Категоричность высказывания как проявление авторитетности (на материале речи психотерапевта)

Я

DOI:

В речевом взаимодействии каждый из нас стремится осознанно или интуитивно координировать поведение своего собеседника: его мысли и взгляды, отношения с окружающими и кок-ружающим; побуждать его совершить те или иные поступки. Чтобы успешно реализовать речевое воздействие на слушающего, говорящему необходимо обладать рядом личностных качеств. В различных речевых ситуациях в пределах «здесь и сейчас» человек раскрывает свои черты с неодинаковой интенсивностью. Так, в профессиональном общении, исходя из психограммы профессии Ю.В. Укке, для успешного осуществления своей деятельности экономисту (и мужчине, и женщине) требуются 14 качеств, среди которых скорость и точность счета, терпеливость, упорство, энтузиазм, коммуникабельность, способность к самовыражению, аккуратность, самостоятельность суждений, способность к планированию и др. [Укке, 1990, с. 155–156]. Представитель этой же профессии в бытовом общении с детьми как родитель должен проявлять заботу, доброту, любовь, тепло, ласку (для матери), кроме того, силу, ум, поддержку (для отца) [Сафонова, Ковалева, 2021, с. 104]. Следовательно, в семье человек ставит в периферийную позицию свои профессиональные качества и делает приоритетными надежность, доброжелательность, мягкость, чуткость, отзывчивость и т. п. Однако даже в рамках одного речевого жанра говорящий по-раз- ному обнаруживает свои качества. Например, в общении с коллегами равного социального статуса возможно проявление доброжелательности и зависти, амбициозности и жертвенности, уверенности в себе и замкнутости, чуткости и нетерпимости к чужому мнению, категоричности и мягкости и др. С человеком, стоящим рангом выше, возможны заискивание, скрытность, самоконтроль, лесть, некатегоричность суждений и др. Подобная локальная актуализация личностных черт объясняются как условиями, в которых совершается речевое взаимодействие, так и спецификой взаимодействующих сторон. К таким условиям, по мнению В.И. Карасика, относятся социальные и ролевые статусы [Карасик, 2002], уровень образования и культуры, степень знакомства и эмоциональной близости коммуникантов друг с другом, гендерные и возрастные отличия и т. п.

В психологической литературе выделен ряд личностных качеств психотерапевта, способного регулировать эмоциональное состояние клиента и мотивировать его к действию [Гринева, 2017, с. 94]. Так, среди характеризующих черт успешного психотерапевта экзистенциального направления, как считает А.И. Аверьянов, выделяются зрелость, аутентичность, открытость, гибкость, реалистичность и др. [Аверьянов, 2018, с.151].

Основополагающим качеством психотерапевта, применяющего в своей практике про-вокативные методы, является авторитетность как показатель «лингвоэкономического и вла- стного статуса» [Болдырева, Кашкин, 2001, с. 58], стремления преобладать, то есть доминантности, часто выражающейся в вербальных и невербальных средствах провоцирования [Зюбина, 2021].

Термин «авторитетность» имеет глубокие корни. В философских трудах Аристотеля, Платона и Сенеки авторитетность рассматривалась в правовом аспекте и характеризовала власть правящей элиты (Платон, Плутарх, Сенека). В более поздний временной период к нему обратились и другие философы (Г. Гегель, Т. Гоббс, И. Кант и др.). Они полагали, что признание народом авторитета государства способствует укреплению в нем мироустанавливающей власти. Авторитет отдельной личности, ее взаимодействие с другими людьми и способы влияния на них изучали Бергсон, Ницше, Шопенгауэр и др.

В настоящее время в связи с поворотом к антропоцентрическому принципу исследования явлений действительности авторитетность стала привлекать к себе внимание ученых практически всех научных отраслей: социологов, психологов, языковедов и т. д. Так, в современной психологической научной литературе авторитетность определяется как характеристика индивида иметь значимый вес в социуме, быть для его членов источником вдохновения, пользоваться их уважением [Степкин, 2019], а также осуществлять на них воздействие, базирующееся на доверии к его знаниям и мнению [Сарафанникова, 2016, с. 32].

