Концепт социального государства и политическая культура современного российского общества

В многообразном пространстве культурного бытия именно политическая культура играет существенную роль в формировании культурно-исторической модели государства, которая наиболее адекватна ситуации, времени, эпохе. И в современных условиях она так или иначе подчинена задаче консолидации общества, обеспечению благополучия народа и стабильности международных отношений.

В наши дни политическая культура российского общества сопряжена с конституционно-правовыми принципами социального государства. В положениях второй части седьмой статьи российской Конституции декларируются гарантии «достойной жизни» и «свободного развития человека», что в современных условиях выражает перспективы развития России.

Идея социального государства составляет концептуальную основу изучения современного российского общества, и это способствует реализации гуманистического вектора развития страны. Но где и как зародилась идея социального государства? Расходилась ли теория социального государства с практикой?

Эти вопросы важны для России и её политической культуры ещё и потому, что в ХХ веке для нас была актуальна идея социалистического государства. Так в чём же социальное государство расходится с социалистическим?

***

Предпосылки феномена социального государства можно обнаружить уже у истоков западноевропейской цивилизации XVII–XVIII столетий, а вернее, у истоков буржуазного рыночного общества, которое формировалось одновременно с демократическим правовым государством. В условиях классического капитализма одно не мыслилось без другого, и на фоне Великой французской буржуазной революции с её лозунгами Свободы, Равенства и Братства социальные преобразования сочетались со стремлением преодолеть не только политическое, но и социальное неравенство, нищету и бедность больших масс населения. Одновременно в западноевропейской философской мысли XVII–XVIII веков шло переосмысление представлений об «общественном благе», что сочеталось с идеей рационального устройства национального государства.

В разрешении социальных проблем государством нового типа доминировала идея всесилия человеческого разума. Как отмечал в дискуссиях о природе социального государства Ю. Д. Гранин, достижения философской мысли и успехи естественных наук формировали «убеждение о рациональном устройстве природы и общества и “все-сильности” человеческого Разума» [2, с. 14]. В контексте таких рационалистических убеждений и сформировалась в английской политической экономии идея «невидимой руки рынка», которая предполагала, что национальный рынок обладает своей внутренней экономической логикой, уравновешивая потребности и интересы его субъектов и тем самым обеспечивая благополучие общества в целом.

Обратим внимание на то, что в работе основоположника английской политэкономии Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» гармоничное устройство и богатство общества обеспечивается не столько рациональной политикой государства, сколько «разумностью» рыночного механизма. Но в то же время развитие рынка и буржуазного общества не сглаживало, а обостряло социально-экономические противоречия, что провоцировало представления о неизбежности социального неравенства, вина за которое возлагалась на самих бедных и униженных. Как пишет Гранин, социальное неравенство и повсеместная бедность уже в работах французских просветителей, в частности Ж.-Ж. Руссо и Д. Дидро, «объявлялись неустранимыми, так как будто бы постоянно провоцировались “неутомимой жаждой размножения»” низших слоёв, которая якобы будет только увеличиваться по мере повышения им заработной платы и перераспределения общественного богатства в их пользу» [2, с. 140].

Развитие западноевропейской цивилизации и усиливающееся недовольство низших слоёв общества ослабляли веру в безусловную разумность и экономической жизни и государства, и всё это, в свою очередь, вело к популярности представлений об ответственности государства за реализацию политических и социальных прав человека. Так, в ХIХ столетии стало возрастать и усиливаться социалистическое движение и формироваться социалистическая идеология. И это оказало значительное воздействие на внутреннюю политику многих европейских стран.

В то же время, как отмечает Гранин, игнорирование подлинных причин неравенства и бедности поддерживалось верой в то, что рационально устроенное государство при накале социального напряжения в условиях развития промышленной революции способно реализовать проблему его снятия, даже когда «произошла переориентация социальной политики от абстрактной идеи социальной справедливости в сторону её практической реализации» [2, с. 15].

