Концепт "тоска" как ключевой элемент национальной культуры кыргызского и русского народа

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 81’322.5 (089.7)                               

Объектом настоящего исследования является феномен тоски. В каждой культуре существуют свои формы для выражения эмоционально подавленного душевного состояния: английский сплин (spleen), французская скука (ennui), немецкая мировая скорбь (Weltschmerz), киргизская (кусалык), русская тоска (хандра). Тем не менее именно для кыргызской культуры характерно огромное количество меланхолических образов и переживаний, что позволяет прийти к выводу о том, что концепт «тоска (кусалык)» является одним из ключевых концептов кыргызской культуры.

Цель — проанализировать концепт «кусалык» (тоска) в кыргызском и русском языковом сознании и выявить его семантические и культурные особенности. Задача исследования — сравнить и сопоставить эмоциональные признаки тоски в двух культурах и изучить влияние этих признаков на национальную идентичность и менталитет двух культур.

Материалом для исследования послужило литературное произведении Ч. Айтматова, в котором концепт тоски (кусалык) раскрывается через образы и эмоции персонажей.

Концепт «тоска» в кыргызских литературных произведениях имеет уникальные черты, отражающие национальный характер и менталитет кыргызского народа. В кыргызской культуре, глубоко укорененный в национальном сознании, этот концепт порождает образы, проникающие в литературу и искусство. Он находит свое отражение в творчестве кыргызских писателей и исследователей, таких как Чынгыз Айтматов, Абдыкадыр Мамытов, Чынгыз Сыдыков, Алишер Сабыров и других представителей кыргызской литературы.

Согласно определению, данному в словаре Эл Создук, концепт «тоска–кусалык» (куса) в кыргызском языке означает уныние, меланхолию, душевное беспокойство или состояние душевной тревоги.

Кусалык — это «грусть, печаль, сожаление» (из кыргызско-русского словаря Э. Абдраимова, издание 1997 г) [1].

Кусалык — это «грусть, печаль, уныние» (из кыргызско-русского словаря Ж. А. Касымова, издание 2004 г).

Кусалык — это «печаль, горе» (из кыргызско-русского словаря С. К. Молохова, издание 2005 г).

Так же его можно встретить в русской культуры творчестве А. С. Грибоедова, А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского и других классиков русской литературы. Концепт тоска в русских словарях:

Тоска — это, во-первых, «душевная тревога, уныние»; во-вторых, «скука, а также (разг.) что-нибудь очень скучное, неинтересное» [13].

В словаре В. И. Даля «тоска (теснить) — стеснение духа, томленье души, мучительная грусть; душевная тревога, беспокойство, боязнь, скука, горе, печаль, нойка сердца, скорбь» [7].

В историко-этимологическом словаре современного русского языка тоска определяется как «тяжелое душевное состояние, характеризующееся томлением, грустью, тревогой, унынием и упадком сил». Глагол «тосковать» с основой̆ tussk, база teus – «опорожнять», «делать пустым», «осушать», сходен по своему значению с такими словами, как «тощий», «тщета», «тщательный». Так же, как и метафизический страх-тоска в западной культуре (Angst, angoisse), русское слово «тоска» по своему происхождению связано с чувством тесноты, сжатия. От этого физического значения и происходит обозначение данного чувства: горе, печаль, туга. Как отмечает Ю. С. Степанов, «все эти значения прямо соответствуют латинским angor муж. р. 1) стеснение, сжимание; 2) стеснение сердца, беспокойство, тоска и angustia 1) теснота, узость; 2) стесненное материальное положение; angustia spiritus «стесненное дыхание, одышка»; немецкому Angst «страх», а также прилагательным — нем. еng — «узкий̆»... От лат. аngustia происходит совр. франц. аngoisse — «тоска, страх, тревога» [14].

Концепт "кусалык" в кыргызском сознании может быть описан как философское понятие, обозначающее состояние душевной тревоги, меланхолии или уныния, а также скуки или чего-то очень скучного и неинтересного. Этот термин отражает сложные эмоциональные состояния и восприятия в культуре и языке кыргызского народа. Однако можно предложить анализ возможных сценариев и тем, которые встречаются в произведениях Чингиза Айтматова и других кыргызских писателей, в которых фигурируют понятия, связанные с кусалыком (душевная тревога, уныние, скука).

