Корреспонденции из Англии Ольги Новиковой и Уильяма Стэда в «Русском обозрении»

Ольге Алексеевне Новиковой (1840–1925), сестре выдающихся русских военных и государственных деятелей Александра и Николая Киреевых, на протяжении почти 60 лет удавалось во многом монополизировать роль «представителя России в Англии» (с оговоркой, что это касалось проправительственного, а не революционного лагеря)1. Дружба Новиковой с двумя британскими премьер-министрами (Гладстоном и Кэмпбелл-Баннерманом), с целым рядом видных историков, писателей, богословов позволила превратить ее лондонский салон в центр влияний на общественные организации Англии (например, Англо-русское литературное общество), на православный посольский приход, на британскую прессу. Около трех десятков лет длился публицистический союз Новиковой с отцом английской журналистики нового типа Уильямом Стэдом, который благодаря ей получил возможность активно выступать в России и даже трижды встречаться с русскими императорами. Неизменной целью Новиковой, отраженной во всех ее сочинениях, а также переписке и воспоминаниях, была борьба против русофобии в Англии и за англо-русский союз в международных отношениях.

Хотя соответствующая деятельность О. А. Новиковой уже становилась предметом внимания в отечественных и зарубежных диссертациях2 и научных статьях3, однако и в этом случае приоритетное внимание отдавалось 60-м и в особенности 70-м и 80-м гг. XIX в., а не последующему периоду4. Отдельного разговора заслуживает рассмотренный нами поздний этап деятельности О. А. Новиковой на ниве англорусского сближения (1904–1917 гг.)5. На этом фоне выглядит заметным и досадным пробелом отсутствие современных специальных работ о публицистике Новиковой и Стэда в 90-е гг. XIX в. (в наших статьях она упоминалась вскользь6). Если в 1890– 1893 гг. их корреспонденция из Англии появлялась преимущественно в только что основанном консервативном журнале «Русское обозрение», то в последующем ввиду редакционно-издательских затруднений с удлинившимися сроками публикаций О. А. Новикова была вынуждена по большей части выступать в газете «Московские

Уильям Томас Стэд, 1890 г.

ведомости» с оперативным освещением текущих событий. Предметом настоящей статьи является тот информационный образ событий в Британии, который Новикова и Стэд транслировали в «Русском обозрении» в 1890–1896 гг. с целью сформировать в российской читающей публике определенные настроения и ожидания.

Чему были посвящены статьи У. Т. Стэда, которые Новикова переводила на русский язык и ежемесячно отправляла в «Русское обозрение» на протяжении полутора лет (1890 и первое полугодие 1891 гг.)? Сквозной темой через них проходит прославление У. Ю. Гладстона, освещение успехов его либеральной партии на промежуточных довыборах в отдельных округах7, обличение консервативного кабинета Солсбери за агрессивность и лживость. Постоянно Стэд обращался к ирландской теме, достаточно критически оценивая личность скомпрометировавшего себя в это время семейным скандалом Парнелла и в то же время одобряя принимаемые Гладстоном меры по спасению дела борьбы за самоуправление (гомруль) Ирландии8. Неоднократно Гладстон прославлялся Стэдом как «удивительный старец», выдающийся богослов и борец за нравственность в британской политике; кроме него, положительно оценивались такие английские деятели, как Карнарвон, Лиддон, Кинглек, которые в это время уходили из жизни один за другим9. Неслучайно цикл Стэда в августе 1891 г. завершила сама Новикова статьей «Детство и отрочество Гладстона», в которой подчеркивалась религиозность как «ключ ко всей жизни 80-летнего старца»10.

Наряду с этими лейтмотивами периодически внимание Стэда обращалось на новые информационные поводы в соответствии с возникающими ситуациями. К примеру, в первой половине 1890 г. в центре внимания предсказуемо находился громкий англопортугальский конфликт за колонии в Африке11 и связанное с ним англо-германское сближение и договор об обмене Занзибара на Гельголанд12. Антигерманская позиция Стэда роднила его с «Русским обозрением», хотя он исходил из британских интересов, призывая лондонское правительство поощрять франко-германский антагонизм и избегать сближения с Вильгельмом II, и в то же время осуждал агрессивность Парижа. Журналист успокаивал русских читателей в период наибольшего англо-германского сближения: «Об антирусской стороне Тройственного союза мы вовсе не думаем. Для нас это союз только оборонительный, а Россия никогда не будет действовать наступательно. В остальном эта сторона Тройственного союза игнорируется»13.