Кроме понятийных характеристик указанного феномена, ученые занимаются установлением причин наделения индивида авторитетностью (а следовательно, и социальной значимостью), определением уровня ее зависимости от смежных с ней качеств личности (А.Р. Ва-зиева, Е.В. Малышева, Л.П. Тархова).

В лингвистике авторитетности как понятию дискурса посвящены работы И.И. Дубининой, Я.Н. Еремеева, В.И. Карасика, В.Б. Кашкина, О.А. Леонтовича, О.В. Спири-довского и др. В них рассматривается авторитетность в научной, политической, медийной и административной коммуникации, затрагиваются также проблемы выбора стратегий и тактик для выявления авторитетности в речевом взаимодействии (Т.В. Абрамова, К.М. Шилихина).

Определению лексических маркеров авторитетности в других дискурсах посвящен ряд диссертационных исследований и статей, среди которых можно выделить работы С.С. Бурковой, Е.В. Сарафанниковой, Ю.П. Степкина и др. Они изучали явление авторитетности высказывания на различном стилевом и жанровом материале, устанавливали связь с интенциями говорящего и исследовали условия выбора того или иного маркера.

Труды вышеперечисленных ученых дают достаточно объемное, однако не исчерпывающее описание авторитетности. Так, с точки зрения скрытой прагмалингвистики обозначенный феномен рассматривается лишь в общей парадигме отправителя текста или в рамках определения его роли в формировании фальшь-имиджа и реал-имиджа (И.А. Зюби-на, Г.Г. Матвеева, Г.И. Мясищев и др.). Однако процесс неосознаваемого выбора авторитетной личностью грамматических форм и текстуальных средств в категоричных высказываниях с целью скрытого воздействия на получателя текста в их работах описан точечно. Считаем, что исследование именно этой стороны авторитетности открывают перспективные возможности для гуманитарных наук, которые занимаются вопросами совершенствования личности.

Провокативные методы, внедряемые в психотерапевтическую практику психотерапевтом, должны вызывать у клиента определенные эмоциональные реакции, на фоне которых легко осуществляется коррекция деструктивных убеждений и поведенческих установок. Воздействующая сила провокации, по мнению психологов-практиков, реализуется в высокой степени только у корректоров, имеющих лидерские задатки, способность к самоконтролю, уверенность в себе, твердость, жизненный и профессиональный опыт, который может стать объектом для подражания. В совокупности эти качества и составляют авторитетность – «особое свойство личности влиять на других людей» [Степкин, 2022, с. 13], «быть для них источником идей, пользоваться их уважением и признанием» (Головин, 1998, с. 2). Именно авторитетность психотерапевта усиливает свойство текста оказывать речевое воздействие на целевую аудиторию, дает наивысший корректирующий эффект, по- скольку «связана с побуждением, психоэмоциональным заражением и проявляется в непреднамеренном или непроизвольном внушении, которое часто осуществляться незаметно для получателя» [Николенко, Матвеева, 2025, с. 146]. Чем больше неявность речевого воздействия, тем выше авторитетность корректора. Однако, несмотря на скрытость воздействия, осуществляемого отправителем текста, получатель накапливает в своей нервной системе речевые сигналы говорящего, диагностирует его личностные качества и в итоге принимает решение доверять или не доверять свое психоэмоциональное здоровье данному доктору. Исходя из этого, мы рассматриваем авторитетность как эффективный способ воздействия на реципиента посредством бессознательной актуализации определенных речевых сигналов.

Материал и методы

В качестве материала для исследования были выбраны речевые акты психотерапевтического дискурса: психотерапевтический сеанс по эмоциональной психорегуляции личности, интервью психотерапевта на телевидении, переписка с клиентами в соцсетях и монологическое выступление на интернет-кана-ле. Эти речевые акты были созданы одним автором – Николаем Никифоровым, провока-тивным психологом, психотерапевтом, психиатром, консультирующим по вопросам коррекции веса и нервных расстройств.