Рассмотрим примеры «И дольше века длиться день: по нашим понятием концепт “тоска (кусалык)» персонаж впадает во внутренние размышления о печальной судьбе и трудностях жизни, подчеркивая душевную тревогу и неудовлетворенность сложившейся ситуацией. В сцене, где главный герой (Асан, например) сталкивается с жизненными трудностями и испытывает глубокую тревогу, можно найти следующую структуру: «Асан сидел один на утесе, глядя вдаль, чувствуя, как бесконечно тянутся дни, словно пытаясь избавиться от своей тревоги».

«Тополек мой в красной касынке» или других произведений Айтматова: Персонаж способен объяснить монотонность своей повседневной жизни, которая вызывает у него чувство скуки и отчаяния. Момент, когда главный герой (например, Ильяс) сталкивается с неизбежной скукой и однообразием своей повседневной жизни: «Вечером Ильяс бродит по хижине, словно погруженный в безнадежную скуку».

«Джамиля»: есть сцены, в которых главный герой переживает долгий день, полный меланхолии из-за сложных жизненных ситуаций или потери любимого человека. В описании сцены, где главный герой испытывает глубокое душевное беспокойство из-за внутренних конфликтов, «Огонь тревоги горел в глазах Джамили, его слова лились потоком страсти, отражая его тревогу и душевную борьбу».

Эти примеры близки к теме концепт «тоска-кусалык» в кыргызской литературе показывает, как автор может передать эмоциональное состояние персонажа языковыми средствами.

В философии русского сознания экзистенциализма отмечается связь тоски с еще одним физиологическим чувством, описанным в экзистенциальном романе В. П. Нерознак, который̆ так и называется – «Тошнота» (La Nausée). Его главный̆ герой, Антуан Рокантен, мучается необъяснимыми приступами тошноты, за которой̆ для него в итоге кроется ключ к открытию существования – экзистенции [12].

Однажды вечером, во время прогулки по парку, к нему вдруг пришло откровение: «...в самый̆ разгар экстаза возникло нечто новое: я понял Тошноту, овладел ею. По правде сказать, я не пытался сформулировать свое открытие. Но думаю, что отныне мне нетрудно будет облечь его в слова. Суть его — случайность. Можно сказать, что — существование не является необходимостью. Существовать — значит быть здесь, только и всего; существования вдруг оказываются перед тобой̆, на них можно натолкнуться, но в них нет закономерности» [13].

В русской̆ литературе подобную связь между тоской̆, тошнотой̆ и экзистенциальным страхом.

Как отмечает Ю. С. Степанов, прежде всего, здесь Толстой̆ — экзистенциалист, и «отмеченные мотивы у него – те же, что у Достоевского и Кьеркегора. Внезапное прозрение существования, экзистенции, увиденное в этом прозрении – страх бытия, и вслед за тем сразу — чувство отвращения, и тоска, «такая же душевная тоска, какая бывает перед рвотой̆, только духовная» [15].

Помимо этого, тоска этимологически связана еще и со словами «тощий̆», «тщетный̆», то есть с пустотой̆, незаполненностью. Тоска, по В. В. Колесову, это стеснение, она истощает.

Благодаря смысловой̆ близости к тъщ – «пустой̆, полый», по мнению ученого, «тоска передает бесполезность, суету, пустоту, тщетность жизни» [9]. Если «тощий̆» обозначает пустоту физическую, то «тоска» — пустоту душевную, которую требуется чем-то заполнить.

У М. Хайдеггера страх-тоска (Angst), так же как и одиночество, смерть, забота, отнесен к экзистенциалам человеческого существования, то есть к тем понятиям, которые выражают модусы бытия мира в их неразрывной̆ связи с бытием человеческого сознания.

Концепт «тоска» является неотъемлемым свойством человеческого существования, антропологической̆ константой̆. Быть экзистирующим значит неизбежно испытывать чувство тоски. Концепт «тоска» — кто не знает ее, как она приходит под различными образами и масками, иногда лишь на мгновение, но часто мучая и угнетая нас долгое время. Кто незнаком с попытками прогнать ее, когда она приходит, что не всегда удается, и она, как раз тогда, когда мы всевозможными средствами пытаемся прогнать ее, становится упрямой̆ и остается или же возвращается и теснит нас на границу еще более тяжёлой̆ тоски» [16].

