Китайские заимствования в языке шэнэхэнских бурят Внутренней Монголии Китая

Огромное влияние на язык, в частности на лексический корпус, оказывают контакты с другими народами. «Появление заимствований в языке – факт неизбежный, так как любая этническая общность, сколь развитой она бы ни была, не может полноценно существо вать, тем более длительное время, в условиях культурно-языковой изоляции и соответственно полной языковой “стерильности”» [10].

Вопрос о заимствовании китайской лексики и времени ее проникновения в бурятский язык рассматривался такими исследователями, как Ц.Б. Цыдендамбаев, Т.А. Бертага-ев, Ц.Б. Будаев, Г. Гантогтох, Л.Б. Бадмаева, Д.Д. Дондокова, Б.Х. Дамдинова и др. Ц.Б. Цы-дендамбаев в одной главе монографии «Бурятские исторические хроники и родословные» рассматривает китайские заимствования в языке бурятских памятников на старомонгольском [13, с. 485–496].

Как отмечает Т.А. Бертагаев, «самое большое количество китаизмов наблюдается в классическом монгольском письменном языке (XVI–XX вв.), затем – в разговорном монгольском (халхаском) языке. Часть этих заимствований проникла в язык в результате непосредственного торгового контакта монголов с китайцами, а значительная часть – поступления из классического монгольского письменного языка. Гораздо меньше заимствований в бурятском языке. Количество китаизмов в бурятском разговорном языке находится в прямой зависимости от территориальной расположенности говора: чем дальше от Китая, тем меньше заимствований из китайского языка» [2, с. 367].

Ц.Б. Будаев считает, что китаизмы проникли сначала в халха-монгольский язык, а затем через него – уже в лексику бурят. Китайская лексика в бурятском языке представлена некоторыми названиями предметов бытового назначения (посуда, ткани, инструменты), продуктов питания (мучные изделия, овощи, фрукты) и названиями должностей [4, с. 189–191].

В статье монгольского ученого Г. Гантог-тох «Хятад хэлнээс монголжиж буриад аялгу-унд орсон үгс» («Китайские заимствования в языке бурят Монголии») лексические заимствования разбиты по семантическим группам, к бурятским словам приводятся их китайские соответствия. Они представлены в виде иероглифов и в транслитерации, также даны эквиваленты в старописьменном и современном монгольском языках [5, с. 109–119]. О китайских лексических элементах, заимствованных в бурятском языке, распределив их в наиболее вероятном хронологическом порядке и по трем группам расселения бурят, пишет Д.Д. Дондокова [7, с. 120–137]. Китаиз- мы рассмотрены в исследовании «Китайские заимствования в монгольских языках (на материале современного монгольского и бурятского литературного языков)». Б.-Х.В. Дамди-нова утверждает, что китаизмы в современном монгольском и бурятском литературном языках, особенности их адаптации и оформления исследованы недостаточно [6].

Известно, что еще задолго до образования империи Чингисхана различные монгольские племена находились в тесном контакте с тюркскими племенами, народами Китая и Средней Азии. В результате этого в монгольский язык вошли многочисленные заимствования, различные по времени проникновения и происхождения. Как отмечает М.Н. Орловская, «самые ранние начали проникать в монгольский язык, по-видимому, еще со времен орхонских тюрок, то есть с VIII века (начало периода тюркского влияния на монгольские языки)» [11, с. 116].

Д.Д. Дондокова отмечает: «История монгольско-китайских отношений, насчитывающая уже несколько тысячелетий, имела различный характер: это был и торговый обмен, и взаимное культурное влияние, но чаще – военные столкновения и захват территории. В ставке самого Чингиса и его преемников было много пленных китайских деятелей и ученых того времени, использовавшихся в делах управления государством, из их числа особенно выделялся Елюй-Чуцай. Не исключено, что в этот период в монгольском языке появились китайские слова. В “Сокровенном сказании монголов”, датируемом 1240 г., встречается ряд китаизмов, часть из них могла быть заимствована и раньше, но большая часть, вероятно, относится к чингисовскому времени: γoa “красивый”, qoan “желтый”, seuse “слуга”, laos “мул”, čaη “магазин”» [7, с. 120].