Здесь тот пункт, в котором разошлись в ХIХ–ХХ столетиях пути разных представителей социал-демократии в борьбе за социальную справедливость. Одни из них были настроены на усиление роли государства во всех областях жизни, включая экономику, что и привело затем к идее огосударствления экономики и ликвидации частной собственности на средства производства. Другие социал-демократы связывали социалистическое развитие с усилением роли государства в условиях сохранения частной собственности и рыночного хозяйства. Первые в ХХ веке стали строить в СССР социалистическое государство. Вторые вступили на долгий путь формирования социального государства в западных странах.

ХIХ–ХХ столетия ознаменовались острой борьбой двух указанных стратегий в социал-демократической среде. Те, кто боролись за права низов в условиях рынка, были вынуждены выстраивать долгие и сложные взаимоотношения с существующим буржуазным правовым государством, которое в ХХ веке постепенно трансформировалось в то, что мы сегодня именуем «социальным государством».

Принято считать, что основы социального государства были заложены в Германии 1880-х годов во времена правления канцлера Отто Бисмарка. И это сопровождалось введением государственного страхования от несчастных случаев на производстве, финансированием медицинской помощи, введением пособия по болезни и государственным страхованием граждан, что, начиная со второй половины 1880-х годов было конституционно закреплено в ряде стран.

Понятно, что серьёзное влияние на правительства и социал-демократические партии Европы оказала социальная политика советского государства. Опыт СССР во многом помогал противостоять в западных странах политической модели, соответствующей идеологии неолиберализма. Сторонники неолиберализма в прошлом и настоящем, подобно Смиту, склоняются к тому, что определяющим в жизни общества является развитие рыночной экономики, за счёт чего растёт общественное богатство, причём даже ценой социального неравенства. В противоположность им, сторонники «социального государства» на первый план ставят социальную справедливость, которую везде, включая экономическую жизнь, можно обеспечить силами не рынка, а государства, профсоюзов и общественных организаций.

Если оценивать развитие социального государства в постиндустриальном обществе, то может сложиться впечатление, подчёркивает Н. И. Лапин, что европейское государство этого периода является социально защищённым, способным обеспечивать «приемлемый уровень жизни уязвимых слоёв населения» [5, с. 8]. На «круглом столе», организованном Центром изучения социокультурных изменений (ЦИСИ) и Институтом философии РАН в марте 2019 года, речь шла о гуманистической функции социального государства, в основе которого принцип повышения качества жизни как «далеко выходящий за пределы социальной политики и означающий преодоление социального отторжения человека, его включение в систему социальной безопасности общества» [4, с. 8]. И тем не менее вопрос о гуманизации современного общества нельзя считать решённым. С 80–90-х годов ХХ века даже в странах «золотого миллиарда» нарастает противодействие этому движению со стороны мирового рынка. И само современное государство, которое должно следовать принципу социальной ответственности, всё чаще, как отмечает английский исследователь К. Раймон, «провозглашает свою приверженность ценностям рыночной демократии» [5, с. 91]. Более того, в условиях значительного обострения борьбы за рынки сбыта и сферы влияния крупных монополий, по словам Н. Н. Федотовой, «государственное вмешательство в экономику всё более обвинялось в неэффективности; в результате процессов глобализации выросло значение мирового рынка» [9, с. 20].

Как пишет В. С. Малахов, «определён- ная асимметрия между императивами рынка и императивами общественного блага сопровождала государство с момента формирования капитализма» [5, с. 91]. И в наши дни это противостояние не исчезает. Современная действительность свидетельствует, что по-прежнему нерешённой остаётся проблема бедности. В современных условиях даже развитые европейские государства способны отказываться от обязательств перед своими гражданами при решении злободневных социальных проблем. Изменение вектора в действиях европейского социального государства в сторону поддержки крупных монополий и, соответственно, сокращения расходов на нужды незащищённых слоёв населения, провоцирует усиление социального расслоения не только в отдельных странах, но и на глобальном уровне. И это диссонирует с самой сутью и принципами социального государства, негативно влияя на внутриполитическую ситуацию в стране и международные отношения в мире. При этом представление о «мы» как единстве народа и государства легко заменяется формулой «каждый за себя».