Для анализа его спонтанные высказывания были взяты из интервью телепередаче «Крымская правда» 2021-11-11/budte-zdorovy-75?ysclid= lrm9qe55kn913983996), открытого психотерапевтического сеанса «Как не давать советы. Работа с неопределенным запросом» (https:// www.youtube. com/watch?v=WidBngL4kes), из выступлений на интернет-канале (Парадоксальная психотерапия. Часть 2. и переписки в соцсети . Весь материал был записан и поделен на малые синтаксические группы (далее – МСГ) – минимальные актуализированные предикативно-модальные единицы речи [Матвеева, Зюбина, 2017, с. 105]. Всего было проанализировано 2 000 МСГ.

Поднятые в работе вопросы и особенности эмпирического материала обусловили необходимость использования в ней метода объективного прагмалингвистического эксперимента, который применяется в скрытой праг-малингвистике. Этим методом в спонтанной речи Н. Никифорова были определены праг-малингвистические элементы его речевого портрета и обоснован уровень проявления его авторитетности в различных речевых ситуациях. Данные, полученные в результате использования метода объективного прагмалингвис-тического эксперимента, обрабатывались посредством модифицированного контент-анали-за и позволили уточнить, при каких условиях Н. Никифоров актуализирует авторитетность, каким образом она связана с интенсивностью его воздействия на клиентов, подписчиков и телезрителей.

Кроме того, в исследовании применялись методы сопоставительного и интерпретационного анализа при описании отношения полученных данных к доверительному интервалу: меньше его нижней границы, больше его верхней границы и в его пределах.

Результаты и обсуждение

Речевое воздействие психотерапевт осуществляет в первую очередь посредством авторитетности – валидного метода удерживания внимания адресата и положительно качественного изменения его мировоспринимающих установок деструктивного характера. Как показала Е.Э. Уланова, основным критерием авторитетности в психотерапии выступают добро и нравственный смысл [Уланова, 2018, с. 177]. Они перестраивают личностное сознание клиента и снимают блокирующие успех установки.

Авторитетность как прагмалингвисти-ческое понятие имеет множество смысловых вариантов, реализующихся в конкретной ситуации, в которой протекает речевой акт. Лингвистические словари приводят к слову авторитетность до 23 синонимов, среди которых выделяются весомость, властность, влиятельность, представительность, доминантность, компетентность, надежность, уверенность, категоричность и др. (Тришин). Каждый из них раскрывает дополни- тельный смысловой оттенок лексемы авторитетность (в зависимости от конкретных пространственно-временных этапов речевого взаимодействия и особенностей того или иного речевого жанра, под которым М.М. Бахтин понимает ситуативный стандарт оформления ре-чепредъявления, правил общения в тех или иных ситуациях [Бахтин, 1996, с. 273].

С целью диагностирования проявления авторитетности в речевом поведении Н. Никифорова в различных речевых ситуациях был проведен объективный прагмалингвис-тический эксперимент посредством эмотив-но-ориентированной (связанной со слушающим) речевой стратегии скрытого воздействия отправителя текста на получателя «Уверенное / неуверенное речевое поведение автора в речевом событии» (далее – стратегия уверенности), представленной планами категоричного и некатегоричного утверждения.

В многочисленных лингвистических исследованиях, посвященных описываемому явлению, под категоричностью понимается «догматичность, безапелляционность, уверенность»; под некатегоричностью – «предусмотрительность, забота об интересах собеседника, стремление к согласию» (см., например: [Гущина, 2011, с. 154]). Категоричность / некатегоричность могут быть отнесены как к характеристике текста (директивность, императивность, однозначность, конкретность), так и к описанию личностных качеств человека (авторитетность, решительность, твердость, уверенность). В категоричности как свойстве текста некоторые лингвисты видят семантико-прагматическую категорию, отражающую уровень уверенности адресанта в подаваемой им адресату информации, ее безапелляционность и однозначность [Малышкин, Никитина, 2014, с. 108], в некатегоричности – «косвенное выражение смысла» [Блох, Зибо-рова, 2013, с. 40]. В основе категоричности / некатегоричности лежат оценочность [Блох, Зиборова, 2013, с. 41] и эмоциональность, которые связаны с интерпретирующей функцией человеческого сознания. Категоричность наделяет речь отправителя неоспоримостью, яркостью, демонстративностью и броскостью, что, безусловно, может реализоваться только авторитетной личностью [Авторитетность и коммуникация, 2008, c. 107].