Буряты входили в состав монгольского государства, которое имело политические и экономические отношения с китайским народом, позже попав под их власть. Таким образом, заимствование китайских слов продолжалось интенсивно и долго. Китайские заимствования, существующие в бурятском языке, в основном унаследованы из лексики старомонгольского письменного языка.

В настоящее время носители бурятского языка проживают относительно компактно в трех странах – России, Монголии и Китае. История шэнэхэнских бурят рассмотрена в работе Бодонгууд Абиды «Buriyad mongγul-un tobči teüke» («Краткая история бурят-монголов»): исход бурят в Шэнэхэн связан с историческими событиями, происходившими в России в начале ХХ в.: начало Первой миро- вой войны, мобилизация бурятской молодежи на тыловые работы, революционные волнения внутри страны и т. д. [15].

Шэнэхэнские буряты проживают в трех сомонах – Шэнэхээн Баруун, Шэнэхээн Зүүн и Мүнгэн Эвенкийского хошуна Хулун-Буир-ского аймака КНР. Их численность составляет приблизительно 9 тыс. человек. Официально они причисляются к монгольской национальности Внутренней Монголии и как буряты не выделяются. Шэнэхэнские буряты используют старомонгольскую письменность, официально функционирующую во Внутренней Монголии Китая в качестве государственной наряду с китайским языком. Компактное проживание шэ-нэхэнских бурят в условиях как многоязычного, так и многодиалектного населения Китая позволило им сохранить свой национальный язык в основном в том виде, в каком он был до эмиграции в Китай предков нынешних шэнэ-хэнцэв [1, с. 17].

Жизнь в полиэтническом языковом ареале так или иначе влечет за собой изменения в языке шэнэхэнских бурят, особенно это касается лексики. Как известно, заимствование лексических единиц идет неравномерно в различных функциональных сферах языка, и китайские заимствования неоднородны по степени употребления. Часть из них относится к активному словарному запасу, т. е. к словам, которые постоянно находятся в употреблении и обозначают наиболее важные для носителей языка реалии и понятия, другая часть – к пассивному (архаизмы, историзмы): тай-жа «князь, дворянин» < кит. tài zi «наследник престола, царевич», тайшаа «тайша, глава степной думы» < кит. tài shi «великий учитель», зайhан «зайсан (младший административный чин в дореволюционной Бурятии)» < кит. zăi xiang «канцлер, великий визирь», тан-ха «чугунный кувшин (употребляющийся при выгонке молочной водки» < кит. tan hu «чайник», хул «деревянная чашка большого размера с выдающимися боками для кумыса» < кит. hu lu «большая выпуклая деревянная чашка», ёмбүү «слиток серебра» < кит. yuan bǎo «серебряные деньги (слиток в 50 лан в форме башмачка)», яншаан «китайские разменные монеты» < кит. yáng qián «доллар мексиканский, принятый в Китае», дүнсэ «китайский табак» < кит. dōng sheng yán «табак сорта дуншен», бан-за «длинная тонкая доска или какой-либо другой предмет – орудие пытки и наказания» < кит. băn zi «доска», янхан «проститутка» < кит. yăng hàn «иметь любовника».

Ни одно заимствованное слово не может существовать, не подвергаясь внутренним за- конам нового для него языка. Слово подчиняется фонетической, грамматической и лексической адаптации. Из-за различий между фонетическими системами китайского и бурятского языков китайские слова подверглись значительным фонетическим изменениям, например: лий «груша» < кит. lí zi «груша», цоумэй «земляника» < кит. cǎo méi «земляника», пу-тоу «виноград» < кит. pú tao «виноград», най-маан «продажа» < кит. mǎi mаi «торговля, продажа», салин «зарплата» < кит. qián liáng «денежное жалованье», соондо «чеснок» < кит. suàn tóu «чеснок», шуудии «сотовый телефон» < кит. shǒu jī «сотовый телефон», бингаа «печенье» < кит. bǐng gān «печенье».