В отличие от многих русских публицистов, обличавших британскую агрессию против Португалии, Стэд, хоть и был противником Солсбери, оправдывал политику своей страны, объясняя это русским читателям так: «Португалия относительно нас есть нечто вроде Болгарии по отношению к России. Это, так сказать, бедная родственница, которой мы обеспечили ее существование и которая привыкла на нас смотреть, как на своего постоянного союзника. Но, как и Болгария, маленькое государство обижается покровительством могущественного союзника»14. Журналиста смешила аргументация португальцев, ссылавшихся на руины фортов XVI–XVII вв. в оправдание своих претензий на колониальные владения: «Они тем не менее цепко держатся за призрачное наследие своей прежней славы»15. В то же время Стэд признавал, что Британская колониальная империя строилась и строится за счет отнятия чужих колоний: «Взгляните на карту всего земного шара, и вы увидите, что всюду британские владения созидались на основаниях, положенных другими народами. <…> Другие народности трудятся, а мы пользуемся их трудами, они сеют, а мы жнем»16. Помимо данного конфликта из-за Анголы и Мозамбика, активно обсуждалась агрессивная политика Лондона в отношении Трансвааля и в целом будущий раздел Африки между великими державами17. В этой связи Стэд знакомил русских читателей с колониальными планами Сесила Родса, которого считал судьбоносной фигурой18. Также Стэд обращался к перспективам развития доминионов, предвидя поглощение Канады со стороны США и объединение Австралии в одну федерацию. Впервые затрагивался и армянский вопрос в англо-русских отношениях, хотя пик интереса к нему наступит лишь через пять лет19.

Применительно к внутренней политике Великобритании Стэд старался освещать наиболее интересные для русских читателей социальные вопросы: государственное регулирование почты и транспорта, городское благоустройство, рабочее движение и забастовки (с акцентом на предлагавшиеся законопроекты), солдатские бунты, распространение извращений и разврата в Англии, вопрос о разводах, пьянство и проблема кабаков20. Неоднократно упоминались убийства Джека-Потрошителя. Почти каждый месяц уделялось внимание распространению католицизма в Англии, его влиятельности в политике и социальных вопросах. Рассматривались такие технические новинки, как появление электрического освещения и перевод лондонского метро на электрическую тягу, строительство моста через залив Ферт-оф-Форт, проекты прокладки туннеля под Ла-Маншем и железнодорожный паром через него, первый проект видеотелефона (телевидения) и кинематографа («волшебный фонарь»)21. В качестве одной

Ольга Алексеевна Новикова, 1900-е гг.

из острых проблем Англии Стэд называл отмену объединяющих национальных праздников с середины XIX в. и угасание английского самосознания22.

Наиболее остро, однако, в то время стоял вопрос антироссийской агитации и митингов в Англии. В начале 1890 г. они были посвящены угнетению рабочих в России и положению революционеров на сибирской каторге и в ссылке в России, а в конце 1890 — начале 1891 гг. — угнетению евреев23. Стэд и Новикова согласованно с Гладстоном пытались вести контрпропаганду в Англии, защищая репутацию российского правительства и изобличая организаторов русофобских демонстраций и кампаний в прессе. Про Новикову тогда говорили: «Она стоит одиноко, но говорит и пишет, как будто в резерве у ней сто миллионов русских»24. Неоднократно Стэд обвинял британские власти и общественность в двойных стандартах при оценке тюрем или мятежников в своей стране и в России: «Не очень приятно напоминание о спице и бревне среди гуманитарного крестового похода против недостойного соседа»25.