В скрытой прагмалингвистике категоричность / некатегоричность – речевые средства, выступающие показателем авторитетности говорящего, его инструментом воздействия на слушающего. В зависимости от воздействующей тактики отправитель текста неосознанно актуализирует привычные для себя речевые сигналы, по которым получатель текста формирует психологический портрет своего собеседника как авторитетной или неавторитетной личности.

Сигналами категоричности утверждения являются:

• 1.    Глагольные формы в изъявительном наклонении: Большинство антидепрессантов достигает максимума эффективности через две недели после начала приема (интервью).

• 2.    Глаголы в повелительном наклонении: Вот я тебе сейчас все расскажу, только ты этого не делай! (сеанс).

• 3.    Высказывания с нулевым глагольным знаком: В плане психотерапии важная точка – идея самообвинения и самоуничижения (интервью).

• 4.    Модальные слова со значением уверенности говорящего в истинности содержания речевого материала: Конечно, сейчас многие люди говорят, что мы не суеверные. Это все ерунда (интернет-канал).

• 5.    Глаголы речи с ультимативной семантикой в главной части сложноподчиненного предложения с придаточным изъяснительным: Подчеркну еще раз, что цель выполнения предписания состоит в доведении навязчивой мысль до пресыщения (интервью).

• 6.    Сказуемое в первой части бессоюзного предложения с пояснением во второй: Уверен: всегда есть о чем поговорить (сеанс).

• 7.    Наречия образа действия категорической семантики: Этот человек решительно отказывается от какого-либо контроля над своими действиями (интервью).

• 8.    Наречия меры и степени: Я совершенно искренен сейчас (сеанс).

• 9.    Слова со значением необходимости: Важно помочь человеку принять себя (интернет-канал).

• 10.    Слова с пропозициональным значением да/нет: Нет, изменить ты ему не можешь. Да, кстати, насчет того, что он ругается или не обращает внимание (сеанс).

• 11.    Оценочные лексические средства: Хорошо, если человек примет себя, не требуя от себя невозможного (интервью).

• 12.    Повторы: Это порождало внутренний конфликт, это порождало внутреннее противоречие (интернет-канал).

• 13.    Перформативы – высказывания, эквивалентные действию, поступку: Видишь ли: почему женщины так любят себя? (сеанс).

• 14.    Терминологическая лексика: Эндогенные депрессии имеют определенную периодичность в виде рецидивов (когда возникает новый депрессивный эпизод) и ремиссию (когда состояние человека нормализуется) (интервью).

• 15.    Эмоционально окрашенные слова и выражения: Женщинам всегда есть о чем поговорить! И все связано с козлом. Если это коза, то... (сеанс).

• 16.    Элементы иронии: И что? Тебя все слушаются? Что ты говоришь?! (сеанс).

• 17.    Окказионализмы (индивидуально-авторские неологизмы): Говорите все, что взбредает вам в голову. После этого предложения, как правило, пациенты начинают говорить, что в голову к ним ничего не взбредает (интернет-канал).

Среди составляющих предмет изучения функциональной прагмалингвистики лексических маркеров категоричности как проявления коммуникативной категории авторитетности текста и его отправителя выделяются также:

Сигналами некатегоричности утверждения являются:

• 1.    Глаголы в условном наклонении: Знали бы твои подруги, насколько они тебе обязаны (сеанс).

• 2.    Модальные слова с семантикой неуверенности: Наверное, поэтому ты и даешь им советы (сеанс).

• 3.    Смягчение резкости высказывания: Ты и даешь им советы: ведь они плохих выбрали (сеанс).

Для диагностирования авторитетности и других связанных с ней личностных качеств психотерапевта Н. Никифорова по стратегии уверенности обратимся к таблице.

Данные таблицы подтверждают, что абсолютно во всех речевых ситуациях в речи Н. Никифорова преобладает категорическое утверждение. Минимальный показатель (67,0 %) зафиксирован в психотерапевтическом сеансе, максимальный – в интервью телепередаче «Крымская правда» (79,8 %) и на ин-тернет-канале (с отрывом в 0,6 % от интервью), в переписке в социальной сети «ВКонтакте» – 77,0 % при среднежанровой величине в 75,7 % и доверительном интервале – 74,0–76,6 %.