Для полной адаптации заимствованного слова в новой языковой среде необходимо его семантическое освоение. Подавляющее большинство китаизмов в основном сохраняет свое значение. Тематика китайских заимствований самая разнообразная:

• 1)    названия кухонной утвари ‒ ганжан «скалка» < кит. gǎn zhàng «скалка для раскатывания теста», түмпэн «таз, миска» < кит. tóng pen «медный таз», хубин «ведро» < кит. hú «чайник» + píng «бутыль», танха «чугунный кувшин для перегонки молочной водки» < кит. tán hú «чайник», хул «деревянная чашка большого размера с выдающимися боками для кумыса» < кит. hu lu «большая выпуклая деревянная чашка», заазуур «сечка (нож)» < кит. qiē dāo «сечка», лонхо «бутыль, бутылка, флакон» < кит. lóng «дракон» + hú «чайник»;

• 2)    названия, обозначающие предметы домашнего обихода ‒ дэн «лампа, светильник, фонарь» < кит. dēng «свеча», бандан «скамейка, лавка, нары, тахта» < кит. bǎn dèng «скамейка, лавка», гаанса «трубка (курительная)» < кит. gǎn zi «трубка», сонхо «окно» < кит. chuāng hu «окно», яндан(г) «печь» < кит. yān tong «дымоходная труба», шуудай «мешок; тунк. чемодан» < кит. shū «транспортировать, перевозить» + dài «мешок, сумка», со-ожо (диал.) «замок» < кит. suō zi «замок», ман-сы «пеленка; конверт (детский)» < кит. màn zi «занавес, покрывало», маюуза «седельная подушка» < кит. mā rú zi «покрышка для седла», хюуза «щетка (платяная или сапожная)» < кит. shuā zi «щетка», зууха «яма (для разведения огня)» < кит. zào huǒ «железная печка»;

• 3)    названия продуктов питания и блюд ‒ сай «чай» < кит. chá «чай», бообо «мучное изделие; печенье» < кит. bō bo «печенье», бууза «буза» < кит. băo zi «род больших пельменей, изготовленных на пару», шарбин «блины, на-

• чиненные фаршем» < кит. shāo bĭng «лепешка», банша «пельмени» < кит. bìǎn shí «блины, лепешки», хуушуур «жаренные в масле пельмени» < кит. huǒ shao «мясные пирожки на пару», бин «лепешка» < кит. bǐng «лепешка»;

• 4)    названия тканей, одежды, украшений ‒ бүд «ткань, материя» < кит. bù «материя, ткань», даалимба / даалинба «род хлопчатобумажной ткани синего цвета, далемба» < кит. dā liánbù «тик, равендук (ткань)»; даа-буу «хлопчатобумажная ткань» <  кит. dà bù «ткань (хлопчатобумажная, грубая)», сууям-ба «хлопчатобумажная ткань» < кит. chōng yàmá bù «полотно, бязь», шэршүү «чесуча» < кит. zùo si choú «чесуча», миншүү «узорчатый шелк» < кит. min šǖ , тууза «набивная трехцветная лента, которую пришивают к поясу женского халата» < кит. tāo zi «лента», ямбуу «бязь» < кит. yang bù «бязь», дэнзэ «серебряное навершие бурятского головного убора» < кит. ding zi «шарик на шапке чиновников, по которому отличаются классы чинов», гуу «серебряная ладанка» < кит. gòu ;

• 5)    названия музыкальных инструментов, игр ‒ хушар «струнный смычковый инструмент» < кит. hú qín , шаанза «шандз (музыкальный инструмент)» < кит. xián zi «струнный», ёочин «род настольных цимбал (с корпусом в виде трапеции)» < кит. yŭ qín , даалуу «игральные кости» < кит. dà liu ;