Рассмотренный период «Писем из Лондона» фрагментарно отражен в архивных документах. В фонде О. А. Новиковой сохранились отрывки двух писем редактора «Русского обозрения» Д. Н. Цертелева к ней, без точных дат (предположительно, июнь 1890 г.), в которых он писал о вычеркивании некоторых строк из ее статей (в сущности, статей Стэда в ее переводе) и просил присылать новые корреспонденции26. Эту информацию дополняют сведения из писем Л. А. Тихомирова, занимавшего видное место в редакции «Русского обозрения», к Новиковой. 1 декабря 1890 г. он сообщал ей, что Цертелев употребит присланные ею вырезки из английской прессы для своей «Современной летописи», а также делился успехами своих статей по вопросу об ан-тироссийских митингах в Лондоне в защиту евреев27. В январе и феврале 1891 г. Тихомиров продолжал извещать Новикову о восприятии статей на британскую тему в «Русском обозрении»28.

Данные письма не дают ответа на вопрос, почему между августом 1891 и августом 1892 гг. сотрудничество Новиковой в «Русском обозрении» прекратилось. Зато они позволяют прояснить, почему оно восстановилось после смены редакции журнала29.

12 августа 1892 г. Новикова вместо Стэда сама отправила в новую редакцию «Русского обозрения» А. А. Александрову свое первое «Письмо из Англии» с просьбой показать его также Л. А. Тихомирову30, а на следующий день просила 25 оттисков корректуры данной корреспонденции и заодно высылала уже вторую статью31. 21 августа 1892 г., когда в редакции под руководством Н. М. Боборыкина реальные редакторские функции начал осуществлять А. А. Александров при поддержке Л. А. Тихомирова, он сообщил О. А. Новиковой при высылке ей корректуры первого за год «Письма об Англии» о восторге по поводу этой статьи. Он призывал ее продолжать писать, оговариваясь, что эти корреспонденции цензурируются начальником Московского цензурного комитета В. К. Истоминым32. 24 августа Новикова отправила Александрову исправленную корректуру33. 25 августа Новиковой написал и сам новый редактор Н. М. Боборыкин, напомнив обстоятельства их очного знакомства в Москве и обрисовав картину своей борьбы за назначение Александрова своим преемником. В частности, Боборыкин сообщал: «Настоящее письмо, как издатель „Русского обозрения“, я пишу Вам, имея в виду Ваше доброе участие к судьбам моего журнала. <…> Прошу Ваше превосходительство продолжать присылать Ваши статьи об Англии»34.

31 августа А. А. Александров выслал О. А. Новиковой гонорар за первое «Письмо об Англии» и просил подписывать статьи своим полным именем, а не просто О. К. (т. е. Ольга Киреева)35. 6 сентября из Мариенбада публицистка уведомляла Александрова, что получила гонорар в размере 119,6 гульденов36. А уже 19 сентября Л. А. Тихомиров уведомил Новикову, что он передал ее новую статью Александро-ву37. 27 октября Новикова поздравила Александрова с утверждением в должности редактора «Русского обозрения» (в чем она и сама сыграла роль благодаря своим ходатайствам в Петербурге): «Слава Богу, теперь все-таки будет благомыслящий журнал в Москве»38. Здесь же она благодарила за получение гонорара и оттисков ее «Писем из Англии». Однако в действительности Новикова не была удовлетворена гонораром в 100 руб. и задержкой в напечатании первого «Письма». Сообщая 3 октября С. А. Рачинскому о своем намерении ежемесячно писать для «Русского обозрения», Новикова сетовала: «Поневоле пожалеешь, что не пишешь в английский журнал: там никогда не подвергают меня пытке, даже несколько унизительной»39.

Формату перечисления гонорара через контору Волкова в Лондоне были посвящены и следующие письма в ноябре 1892 г.40 Сотрудничество развивалось активно, в январе и феврале 1893 г. Новикова извещала Александрова о получении гонорара 200 руб. и высылке новых статей, а также подборок британской прессы41. Сообщала она попутно и о новых статьях Стэда в защиту России от нападок русофобской прессы (Э. Диллона и некоторых эмигрировавших в Англию революционеров).

Тематика «Писем об Англии» (август, ноябрь и декабрь 1892 г.) и «Писем из Англии» (январь — май и ноябрь 1893 г., с перерывами) О. А. Новиковой продолжала тематику «Писем из Лондона» Стэда, но отличалась от них меньшей разбросанностью наблюдений, большей концентрацией на главных темах, из которых первое место занимало восхваление Гладстона в целом, его внешней политики

ПИСЬМА ОБЪ АНГ.ПИ.

