Киберсталкинг: реальные угрозы виртуального мира

В современных условиях достаточно сложно скрыться и остаться незамеченным в реальной жизни — камеры видеонаблюдения , геолокация смартфонов , геопозиции в приложениях — все это делает достаточно простым отслеживание местонахождения личности . К тому же многообразие современных прикладных программ , по зволяющих производить сбор и анализ информации значительно упрощают поставленную задачу . К сожа лению , большинство из этих приложений находятся в открытом доступе и устанавливаются на гаджеты будущих жертв без разрешения , маскируясь под обнов ления уже установленных программ или под легальный софт , а обнаружить их довольно таки сложно , так как большинство из них работает в фоновом режиме , неза метном для непродвинутых пользователей , открывая злоумышленникам доступ к камерам видеонаблюде ния , координаты местонахождения пользователя , даже переписку , фото - и видеоматериалы .

Материалы и методы

В статье использованы нормативные правовые акты , регламентирующие вопросы уголовно - правового регулирования ответственности за преступления , совершенные с использованием информационных технологий , специальная литература по предмету ис следования . Основу исследования составили общенауч ные и частнонаучные методы научного познания , ана лиз теоретических источников , статистический метод .

Описание исследования

Киберсталкинг как форма киберпреступления пред ставляет собой систематическое преследование лич ности с использованием цифровых технологий , что актуализировано быстрым ростом онлайн - активно - сти населения и развитием различных средств интер - нет - слежки . В 2025 году глобальный рост киберстал - кинга опережает традиционный , затрагивая до 23 % интернет - пользователей , а в России 15 % сталкивались с онлайн - слежкой от партнеров ¹.

Киберсталкинг — это использование современных информационных технологий и Интернета для преследования или домогательства человека, группы людей или организации [1, с. 25]. Обычно под сталкин-гом понимается преследование, как правило, физическое — одного индивидуума другим [2, с. 236]. Развитие современных информационных технологий позволило производить преследование и в виртуальном мире, что значительно упрощает эту процедуру для преследователя, делая его практически анонимным и давая возможность действовать в любое время дня и ночи, при любой погоде. Таким образом, киберсталкинг — это сталкинг, т. е. преследование человека, но с использованием современных высоких технологий в виртуальном пространстве. Зачастую процесс преследования носит не только виртуальный характер, но и сочетается со сталкингом в реальном мире. В качестве инструментов киберсталкеры могут использовать различные устройства и программы в целях усиления давления на жертву, демонстрируя свою «всемогущность». Так, известны случаи установки GPS-навигаторов на автомобили жертв, а также шпионского программного обеспечения на смартфоны. Кроме того, злоумышленники могут следить за своими жертвами и посредством общедоступной информации в социальных сетях и мессенджерах, когда потенциальные жертвы сами предают огласке свое местонахождение через статусы и сторисы.

Чаще всего основной целью злоумышленников ста новится установление контроля над эмоциональным состоянием жертвы , выведение из равновесия путем запугивания , демонстрации своей безнаказанности , превосходства и « всемогущности », распространения среди окружения ( друзей , знакомых , сотрудников ) лож ных сведений , порочащих репутацию . Часто они также распространяют слухи или ложные обвинения и даже публикуют фотографии и видеоматериалы ( иногда и интимного характера , зачастую выполненные с по мощью монтажа или в последнее время с использова нием средств искусственного интеллекта ) из мести . Кроме того , злоумышленники могут похитить личные данные жертвы , чтобы создать поддельный профиль в социальных сетях или спам - блог .

Проблема киберсталкинга в том, что это не просто слежка в виртуальном пространстве, а постоянное поддержание чувства страха и незащищенности. Причем, у каждой жертвы киберсталкинга своя история, и ситуации могут разительно отличаться друг от друга. Тем не менее преступники нередко демонстрируют схожие модели поведения или их комбинации. Как правило, злоумышленник предпринимает регулярные попытки вступить в контакт и (или) заваливает жертву сообщениями. Либо сталкер пишет сотни восторженных комментариев в соцсетях, присылает бессмысленные подарки и без устали ставит лайки даже под теми публикациями и фотографиями, которые не пользуются популярностью среди основной массы. Или же злоумышленник пишет грубые комментарии и шантажирует, угрожая опубликовать личную информацию или интимные снимки жертвы, порой созданные искусственно. Кроме того, шпион пытается взломать устройства и камеры жертвы или ее профили в социальных сетях и создает поддельные учетные записи для общения с ней или с контактами. Злоумышленник может направлять жертве непристойные сообщения и фотографии, требуя того же в ответ. Если сталкер игнорирует просьбы жертвы прекратить преследование — даже после вмешательства третьих лиц — это явный признак того, что ситуация выходит из-под контроля и требуется обращение в правоохранительные органы.