• 6)    административные термины ‒ салин «заработная плата» < кит. qiáng liáng «денежные средства», данса «книга, журнал, ведомость; счет, дело» < кит. dān zi «книга (бухгалтерская, кассовая, инвентарная)», сампин «счеты» < кит. suàn pán «счеты»;

• 7)    названия, относящиеся к животному миру, ‒ луу «дракон» < кит. lóng «дракон», луус «лошак, мул» < кит. luó zi «мул» , заан «слон» < кит. xiàng «слон», хаб (нохой) «комнатная собачка» < кит. hă bagǒu «кинг-чарльз-спаниель, пекинская болонка»; названия насекомых ‒ бисаа «клоп» < кит. bì shī «клоп»;

• 8)    названия, относящиеся к растительному миру, ‒ лууван «морковь» < кит. hú luó bo «морковь»; чинжүү «болгарский перец» < кит. qīng jiāo «перец» , мөөгэ «гриб» < кит. mó gu «гриб»; лёнхобо «лотос» < кит. lián huā «лотос», хуhан «береза» < кит. huà shù «береза»;

• 9)    названия абстрактных понятий ‒ дүй «опыт, навык, сноровка» < кит. dūi «опыт» , шэнэ «новый, новшество» < кит. xīn «новый», янза «вид, внешность» < кит. yàng zi «образ, манера, способ», тайбан «мир, спокойствие» < кит. tài píng «мир, спокойствие»; лай «напасть,

беда» < кит. lài «проказа, парша», хонжоон «нажива, выгода» < кит. hóng ǰiang ;

• 10)    группа разных слов ‒ хуба «янтарь» < кит. hǔ po «янтарь», болор~молор «хрусталь» < кит. bō li «стекло», шохой «мел, известь» < кит. shí huī «известь»; шунха «киноварь» < кит. chén shā «киноварь», ган «сталь» < кит. gang «сталь», паалан «эмаль; глазурь» < кит. fà láng «эмаль», шаажан «фарфор, фаянс» < кит. chá zhōng «чайная чашка», буу «ружье» < кит. pào «орудие, пушка», биир(э) «кисть для письма или живописи» < кит. pi «кисть для письма»; тан «лекарство, приготовленное из трав» < кит. tang ; жэн(г) «компресс, припарки» < кит. zhēng «пар, парить» , шан(г) «награда, премия» < кит. shăng «награда; наградить», тайзан «сцена» < кит. tái zi «сцена; подмостки, трибуна».

Что касается лексического освоения, здесь важно отметить, что немало слов настолько ассимилировались и органически вошли в язык, что теперь их трудно признавать за чужие. Процесс окитаивания, обусловленный повседневными бытовыми и экономическими контактами с окружающим китайским населением, сейчас усиливается из-за того, что обучение в школах во многих местах переводится на китайский язык, т. е. налицо фактор культурно-образовательного влияния. Лексические заимствования отражают заимствования культурных ценностей в широком смысле этого слова. В эру новых технологий все более возрастает множество новых реалий и понятий, и, когда в лексике языка нет соответствующих слов для новых реалий и понятий, часто заимствуются слова. Непрерывный приток новых реалий вместе с их обозначениями способствует обогащению лексики. Появляются названия:

• 1)    продуктов питания и блюд: xiāng guā – шэн.-бур. сянгуа «дыня», níng méng – шэн.-бур. нингмэн «лимон», mí hóu táo – шэн.-бур. ми ху то «киви», pú tao – шэн.-бур. пу то «виноград», lǐ zi – шэн.-бур. лицзы «слива», jú zi – шэн.-бур. джю зэ «мандарин», bō luó – шэн.-бур. бо ло «ананас», xìng – шэн.-бур. син «абрикос», shí liu – шэн.-бур. ши лиу «гранат», suàntóu – шэн.-бур. соондо «чеснок», qié zi – шэн.-бур. чиезы «баклажан», bīng gùn – шэн.-бур. бингуа «мороженое», jiăo zi – шэн.-бур. дёоза «пельмени», chăoròu – шэн.-бур. шооруу «жареное мясо»;