Как показывают данные, качественная лингвистическая характеристика планов стратегии неоднородна. Это связано с жанровым своеобразием речи, условиями и целью общения, количественными показателями воспринимающей аудитории. Согласно Е.Э. Улановой, речевое поведение любого человека на телевидении или в соцсети определяется его интенцией не просто создать авторитетный образ, но и находить точки соприкосновения со зрителями или подписчиками [Уланова, 2018, с. 178]. Если учесть это наблюдение, то становится очевидным сформулированное В.А. Мережиковым требование к оратору обладать эрудированностью, высоким профессионализмом, опытом и знаниями специфики тематики повествования (Межериков, 1998, с. 445).

Фрагмент речевого портрета Н. Никифорова по скрытой речевой стратегии «Уверенное / неуверенное речевое поведение автора в речевом событии»

Excerpt from N. Nikiforov’s speech portrait based on the hidden speech strategy “Confident/ unconfident speech behaviour of the author in a speech event”

Жанр	Всего МСГ, ед.	План категоричного утверждения, %	План некатегоричного утверждения, %
Психотерапевтический сеанс	500	67,0	33,0
Интервью	500	79,8	20,2
Переписка в соцсети	500	77,0	23,0
Выступление на интернет-канале	500	78,2	21,8
Среднежанровая величина	–	75,7	24,3
Доверительный интервал	–	74,0–76,6	21,1–27,5

Применительно к речи Н. Никифорова это объясняет его частый выбор в интервью на телевидении и интернет-каналах научных понятий, описывающих избегающих общения и депрессивных личностей, симптомы их заболеваний и способы избавления от них:

• (1)    При тяжелых депрессиях и суицидальных идеях лечение необходимо осуществлять в стационаре, поскольку при выходе из такой депрессии может усиливаться суицидальная активность.

С одной стороны, употребленные Н. Никифоровым медицинские термины, направленные на характеристику диагноза заболевания, сигнализируют не только о его профессионализме, но и о достаточно широком опыте ( может усиливаться суицидальная активность ), позволяющем ему с высокой степенью категоричности говорить о последствиях психоэмоционального сбоя больного, тем самым повышать свой авторитет в глазах целевой аудитории.

С другой стороны, тактика психотерапевта апелляции к собственному опыту заставляет телезрителей подсознательно отождествлять себя с нездоровым человеком:

• (2)    В своей практике я часто сталкиваюсь с проявлениями скрытой депрессии, которая выражается в хронических болях, сохраняющихся при отсутствии патологии, нарушениях ритма сердца или работы желудочно-кишечной системы (синдром раздраженного кишечника). Частым спутником депрессии является нарушение сна в виде трудностей засыпания, ночных пробуждений или ранних пробуждений, поверхностного сна, не несущего чувства отдыха, или полного отсутствия сна.

По замечанию психологов, в эмоционально не сбалансированном состоянии человек легче поддается воздействию [Колесникова, Козлова, 2023], поэтому услышанные симптомы и зрители Н. Никифорова интуитивно начинают искать в себе, чем усиливают внимание к передаче для подтверждения болезни у себя или своих близких.

Дальнейший просмотр становится целенаправленным поиском эффективного средства для избавления от скрытой депрессии. И он предлагается:

• (3)    Хорошие результаты лечения депрессии дает сочетание медикаментов и психотерапии .

С целью увеличения воздействующей силы своих слов Н. Никифоров прибегает к аргументам к авторитету – апелляции к внешнему для себя и воспринимающей аудитории авторитетному источнику:

• (4)    Нужно отметить творчество Виктора Франкла, основателя логотерапии, безусловно, незаурядного человека и психотерапевта. В его работах доминировало предположение о некоем более глубоком понимании процессов, происходящих с пациентами в период их страдания какими-то неврозами, навязчивостями.

Для подкрепления авторитетности изложения психотерапевт ссылается на Виктора Франкла, признанного специалиста в области психотерапии, что вовсе не снижает авторитетности самого Н. Никифорова. Наоборот, это служит показателем его высокого профессионализма, свойственного человеку, умеющему отвечать за свои решения при выборе психокорректирующего метода.