Такая постановка вопроса актуализирует интерес к национальной ментальности, мировоззренческим основам взаимодействия личности и государства, к сути национальной идентичности. На примере Великобритании можно убедиться, замечает Н. Н. Федотова, что, как только после предшествующей социальной политики, создававшей иллюзию совпадения интересов личности и государства, были увеличены выгоды промышленности в сторону всё большей прибыли, «национальная идентичность оказалась под вопросом, и социальное государство фактически демонтировалось» [9, с. 19]. Как справедливо отмечают британские исследователи, неолиберальные реформы в сфере социальной политики Великобритании (и не только этой страны. – В. Т.), привели к тому, что «люди стали чаще сомневаться в том, что они должны хранить верность британскому государству, которое постоянно уменьшает количество услуг» [9, с. 20]. Фактически это свидетельствует о нарастании кризисных явлений в области национальной идентичности даже в условиях современного социального государства, что является, по мнению К. С. Гаджиева, «результатом разочарования в господствующих идеалах и ценностях, падения доверия к ним и к существующей власти» [1, с. 11].

Не вдаваясь в анализ показателей снижения эффективности социального государства в западных странах, отметим сопровождающее эти процессы ослабление стабильности международных отношений, угрожающее системе глобальной безопасности. Характеризуя эту ситуацию, президент В. В. Путин в выступлении на форуме в Давосе 31 января 2021 года, в частности, сказал: «Мы видим кризис прежних моделей и инструментов экономического развития. Усиление социального расслоения как на глобальном уровне, так и в отдельных странах. Об этом мы и раньше говорили. Но это, в свою очередь, сегодня вызывает резкую поляризацию общественных взглядов, провоцирует рост популизма, правового и левого радикализма, других крайностей, обострение и ожесточение внутриполитических процессов в том числе в ведущих странах» [7]. Всё вышесказанное подтверждает актуальность поиска новых моделей государства, несущих ответственность за свою социальную политику. А это, в свою очередь, предполагает дальнейший анализ концепта социального государства, его роли в эволюции национальных государств в Европе в свете гуманистического вектора развития российской государственности. При этом в условиях своеобразного «демонтажа» западной модели социально- го государства нам не обойтись без анализа политической культуры и национального менталитета как условия новых моделей со- циального государства.

***

При определении контуров новой модели социального государства особенно значим учёт ценностных, морально-этических основ того или иного общества, отражающих ментальные черты нации. И если морально-этической предпосылкой кризиса европейского социального государства стал изначально присущий буржуазному обществу индивидуализм и меркантилизм, то позитивным моментом в российской модели социального государства может выступить коллективизм и приверженность народа своей государственности, что является основополагающей ментальной чертой нашего народа, выраженной в его национальной идее [8].

Исходя из признания того, что идентичность народа – продукт национальной истории и культуры, неудивительно, что самосознание нашего народа основано на приверженности государству как центру собирания земель и единения различных этносов в единую нацию. Самим ходом истории было сформировано отношение к государству как гаранту защиты национального суверенитета, правды и справедливости, что и определило патриотизм народа, его священный долг служению государству, сотрудничеству с ним в решении общих дел.

Д. И. Менделеев, отмечая особенности создания российской империи, обращал особое внимание на то, что в многообразии этносов, в их единстве заключается сила России, преимущество её цивилизационного развития [6, с. 310]. Выраженная в фило- софских трудах отечественных мыслителей «русская идея» основывалась на традициях именно такого отношения к государству, на том, что в противовес индивидуализму западного человека в душе русских людей общий интерес всегда преобладал над частным, что и выразилось в идеологии соборности. Известный философ И. А. Ильин особо выделял ценность духовной общности государства и его граждан. Он писал об осознании гражданином своей ответственности за судьбу государства, принятии «интереса государства так, как он принимает свой собственный» [3, с. 489].