БАшал, бАдлал королева Вакгори! Нельм аг вожалАть гл: всю жжзвь окружеаа ова била раболАввок» лесть», дорогое» ел серну, с* валолАтства взбалоаава судьбе* в людьмв. высадив а вашими классами. вла. кап вп виываютъ п Авгли. .влас* сама* в .массава*. а иругь, ва староста Ига, el преходится водчавяться десаотвческоА ami этап .масса*, кап ва ио. вкраивать главе* иглдАскаго враватгльстм человАка. всего Carte веаавастваго ел велвчеетву. Ивсаво этоть вдбраввакъ варода оежАлазсл п ЮТ* в 1ST* годап отетатвать хрвстип ва Восток!, отдавать сараведлввость безаорыстда» в благородству Poccia. п лввА ел храбрый добровольжеп в всего Русскаго варила, сь его Прасославамп llapm во главк Нвеаао on вожАвдаль Двзрасла втавуть Не изобретши n corn сь ваго-вставскою ТуржкеА, п открытую воАву сь в|маослмвое> Рос* cieA. Гладстоп слАлап тоги сше болАе: on поставить весь ВосточвыА воорось п Авгли тап. что будь вата дваловатдл врсиорлвжАе в свылдлесАе, о«а бы вокала, что В вохвольвал воАва п Берна А била страаша только ва словахь. что осуще-стаэсеке угроза било би nut власта тогдаашаю вреаьера а его тургофиьствуювдеА ьорововаавоА иох|юв8тельавды. Тоги всА Basin жертвы провала би веларовь.

Вь Авгли act out ал а. что Poeria воАветь роль оааола* Bia. ел салу в звачевде, в что хаостлал вгра аирлзтава-Еврел (✓■расустел n востииыхъ красить в* глазап всего Bipa.

Эта окасаость его вавоваи часто во вадвеА вавА, во королева ве вожсть до евхь верь ва кабить. ва простата Гладсгову его фкллославявско* хрвстивскоА вот атака, его волхвалбА п свАтлымь. п велико 1уввып чертап АвглхАсиго варода.

Ова готом обвевать его п вогрАашостахь. савыхь вевА-роЯТВЫХЬ.

— Вь orsoueBia асы, сказам ова о шалли.—Гл л «стоп ее только аабиваеть, что л королева, во иже вс воевать, что а жевывва!

По саравехгавоста ваде сказать, что даже иоствие врага те-вереашаго Вреаьера вс в«с уть воггорять этап словь беп улыбка врать ла гдА-вабудь ваДдетел челоеАп болАс утовчеаво*, бо-лАе римрехо* вАждввоств п его обрадееедв сь жгвадаво*. Но, ■Меча*, влралделв вежду ап а Дирхсла бить ве вожсть. Лесть вослАлвлго хохоиза до гралшошып, до ужасаювдиь радвАроп.

Олп итлдАсядА вввветрь авостривихь дАль ввА капчи зажАтвть .ПАрьте мкА главаал сам .Нилу заключалась п отсутствда всяко* вравствевзо* удержа в п всвообразпоА льстивости, сь кАп би on ве ввАль дАзо. Раэскадать вап. кап в чАп очаровать оль вату королеву? НАсколько лАть тому вазаль, ова вааасаля J/eeaoaanuxwu о згнлнн ев Ш<яч- ммАм в ремеслам вхь всАп вавь, члевап варлавеетв, что вагь всАхь, во ораадА сказать, венам саутвло: вАи, волеА-веволсА. ереходвлось встолько благодароть за любезность, во в висказимть свое жвАше.." Метала вы эту кввгу? влругь евросоль меля моА собссАдкап.

- НАть. только верелвстокадх

— Сь чАп бы вы ее сраавиа? лобевалсл on. евотря ва веав свАюадвввсл гламжа.

— Да во враадА скакать, отв А чал к л,—сь Арао Беркеножь ВДВ сь графааеА Geatta.