В психотерапевтическом сеансе усложненной терминологией речью и апелляцией к внешнему источнику Н. Никифоров решает ряд сопутствующих задач:

• (5)    Клиент: Ничего не понимаю: женщины жалуются, потому что хвастаются, и хвастаются, потому что жалуются?

Психотерапевт: Это когда как. В психологии есть такая ситуационная парадигма, что в менталитете женщин экзенциальная суть взаимоотношений имеет глубинный смысл, и этот смысл проецируется на их бессознательную сущность взаимодействий. Поняла?

Клиент: Нет!

Психотерапевт: Я тоже!

В вопросе клиента чувствуется определенное недоверие к психотерапевту и его методам лечения. Безусловно, Н. Никифоров отдает себе отчет в том, что перед ним женщина со средними интеллектуальными способностями, не связанная с психотерапевтической деятельностью. Произнося ответную реплику, насыщенную терминологической лексикой, на первый взгляд, он увеличивает доверительную дистанцию между собой и клиентом. Однако этим он усиливает в речевом взаимодействии свою доминантность как мужчины, а во-вторых, укрепляет свой авторитет как доктора: в глазах клиента делает себя врачом, в профессионализме которого клиент начинает сомневаться из-за непонимания некоторых позиций психокоррекции.

Фразой Я тоже! Н. Никифоров вносит в диалог оттенок иронии, чем снимает определенное напряжение с клиента и реализует один из паттернов провокативной психотерапии – говори с юмором.

По мнению В.И. Карасика, здоровый юмор и ирония как показатель авторитетности ситуативно наделяют отправителя текста статусом вышестоящего [Карасик, 2002, с. 77]. Доктору Н. Никифорову это помогает мягко высмеивать недостатки клиента, создавать видимость общения «на равных», общения в одном психоэмоциональном ключе:

• (6)    После слова «извини» можно говорить что угодно. Даже анорексичке можно сказать: «Извини, пожалуйста, но ты худая!»

Эмоционально окрашенные слова сглаживают противоречия между партнерами по общению, связанные с неодинаковым отношением к явлению [Гринева, 2017]. В данном примере эмоционально окрашенное разговорное слово анорексичка вносит непринужденный тон в беседу.

Как было сказано выше, ирония и юмор – лексические показатели авторитетности, выбираемые говорящим осознанно, – являются предметом анализа функциональной прагма-лингвистики. Они формируют фальшь-имидж адресанта и не всегда могут точно отражать его настоящие личностные черты [Попов, Попова, 2022]. Выбор же грамматических форм осуществляется отправителем текста по привычке, интуитивно, поэтому более достоверно характеризуют его.

Широкими диагностирующими возможностями наделен предикат, поскольку по своей природе он обозначает действие, в том числе и речевое. Во всех речевых ситуациях Н. Никифоров использует глагольные формы в изъявительном или повелительном (чаще в сеансе) наклонениях:

• (7)    Деятельность и бездействие, слова или молчание – все имеет ценность сообщения: они оказывают влияние на других, и эти другие, в свою очередь, не могут не ответить на эти коммуникации («ВКонтакте»);

• (8)    Если человек говорит надо не слушаться, значит, надо слушаться! (сеанс).

Глаголы в изъявительном наклонении в настоящем времени ( имеет , оказывают ) акцентируют внимание подписчиков на продолжительности, неконечности совершения действия, что делает информацию актуальной как в прошлом, так и будущем. Вневре-менность изложения позволяет Н. Никифорову расположить к себе слушателя, заинтриговать его содержанием излагаемого вопроса.

Директивным высказыванием надо слушаться психотерапевт дает субъективную оценку категоричным советам предшествующего оппонента и побуждает клиента выполнять свои указания, отказавшись от предыдущих: надо не слушаться. Конфронтация с другим, незримым авторитетом сигнализирует об уверенности Н. Никифорова в своем опыте и знаниях, позволяющих предложить клиенту конкретную программу действий, направленных на изменение деструктивных установок.

Именно эти профессиональные составляющие помогают психотерапевту воздействовать на адресата, не встречая особого сопротивления:

• (9)    Психотерапевт: Но теперь условия будут еще более жесткими: вам придется будить сына каждые полчаса между половиной первого и половиной четвертого ночи!