Чаще всего в роли жертвы выступают представи тельницы прекрасного пола , а в роли агрессоров — быв шие поклонники или партнеры . Вторым по популяр ности сценарием является преследование публичного лица фанатом , жаждущим обратить на себя внимание .

Мотивы киберсталкинга можно разделить на ра циональные и эмоциональные . Эмоциональные — это преследования без явно выраженной цели . Сталкеры могут объяснять свои действия желанием добиться взаимности , обратить на себя внимание или что - то доказать , однако на самом деле это просто поведение психически больного человека , который получает удо вольствие от получения контроля над чужой жизнью . Рациональные — в первую очередь месть или желание подтолкнуть к определенным действиям . Сталкер мо жет выяснить личную информацию о жертве и шанта жировать ее или распространять порочащие данные , например , чтобы добиться увольнения и занять ее место на работе . С такими агрессорами относительно просто работать , так как они психически здоровы , их действия продиктованы логикой и довольно легко могут быть спрогнозированы . Процентное соотно шение психически здоровых преследователей и зло умышленников , имеющих отклонения в психическом развитии , дольно сложно ввиду отсутствия офици альных статистических данных по рассматриваемой проблематике .

Киберсталкинг демонстрирует устойчивый рост как глобально , так и локально в России , что под тверждается данными исследований и отчетов о циф ровом насилии , хотя официальная статистика по от дельной категории часто отсутствует .

Портал SafeHome.org в своём отчёте приводит некоторые статистические данные, которые подтверждают серьезность киберсталкинга2. Показатели и масшта- бы подтверждают серьезность проблемы: ежегодно около 7,5 миллионов человек становятся жертвами кибератак, около 80 % всех жертв преследований отслеживаются с помощью технологий, в то время как 67 % подвергаются преследованию лично, а некоторые люди сталкиваются с обоими видами преследования, 69 % жертв преследования испытывают значительный эмоциональный стресс.

При этом страх , который испытывают жертвы в киберпространстве , часто выше , чем при офлайн преследовании . Каждый десятый взлом устройства происходит без разрешения и даже без уведомления жертвы ³. В качестве инструментов более 60 % кибер преступников используют обычные повседневные устройства — смартфоны , а также привычные средства общения — электронную почту , текстовые сообщения , мессенджеры , социальные сети . Только в 10 % случаев зафиксировано применение вредоносного программно го обеспечения . В основном ( около 70 %) жертва знако ма со своим преследователем . Однако лишь треть жертв преследования сообщают о преступлениях в полицию .

Анализ глобальных тенденций свидетельствует об ускоренном росте киберсталкинга по сравнению с традиционными формами преследования , что обу словлено цифровизацией межличностных отношений и доступностью цифровых инструментов слежки .

В России киберсталкинг приобретает массовый характер , интегрируясь в общую динамику роста ки берпреступлений , хотя официальная статистика МВД РФ не выделяет его как отдельную категорию , относя к « иным преступлениям против личности » или нару шениям приватности . По данным опроса Лаборатории Касперского ⁴ 15 % российских интернет - пользователей ( примерно 15–20 миллионов человек с учетом 106– 130 млн активных пользователей сети ) сталкивались с онлайн - слежкой со стороны романтических партнеров или бывших партнеров , включая навязчивый монито ринг соцсетей , переписки и геолокации .

Так, в 2022 году в России зафиксировано 5 8281 установка такого программного обеспечения (рост на 20 % по сравнению с 2021 годом), что входит в глобальный тренд роста на 5–20 % ежегодно и отражает доступность шпионских приложений на рынке (например, через GooglePlay или APK-файлы). В контексте общей tent=url-kiberstalking-cto-eto-kto-takoi-kiberstalker-i-kak-zashhi-titsia-ot-presledovaniia-v-internete (дата обращения: 04.01.2026).