Подобное восприятие миссии государства по реализации чаяний народа проявляло себя и в сознании советских людей, в позитивном влиянии СССР на другие государства. «При всех ныне хорошо известных изъянах и пропагандистских мифах, – пишет Н. И. Лапин, – ликвидация неграмотности, бесплатное всеобщее начальное, затем среднее и высшее образование, бесплатное медицинское обслуживание, гарантии труда и отдыха, пенсионное обеспечение и многие другие социальные обязательства стали примером социальной политики, которую демонстрировало социалистическое государство, и в немалой степени стимулировали утверждение социальных государств в развитых западных странах. Такой была реальность, и она не должна замалчиваться или принижаться» [4, с. 8].

Российское государство в наши дни пытается следовать этим традициям. Уже существующие проекты развития системы здравоохранения, направленные на сбережение народа, проекты решения демографической проблемы и помощи молодой семье, совершенствования системы образования, пенсионного обеспечения в совокупности со многими другими мерами, в том числе по включению новаций информационной сферы в среду нашего обитания, свидетельствуют об ответственном подходе к реализации конституционно закреплённых функций социального государства.

В основе такого подхода заложены методы, призванные обеспечить устойчивое и гармоничное развитие страны и реализации потенциала человека. Это коррелируется с положениями Конституции РФ о достойной жизни и свободном развитии человека и в целом определяет гуманистический вектор российского социального государства, что, однако, не отменяет сложностей и противоречий на этом пути.

К актуальным нерешённым проблемам по-прежнему относится проблема бедности, значительный разрыв в уровне жизни и доходах разных слоёв населения, что требует постоянного внимания и эффективных методов их решения. И здесь особо значим учёт нравственных и правовых аспектов разрешения проблем. При этом значима роль политической культуры, учитывая, что её основополагающие принципы, которые отражают взаимодействие государства и личности, соотносятся с гражданской ответственностью по обеспечению стабильности общества. Всё это как раз и является условием успешного функционирования социального государства, его развития «по иной, позитивной, гармоничной и созидательной траектории» [7]. При этом следует учесть перспективу создания комфортной среды для жизни каждого, его уверенности в том, что в своей политике государство руководствуется принципом «люди – не средство, а цель» [7]. Убедительность указанной траектории подтверждается выводами о том, что без эффективных действий социального государства решение социально-экономических и прочих проблем, раскалывающих общество, даже с устоявшимися демократическими институтами, бесперспективно.

Следует также иметь в виду, что несмотря на негативные социальные последствия, вызванные сокращением социальных гарантий, социальное государство остаётся популярной идеей во многих странах. Его черты мы наблюдаем в социальной политике Германии, Австрии и Скандинавских стран. При этом, как замечает Н. Н. Федотова, концепт социального государства «наполняется разным содержанием в зависимости от социокультурной специфики и уровня социального, экономического и политического развития стран» [9, с. 21].

В связи с этим становится очевидным, что модель успешного социального государства должна быть обеспечена не только созданием условий для достойного уровня жизни каждого человека, но гарантией согласованности усилий государства и устремлений его граждан, что и составляет основу традиций российской государственности, суть политической культуры российского общества.

Мы хотим завершить анализ проблемы, обозначив перспективы её дальнейшего исследования, представленные у Н. И. Лапина, который указал на возможность создания нового научного направления – «конституционно-социальная философия», а шире «конституционные социогуманитарные исследования». При этом подчёркивалась целесообразность сочетания социально-философской методологии с методами социологии, политологии и других социальных и гуманитарных наук. И здесь, на наш взгляд, важную роль играет культурология и философия культуры, ориентированные на анализ традиционных ценностных основ политической культуры российского общества.