Клиент: Но тогда нам придется бодрствовать все три часа, потому что мы не сможем заснуть!

Психотерапевт: Да, но вам придется сделать это ради той цели, которую мы перед собой поставили.

Зачатки возмущения клиента Н. Никифоров мягко и незаметно нейтрализует пропозициональным да , глаголом с ультимативной семантикой придется и формой глагола 1-го лица множественного числа мы перед собой поставили , которым причисляет себя к кругу ответственных за выздоровление сына клиента. Такое речевое поведение свидетельствует о наличии у Н. Никифорова адекватной самооценки авторитета.

Опишем проявление авторитетности Н. Никифорова в его некатегоричных высказываниях, поскольку некатегоричность осуществляет воздействие на слушателя умеренностью и выдержкой – теми личностными ха- рактеристиками, которые составляют общий речевой портрет авторитетной личности.

Самый высокий процент некатегорично-сти диагностирован в речи психотерапевта во время проведения психотерапевтического сеанса – 33,0 % при среднежанровой величине в 24,3 % и доверительном интервале – 21,1–27,5 %. Превышение верхней границы доверительного интервала на 5,5 % именно в сеансе объясняется желанием Н. Никифорова установить контакт с клиентом: показать свое доброе отношение к нему, сгладить его самобичевание за «неправильное» поведение, натолкнуть на путь решения проблемы. Например:

• (10)    Просто, если бы не твое вмешательство, если б они не поступали тебе назло, они бы так и не встретили свою любовь.

В данном высказывании психотерапевт резюмирует результат действий клиента, оставаясь при этом в рамках некатегоричного речевого поведения, сигналом чего является глагол пришедшего времени в условном наклонении с частицей бы . Некатегоричностью утверждения психотерапевт смягчает ситуацию, преуменьшает ее сложность.

Анализ частотности актуализации плана некатегоричности стратегии уверенности показывает, что некатегоричность в высказывании Н. Никифоров проявляет в те моменты речевого акта, когда дает клиенту совет – некатегоричное выражение мнения о возможных действиях человека, нуждающегося в помощи:

• (11)    Клиент: Ну, я периодически, очень активно сую нос в чужую жизнь. Меня мучит совесть.

Психотерапевт: Ну, ты могла бы извиниться.

Психотерапевт побуждает пациента к выбору определенного действия (снятие с себя вины), оставляя его волю свободной.

Причем в большинстве некатегоричных высказываний совет Н. Никифоров преподносит в шутливой форме:

• (12)    Если ты скажешь вон те все фразы, которые мы обсудили, то можно делать, что хочешь.

Давая совет в шутливом тоне, психотерапевт подчеркивает ироничность ситуаций, в которые он попадает или которые создает сам:

• (13)    Это упущение! Если б они знали, насколько они тебе обязаны. <…> Я совершенно искренен сейчас. Просто на самом деле я считаю, что мы, мужчины, насколько беспомощны, что нам даже советовать не надо.

В данном высказывании скрытая за формальной некатегоричностью категоричность служит ироничному тону повествования, расслабляет клиента, поднимает ему настроение, и он начинает осознавать абсурдность своих поступков.

Выводы

Отличительным признаком речи психотерапевта является ее категоричность. Она обусловлена необходимостью любого специалиста в области медицины и психокоррекции актуализировать коммуникативную доминантность, эрудированность, профессионализм, уверенность в себе и своих знаниях, умение находить подход к клиенту. Именно эти качества и формируют в глазах окружающих авторитетность профессионала, которая реализуется в категоричности высказываний как ситуативно обусловленной речевой характеристике. Результаты прагмалингвистического эксперимента показали, что больше категоричности психотерапевт проявляет в интервью на интернет-канале и в блоговой переписке, чем в психотерапевтическом сеансе. Это объясняется требованиями речевого жанра и ситуацией, в которой протекает речевой акт. Более мягко отправитель сообщения обнаруживает авторитетность в психотерапевтическом сеансе, где некатегоричными высказываниями дает возможность клиенту самому выбрать путь решения проблемы, с которой он обратился к специалисту.