киберпреступности статистика МВД РФ ⁶ демонстриру ет рекордные 765,4 тысячи IT- преступлений за 2024 год ( рост на 13,1 % к 2023 году ), из которых 84,8 % совер шены через интернет - каналы ; киберсталкинг косвенно включается в эту структуру , способствуя росту катего рии « прочие преступления против личности » на 10– 15 %. Женщины составляют 75–80 % жертв , с пиком в возрастной группе 25–35 лет ( основные пользователи соцсетей и мессенджеров ), что связано с гендерными стереотипами в отношениях и публичностью профилей .

Резкий рост преступлений в виртуальном про странстве спровоцирован несколькими факторами . Одним из ключевых является повсеместный пере ход на дистанционное общение в период пандемии COVID-19 и в последующие годы . В это время зареги стрирован подъем количества киберпреступлений на 20–30 % по сравнению с допандемийным периодом . Кроме этого , развитие современных информационных технологий , особенно в части новых возможностей ис кусственного интеллекта , создание дип - фейков рас ширило способности и злоумышленников , активно использующих эволюцию инструментов цифровизации .

Зарубежный опыт демонстрирует довольно су ровые наказания за сталкинг [3, с . 176]. В частности , в США первый закон против сталкинга был принят в штате Калифорния в 1990 году после ряда громких случаев преследования . В США киберсталкинг ре гулируется федеральным законом 18 U.S.C. § 2261A (ViolenceAgainstWomenAct), предусматривающим до 5 лет лишения свободы за использование интер нета для преследования , вызывающего страх ; ана логичные нормы действуют в 48 штатах с акцентом на систематичность и угрозы . В Великобритании StalkingProtectionAct 2019 и OnlineSafetyAct 2023 вводят ответственность за цифровое преследование , включая штрафы и запреты на использование устройств ; ЕС - ди ректива 2011/93/EU охватывает киберсталкинг в кон тексте насилия над детьми и взрослыми . Эти нормы фо кусируются на доказывании умысла и эмоционального вреда , с высокой эффективностью ( раскрываемость 40–50 %).

Статистика зарубежных стран свидетельствует о массовости данного явления . В частности , в США в год жертвами сталкинга становятся около 7,5 млн человек . В Великобритании в 2017 году было зафиксировано около 25 тыс эпизодов , а 76 % убитых в стране жен щин ранее подвергались преследованию со стороны преступника ⁷.

По мнению некоторых исследователей [4, с . 147], отсутствие в российском законодательстве понятий сталкинга и киберсталкинга осложняет квалифика цию действий преследователя . Однако ст . 137 УК РФ ( нарушение неприкосновенности частной жизни ), 138

УК РФ ( нарушение тайны переписки , телефонных пе реговоров , почтовых , телеграфных или иных сообще ний ), ст . 128.1 УК РФ ( клевета ), а также ст . 163 УК РФ ( вымогательство ) напрямую регламентируют квали фикацию данных противоправных действий . В исклю чительных случаях возможно применение статьи 119 УК РФ ( угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью ). Таким образом , российское законо дательство в полной мере отвечает предъявляемым требованиям и содержит статьи , позволяющие ква лифицировать эти противоправные деяния . Однако , возможность использования высоких технологий в це лях сохранения анонимности , возможности удаленного слежения за жертвой , а также возможность избежать разоблачения и долгое время скрывать истинное лицо является предумышленным и повышает общественную опасность деяний . Поэтому имеет смысл определить использование информационных технологий как со ответствующий признак объективной стороны с внесе нием его в предусмотренный перечень обстоятельств , отягчающих наказание ( ст . 63 УК РФ ). Это положение должно быть в полной мере принято во внимание за конодателем в свете совершенствования уголовного закона и универсальности его применения [5, с . 137; 6, с . 190].