Почта тоже думала в вы; во вАдьоть вась очеьашо ожам-лвсь выреталлы. курсам «кмдама. Кап бить? Мы емуталась; одап ,Ьилу* вс сробАль. ..Но твореаде. ввеаль on.—можно срааевть только сь Шексавроп ив сь Еваагелдсп.* Я молчала. On врокижаль. кап бы разговаривая сап сь собоА;—Да, велвкую храбрость ваго авАть. чтобы вохаестм такое блюдо, в веыючвтельаос здоровье, чтобь сто оседать!*

«Письма об Англии» О. А. Новиковой в «Русском обозрении» (№ 8 за 1892 г.)

и билля о гомруле для Ирландии в частности42. Самыми черными красками Новикова рисовала не только оппонентов Гладстона — консерваторов, но и его конкурента и будущего преемника внутри своей партии — Розбери, а также саму королеву Викторию. Единственные упреки, которые Новикова позволяла себе в адрес своего кумира, были связаны с критикой конституционной монархии и демократии как таковых. Она полагала, что при самодержавии Гладстон смог бы развернуть свои способности в полную силу: «Все знают, до какой степени г. Гладстон связан по рукам и ногам членами своего кабинета»43. Тем не менее, если в 1890–1891 гг. Д. Н. Цертелев и В. А. Грингмут ставили под вопрос необходимость ориентации России на Гладстона в целом, то теперь мнение О. А. Новиковой доминировало в «Русском обозрении» безраздельно. В согласии с остальными русскими консерваторами она горячо поддерживала билль о гомруле и мечтала о том, чтобы Гладстон сломил сопротивление британских лордов и освободил Ирландию. На протяжении более года журналистка посвящала читателей «Русского обозрения» в мельчайшие детали парламентской и внепарламентской борьбы по ирландскому вопросу, трижды печатала в журнале многостраничные выдержки из британских газет и речей депутатов, включая Гладстона44. Это имело эффект, поскольку С. А. Бердяев под впечатлением от английских корреспонденций Новиковой прислал А. А. Александрову целую восторженную поэму о Гладстоне, к сожалению, оставшуюся неопубликованной45.

В «Письмах из Англии» 1893 г. тематика Ирландии и ее гомруля стала у Новиковой почти единственной46. В связи с ней также постоянно поднимался вопрос реформы палаты лордов и ненормальной засекреченности обсуждения законопроектов в Англии, чего не было в России даже в период отмены крепостного права.

Из других социально-политических тем Новикова затрагивала вскользь и колониальный раздел Африки, и армянский вопрос, и забастовки рабочих в Великобри-тании47, но эти упоминания не шли ни в какое сравнение с прежними подробными обзорами Стэда. Гораздо больше публицистку интересовали религиозные темы, которые, впрочем, и помимо нее освещались в «Русском обозрении» в обширных статьях русского священника в Лондоне прот. Евгения Смирнова48. В этой связи Новикова затрагивала англо-русские отношения в сфере религии и культуры в контексте различных сектантских течений и новых религиозных поветрий в Британии49. К прежней тематике русофобии в Великобритании она теперь возвращалась редко, что объясняется прекращением антироссийских митингов после возвращения Гладстона к власти. Однако в январе 1893 г. Новикова все-таки высказалась развернуто: «Пошлые, зловредные небылицы, печатающиеся в Англии о России и обо всем русском, дошли до комичного абсурда. Это какое-то мутное море, в котором даже искусные мореплаватели теряются и гибнут: английская пресса своею систематическою недобросовестностью и лживостью с каждым днем все больше и больше компрометируется, теряя доверие своих читателей, сохраняющих хотя малую долю здравого смысла. Она проявляет при этом не одно глупое невежество, а просто какую-то болезненную ненависть к правде, какую-то „правдобоязнь“, отвергает самые категорические опровержения, самые очевидные факты»50. В дальнейшем Новикова изредка возвращалась к анализу антироссийской кампании в прессе Британии и США, но воспринимала ее скорее как повод посетовать на отставание англоамериканской повестки дня от российской (в плане наделения крестьян землей, гласного обсуждения законопроектов и проч.)51.

