Кавказские события в художественно-публицистическом творчестве русских писателей ХIХ в.

Русские писатели, осваивая кавказскую тематику, исследуя ее как часть российской, стремились к пониманию национальной особенности – мироощущения, мирочувствования, того, что принято называть ментальностью. Как воспринимать культуру и литературу Кавказа? Есть ли основание видеть в национальной литературе народов Кавказа «этнокультурное двуединство», существующее в двух измерениях? Вопросы эти не содержали однозначных ответов в самом начале развития отношений «двустороннего сотрудничества».

Попытки создания целостного образа Кавказа, предпринимались побывавшими там в ХIХ столетии военными, путешественниками, участниками экспедиций, миссионерами, учеными, писателями. Возвращаясь в Россию, они публиковали впечатления о жизни, обычаях, традициях и культуре открывшегося им народа в «Отечественных записках», «Литературной газете», «Вестнике Европы», «Журнале Министерства внутренних дел». В первых путевых заметках в решении темы Кавказа сразу обозначились две противоположные тенденции, которые сформировались к 1820-1830-м гг. Одни требовали от писателей экзотики, необычных пейзажей, восхваления побед русского оружия… Это эпигонская концепция чиновничества. Другая наследовала традиции активного романтизма, традиции А. Пушкина и декабристов. Экзотика, условность, приблизительность представлений и схематизм без конкретного историзма, психологических знаний были характерны для ранних ознакомительных впечатлений о Кавказе [1, с. 29].

В первой половине ХIХ в. Кавказ предстал перед российским читателем в произведениях декабристов, А. Грибоедова, А. Пушкина, М. Лермонтова и др. В произведениях этих авторов уже были тонко подмечены особенности национального характера горца, высокие моральные качества, соблюдение обычаев предков, честь, преподнесенные читателю с реалистических позиций:

Но европейца все вниманье Народ сей чудный привлекал.

Меж горцев пленник наблюдал Их веру, нравы, воспитанье, Любил он жизни простоту,

Гостеприимство, жажду брани, Движений вольных быстроту, И легкость ног, и силу длани… [6, с. 467]

Первым русским романом о Кавказе стал роман «Черный год, или Горские князья» В. Т. Нарежного, который, в свою очередь открыл читательской публике неведомые ей факты из жизни иноязычного народа.

Р. Юсуфов в книге «Русский романтизм начала ХIХ века и национальные культуры» писал о том, что произведения русских «как бы осветили внезапным светом весь внутренний мир человека Кавказа, все уголки его сознания, остававшиеся неизвестными до сих пор русскому человеку. Горец – герой, не один десяток лет мужественно отстаивавший свою вольность, свободу, независимость, становится более понятным и близким русскому читателю». И не только русскому, потому что произведения русских писателей «обогащали мировую литературу и культуру опытом той части человечества… которая еще оставалась за пределами художественной литературы и исторической науки ХIХ века» [8, с. 98].

В 1844 г. вышел из печати роман Е. Лачи-новой «Проделки на Кавказе». Это произведение имело большой успех у читателей – за полтора месяца было продано 300 экземпляров. Е. Лачинова с 1836 г. жила на Кавказе по месту службы мужа, генерал-интенданта. В романе изображена жизнь и нравы горцев, объективные причины их жестокости. В рецензии П. Кудрявцева отмечалось, что «Проделки на Кавказе» «не роман, не повесть… но очерки быта и состояния страны в настоящее время, и притом очерки с мыслью». В книге Е. Лачиновой была предпринята попытка раскрыть «закулисную» сторону Кавказской войны, обличить порядок и характер управления Кавказом высшими чинами. Ярко выраженная обличительная позиция автора в значительной степени объясняется кругом ее кавказского общения, в который входили сосланные декабристы. Вокруг романа разразился скандал. Книга вызвала негодование Николая I, была запрещена, а тираж изъят из продажи. Над Е. Лачиновой, по воле царя, был установлен политический надзор. Современники предполагали причастность к созданию романа А. Бестужева-Мар-линского, с которым писательницу связывали дружеские отношения, отмечали перекличку идей с «Героем нашего времени» М. Лермонтова. Возможно, Е. Лачинова намеренно намекала на погибших лиц с целью отвести угрозу от живущих на Кавказе военных, попавших под подозрение. В 1850 г. Е. Лачинова представила в цензуру новое сочинение «Два имама, или Истребление Аварского дома», развивающее идеи «Проделок на Кавказе». В цензурных делах имелось указание на то, что Е. Лачиновой «изготовлено» еще много рукописей, которые предписывалось рассматривать с особой бдительностью [1, с. 36].