Однако на практике привлечение к ответствен ности за преследование в виртуальном пространстве зачастую просто не применимо . Ведь чаще всего проти воправные деяния совершаются с фейковых аккаунтов . Поймать с поличным такого злоумышленника довольно таки проблематично . Доказывать авторство сообщений с подложных профилей виртуального пространства требует значительных усилий , как временных , так и ин теллектуальных . На сегодняшний день инструментов , способных надежно защитить жертву , нет . Смена места жительства , номера телефона , даже аккаунта в соци альных сетях не могут дать стопроцентной гарантии [7, с . 40–42; 8, с . 28].

Особую тревогу вызывает киберсталкинг в отно шении свидетелей преступлений и членов их семей [9, с . 40; 10, с . 193; 11, с . 31], особенно по резонансным де лам или по делам об ОПГ . Как свидетельствует практи ка , обеспечение безопасности свидетелей в киберпро странстве является довольно сложным и трудоемким процессом , который в настоящее время невозможно обеспечить [12, с . 42; 13, с . 68; 14, с . 88; 15, с . 252].

В случае, если жертва все же соберет и зафиксирует необходимые улики и реализует процесс возбуждения уголовного дела, на время следствия ввиду небольшой степени общественной опасности данного преступления защиту ей никто не гарантирует, а ограничивать свободу подозреваемому не представляется возможным. Чаще всего избирают меру пресечения в виде обязательства о явке или подписки о невыезде, которые никак не защищают жертву от противоправных деяний со стороны преследователя. В большинстве случаев дела передаются в мировой суд, где жертва сама должна предъявлять доказательства злодеяний и исполнять обязанности по расследованию преступления. В случае причинения легкого вреда здоровью частный порядок обвинения является не просто неэффективным, но и опасным. Были предложения о переводе этих дел в категорию частно-публичного обвинения. Однако законопроект так и не был принят, а проблема никуда не исчезла, развязывая руки злоумышленникам.

Нередко преследователями становятся психически неуравновешенные люди , способные в момент присту па на неадекватные действия как в адрес своей жертвы , так и ее близких . При этом принудительное лечение возможно только в случае , если человека признают полностью невменяемым . Такие заключения даются редко . Чаще указывается , что имеются расстройства личности , которые не мешают осознавать происходя щее и отдавать отчет свои действиям . В этом случае в направлении на принудительное лечение будет отка зано . Это означает , что злоумышленник продолжит пре следование жертвы , осознавая свою безнаказанность .

Низкий процент обращений в правоохранительные органы лишь усугубляет проблему [8, с . 27]: 25–30 % жертв подают заявления в полицию , мотивируя это стыдом , страхом эскалации или отсутствием матери альных доказательств ( скриншоты , логи часто игно рируются без экспертизы ). Это приводит к занижению официальной статистики и раскрываемости на уровне 20–25 %, в то время как реальный ущерб оценивается в психологический вред и социальную изоляцию для миллионов россиян . В целом , российские показатели иллюстрируют необходимость выделения киберстал - кинга в отдельную статистическую категорию для адекватного мониторинга и реагирования .

В целях оказания помощи пользователям сети Интернет разработали и начали внедрять нейросетевую систему для автоматического выявления и блокировки кибербуллинга в социальных сетях. Необходимо отметить, что это только первые шаги в профилактике и предупреждении преступлений, пока ограничивающиеся только агрессивным контентом. Причем, искусственный интеллект производит поиск не просто нежелательных слов и выражений, но и анализирует общий контекст и смысловое наполнение. Понятно, что киберсталкинг может содержать угрозы, но не всегда. Тем не менее отечественные разработки применяют машинное обучение для текстового анализа и в будущем будут способны реагировать и распознавать и другие нежелательные действия в сети. Большим преимуществом является возможность использования приложения в режиме реального времени, которая позволяет обнаруживать нежелательные сообщения до момента их обнаружения адресатом.

Заключение и выводы

В условиях цифровизации общества интеграция тра диционных видов преступлений в виртуальную среду становится опасной . Одной из основных задач в защи те населения от противоправных действий является не просто соблюдение информационной гигиены , обе спечение информационной безопасности , но и решение вопроса в правовом поле — в частности , криминали зация киберсталкинга и реализация противодействия со стороны правоохранительных органов . На данный момент в связи с отсутствием чётко регламентирован ных действий , направленных на предотвращение и пре сечение киберсталкинга в России , угроза общественной безопасности только возрастает , что подтверждается представленными в статье статистическими данными и результатами исследований .