• 2)    одежды: кит. lǐng dài – шэн.-бур. лин-дай «галстук», tuō xié – шэн.-бур. туосе «тапочки», dà chăng – шэн.-бур. даашан «пальто», niú zăi kù – шэн.-бур. нюзайку «джинсы», máo

yī – шэн.-бур. моои «шерстяная рубашка, кофта», máokù – шэн.-бур. мооку «шерстяные брюки», yùn dòng fù – шэн.-бур. юндунфу «спортивная одежда»;

• 3)    предметов быта, утвари: yáng tái – шэн.-бур. янтай «балкон», yù shì – шэн.-бур. юуши «ванная», cè suǒ – шэн.-бур. цэсуо «туалет», guì – шэн.-бур. и гуэй «шкаф», chuáng – шэн.-бур. чуан «кровать», shā fā – шэн.-бур. шаафа «диван», cāng kù «склад, кладовая» – шэн.-бур. санхүү «ящик, амбар», nuăn hú « термос» (букв. «теплый чайник») – шэн.-бур. нанхуу «термос», yá gāo – шэн.-бур. яагоу «зубная паста»;

• 4)    учреждений, документов: hù zhào – шэн.-бур. худжао «заграничный паспорт», piào – шэн.-бур. пяо «входной билет», ya men – шэн.-бур. яаман «министерство»;

• 5)    средств связи, аудио-, видеоаппаратуры: diàn huà – шэн.-бур. дянхуа «телефон», diàn shì – шэн.-бур. диэнша «телевизор», shǒu jī – шэн.-бур. шуудзи «сотовый телефон», lù yīnjī «магнитофон» – шэн.-бур. лууинжи «магнитофон», shōu yīn jī – шэн.-бур. чуинчжи «радио».

В языке шэнэхэнских бурят становятся распространенными сочетания слов из элементов «своего» и «чужого», или наоборот: дян-хуа дааха «позвонить по телефону» (досл. «телефон + быть в состоянии поднять»), дянхуа сохихо «позвонить по телефону» (досл. «телефон + бить»). По этому поводу Л.Б. Бадмаева пишет, что «семантические кальки образуют в языке шэнэхэнских бурят выражения, сочетаемость элементов которых не характерна для литературного бурятского языка (ср. лит.-бур. телефоноор хонходохо “позвонить по телефону”). Подобные случаи свидетельствуют о понятийном заимствовании» [1, с. 19].

Китайские заимствованные слова, обозначающие названия предметов реальной действительности, существующих в виде отдельных экземпляров, принимают показатели множественного числа. Например: буу «ружье» – буунууд «ружья», хюуза «щетка» – хюузанууд «щетки», сонхо «окно» – сонхонууд «окна» и т. д. Названия абстрактных понятий к числовому значению безотносительны и не сочетаются с количественными числительными, например: ган «засуха». Заимствование формы множественного числа, показателем которого является суффикс men , отсутствует.

От имен существительных образуются глагольные формы, например: Байза, Толтодо дяньхуаадаха байгаа («Да, надо бы позвонить Толто») – от сущ. дяньхуа «телефон».

Г.А. Дырхеева в своей статье «Эволюция и перспективы развития малых языков в условиях глобализации (на примере бурятского язы- ка)» отмечает, что «развитие малых языков в условиях контактирования с языками более крупных наций и народностей зависит от множества разнообразных факторов, воздействие которых на существование малых языков в современном мире все более усиливается на фоне глобализационных процессов» [8, с. 304].

Таким образом, шэнэхэнские буряты, сохранив хозяйственно-бытовой уклад, оказались бессильны перед воздействием Китая на их социокультурную базу. Молодежь и определенная часть, особенно интеллигентная часть населения, люди среднего возраста при разговоре, сами того не замечая, машинально переходят на китайский язык, смешивают бурятские и китайские слова. Языковая и культурная среда, где доминирующим языком является китайский, не может не накладывать отпечатки или следы своего влияния на языковую картину мира.