Значительная часть поэтов и писателей представляла так называемую романтическую литературу, которая носила характер заимствования. Подражали А. Пушкину, М. Лермонтову, особенно А. Бестужеву-Марлин-скому. Восточный стиль, романтические каноны, резкое деление персонажей на идеальных и отрицательных составляли основу письма этого направления в литературе первой половины ХIХ в. Вместе с тем эти произведения «сыграли известную положительную роль в ознакомлении русской читающей публики с образом жизни кавказских горцев и в конечном итоге содействовали сближению русского и горских народов» [3, с. 240].

События, происходившие на Северном Кавказе в середине ХIХ в. нашли отражение и в творчестве Л. Н. Толстого. Душевный кризис писателя, поиски смысла бытия, разочарование в образе жизни способствовали поиску перемен. Он охотно использовал представившийся случай поездки на Кавказ, знакомый ему лишь по книгам и чужим рассказам. Поехал Л. Толстой по предложению старшего брата Николая, служившего в кавказской армии. Выехав из Ясной Поляны в конце апреля 1851 г., он 30 мая прибыл в станицу Старогладковскую. Здесь жизнь его потекла по иному руслу. Л. Толстому неоднократно приходилось принимать участие в военных действиях против горцев – сначала в качестве добровольца (в июне 1851 г.), затем по поступлении на службу (в январе и феврале 1852 г., в январе–марте 1853 г. и т. д.). Не раз жизнь его подвергалась большой опасности. Он едва не был взят в плен (13 июня 1853 г.) при переезде из укрепления Воздвиженского в крепость Грозную. Казаки называли его

«джигитом», трижды он был представлен к Георгиевскому кресту, но каждый раз неожиданные обстоятельства мешали ему получить награду [7, с. 313].

Л. Н. Толстой посетил многие места на Кавказе. Постоянное его жительство было в станице Старогладковской, подробно описанной под названием Новомлинской в повести «Казаки». Кроме того, он бывал в Хасав-Ю-рте, Старом Юрте, Грозном, Пятигорске, Железноводске, Моздоке, Тифлисе, ездил к берегам Каспийского моря. На Кавказе им написаны «Детство», «Отрочество», «Святочная ночь», «Как гибнет любовь», «Записки маркера», «Набег», начаты «Роман русского помещика», «Казаки», «Рубка леса», «Дневник кавказского офицера». Потребность в продолжении активного творчества вынудили его хлопотать об отставке. Военная служба и среда начинали тяготить его, но отъезд вследствие войны с Турцией откладывался. 13 января 1854 г. он получил офицерский чин и 19 числа того же месяца вернулся в Россию [2, с. 55].

На Кавказе Л. Толстой пережил дни и горьких испытаний, и отрадных впечатлений. Моменты духовного подъема, упоения творческой работой и общения с новыми людьми, с кавказской природой сменялись событиями, оставившими в воспоминаниях горький осадок. Но, в общем, жизнь на Кавказе была одним из впечатляющих периодов его жизни. В письме от 5 декабря 1852 г. он сообщал брату Сергею Николаевичу: «Признаюсь, что мне скучно жить здесь и часто бывает грустно, но Кавказ принес мне огромную пользу. Пускай мне придется еще несколько лет прожить в этой школе, зато, ежели после нее мне останется хоть год прожить на свободе, я сумею его прожить хорошо». Те же мысли он высказывал и позже, в 1859 г.: «Это было и мучительное, и хорошее время. Никогда, ни прежде, ни после, я не доходил до такой высоты мысли, не заглядывал туда , как в это время, продолжавшееся 2 года. И все, что я нашел тогда, навсегда останется моим убеждением… я нашел, что есть бессмертие, что есть любовь и что надо жить для другого» [7, с. 315].

Для Л. Толстого суть Кавказской войны была очевидной: бесчеловечное насилие над людьми. В кавказских произведениях первого периода, например «Казаках», главное внимание уделяется изображению русской среды. Впоследствии, уже в «Кавказском пленнике», выдвигаются на передний план горцы, а в «Хаджи-Мурате», замыкающем кавказский цикл, русская и горская стихия представлена через мысль о том, что вражда наций несет не освобождение, а бедствие и тем, и другим.

Писателя заинтересовала деятельность Осетинской духовной комиссии, созданной еще в 1744 г. по указу Елизаветы Петровны [4, с. 141].

15 октября Л. Толстой сделал по этому поводу запись в дневнике: «На Кавказе существует малоизвестная миссия, состоящая из 8 священников (русских), проповедующих Евангелие в осетинских горах осетинам и различным племенам горцев, из которых большая часть еще идолопоклонники. Миссионеры ходят пешком по едва проходимым тропинкам и пробывают иногда по пять и более лет. В Большой Кабарде, против Нальчика, между магометанами существуют об- щины, с незапамятных времен принявшие христианскую веру: дигор, болгар» [5, с. 101].