Концепт «тоска» невозможно дать рациональное объяснение. Она не имеет объекта и причины и, «словно глухой̆ туман, тянется из недр бытия». Отсутствие всяких свойств, а также душевная пустота, незаполненность, лишенность смыслов являются признаками Ничто. Тоска приоткрывает нам Ничто. Как отмечает К. Мусаев, «Ничто ощутимо как скука и пустота, которая разверзается из глубины сущего, — но тем самым и позволяет ему проявиться. Вне пустоты, зияющей̆ среди сущего, не могло бы определиться и оно само в своей плотности и противостоянии человеку» [11]. Тоска и метафизический̆ страх являются провозвестниками ничто, через которое происходит раскрытие бытия. Ничто, лежащее в основании человеческой̆ экзистенции, позволяет приоткрыться сущему.

Тоска возносит человека над миром обыденности. Страдание, порождаемое тоской, — это переживание неукорененности нашего обыденного существования. Тоска возвышеннее и благороднее скуки. В ней таится возможность выхода за пределы обыденности; она может открывать путь к подлинному бытию. «Тоска очень связана с отталкиванием от того, что люди называют “жизнью”, не отдавая себе отчета в значении этого слова. В “жизни”, в самой силе “жизни” есть безумная тоска... Философская жизнь всегда освобождала меня от гнетущей̆ тоски “жизни”, от ее недостатка». Скука, в отличие от концепта «тоска», есть притяжение нижней̆ бездны пустоты. Жизнь в обыденности, порождая привычку и равнодушие, воплощается в переживание скуки. Скука — это «чувство усредненного и обезличенного существования, переживания отсутствия полноты жизни, отсутствия ее смысла. В скуке перед нами распахивается бездна бессмысленности обыденного бытия.

Философские концепции концептов «тоска» (русской культуры) и «кусалык» (кыргызской культуры) имеют свои особенности и нюансы, которые характеризуют культурные и языковые различия. Культурный контекст: Концепт «тоска» в русской культуре ассоциируется с душевным беспокойством, меланхолией, состоянием уныния, которое может быть вызвано различными жизненными ситуациями и внутренними переживаниями. Концепт «кусалык-тоска» в кыргызской культуре отражает смутное и беспокойное состояние души и часто ассоциируется с ностальгией по родине, любимым и утраченным временам.

Семантический оттенок. Меланхолия: это может означать не только уныние, но и глубокое чувство недостижимости, непостижимости, потери или разочарования.

В концепте “кусалык” присутствуют элементы скуки, однообразия, но также может быть выражено общее чувство оторванности от внешнего мира или своего рода «умственный голод».

Культурная ассоциация: концепт «тоска» в русской культуре часто ассоциируется с традициями русской литературы, в которой философы и писатели называли это состояние важным аспектом человеческого существования.

Концепт «кусалык-тоска» он отражает определенные особенности кыргызской культуры и национального характера, а также связь народа с природой, традициями и историей.

Особенности языка. Тоска в русском языке оно может использоваться в самых разных контекстах: художественной литературе, психологии, философии, повседневной речи. Концепт «тоска-кусалык» (в кыргызском философском понятии): Сохраняет свою уникальность в кыргызском языке и отражает местные культурные особенности и опыт. Таким образом, понятия тоска и кусалык важны для понимания культурных и философских особенностей русского и кыргызского народов, но нюансы их значения не ограничиваются контекстом и употреблением. Делая выводы, можем сказать, что концепт "кусалык" и «тоска» являются глубокими философскими и культурными концепциями, которые отражают состояние души и эмоциональный опыт в различных культурных контекстах.

Путем сравнения можно сделать несколько важных выводов:

Тоска является неотъемлемым свойством человека, антропологической̆ константой̆. В ней находит свое выражение присущее человеческой̆ природе стремление к смыслу. В той или иной форме она встречается во всех веках и культурах в соответствии с национальными особенностями и менталитетом каждого народа.

Социальное значение за счет того, что она выкликает чело века из повседневности его существования к подлинности бытия.

Культурные различия и нюансы значения : «тоска» в русской культуре часто ассоциируется с унынием, меланхолией и душевной тревогой, подчеркивая глубокое эмоциональное состояние человека. Концепт "кусалык" в кыргызской культуре также содержит элемент скуки, но часто отражает потерянное время, место или тоску по любимому человеку.

Лингвистические и философские особенности : обе концепции помогают описать сложные человеческие состояния и переживания, но каждая концепция имеет свои оттенки и актуальность, которые соответствуют культурным и языковым особенностям людей.

Значение в культуре и литературе: использование концепта «тоска» и "кусалык" в литературе, искусстве и повседневной речи отражает их важность как части культурного наследия и понимания человеческого существования.

В результате анализ концепт "кусалык" и "тоска" позволит глубже понять разнообразие культурных идентичностей, философских установок и эмоциональных переживаний, которые формируются в контексте различных стран и языков.