В мае 1893 г. в «Русском обозрении» вышло очередное (седьмое) «Письмо из Англии» Новиковой, примечательное тем, что о его отправке в редакцию она месяцем ранее сообщила Л. А. Тихомирову, причем посетовала: «Злодей Александров забывает выплачивать мне гонорар (за 4-ю и 5-ю статью), а я этими деньгами уже распорядилась»52. Публицистка благодарила Тихомирова за «рекламу» ее статьи: «Не упомяни Вы в „Московских ведомостях“ моей статьи, ее никто бы и не заметил»53. Существовала и проблема задержки получения «Русского обозрения» в Англии, куда свежие выпуски журнала доходили лишь к концу месяца54. После полугодового перерыва (с мая по ноябрь) «Письма из Англии» на данном этапе завершились специальной статьей с подзаголовком «Объявление войны», посвященной отклонению ирландского гомруля палатой лордов и призывом Гладстона сломить сопротивление лордов55.

После этого сотрудничество О. А. Новиковой с «Русским обозрением» ослабло и приняло новые, более скрытые формы. В марте 1894 г. по согласованию с ней К. П. Победоносцев напечатал в журнале свою составленную в основном из цитат статью «Гладстон об основах веры и неверия», которая позже войдет в его «Московский сборник»56. 17 июня 1894 г. вместо английских корреспонденций Новикова отправила Александрову неопубликованные материалы К. Н. Леонтьева и И. С. Ак-сакова57. 24 июня 1894 г. тот поблагодарил ее и просил возобновить публикацию в «Русском обозрении» корреспонденций из Англии. При этом оказалось, что хорошо переводить с английского в редакции никто не умеет, в связи с чем Александров просил Новикову саму помочь в этом и снабдить ее статью примечаниями58. 30 июля публицистка, будучи проездом в Москве, заходила в редакцию «Русского обозрения» и просила отправить ей оттиски новой статьи59. Действительно, уже в августовском номере появилась эта статья с воспоминаниями об А. Кинглеке как мыслителе, в основном наполненная подробностями из его биографии и знакомства с Новиковой60. Публицистка раскрывала перед русскими читателями многогранную личность автора «Истории Крымской войны», который под ее влиянием прошел путь от русофобии к взаимопониманию с русскими и написанию комплиментарного для России исторического труда, хотя он даже не был христианином.

Спустя почти год, 22 июля 1895 г., однако, Новикова вместо лондонских корреспонденций вновь прислала в «Русское обозрение» сохранившиеся у нее письма И. С. Аксакова и Ф. М. Достоевского61. В марте 1896 г. в журнале впервые за полтора года появилась статья самой публицистки с привычным подзаголовком: «Политический калейдоскоп (письмо из Англии)»62. В ней отмечался серьезный сдвиг английской прессы и общественного мнения в пользу хороших отношений с Россией. Новикова в деталях вспоминала предыдущие два десятка лет своей борьбы за англо-русское сближение в интересах христиан Османской империи: «Я, со своей стороны, обещала знакомить русскую прессу, преимущественно „Московские ведо-мости“ и „Русское обозрение“, с проявлениями дружбы и доверия к России, которые раздаются за последнее время как в Лондоне, так и в провинции»63. Но в этой же статье Новикова перечисляла все продолжающиеся антироссийские выступления в британских газетах.

Сразу после этого 14 марта 1896 г. Новикова сообщила Тихомирову об отправке в редакцию своей статьи о У. Лекки64, которая увидит свет лишь в июне65. В ней рассматривалась новая книга ирландского депутата (и противника Гладстона) Лекки «Демократия и свобода» — социологический и политологический трактат с критикой руссоистских теорий и демократии масс как таковой. Подобно русским консерваторам, таким, как брат Новиковой А. А. Киреев, Лекки обвинял демократию и парламенты в деспотизме и тяготении к отнятию собственности у кого угодно. Также он высказывался против избирательных прав для основной массы женщин: «Кто будет кормить, холить и воспитывать детей?»66 Дилемма Лекки — «правление невежественного большинства или правление привилегированного меньшинства» — вполне разделялась «Русским обозрением», включая статьи В. А. Грингмута.

В декабре 1896 г. Новикова последний раз выступила на страницах «Русского обозрения» с анализом англо-русских отношений и обсуждения в Лондоне путей к их возможному улучшению67. Рассматривались армянский вопрос в Турции и судьба Кипра и Египта, захваченных британцами. Новикова приводила мнения англичан, предлагавших восстановить доверие России и всего мира путем отказа от Кипра и одностороннего контроля над Египтом.

Таким образом, О. А. Новикова совместно с У. Стэдом на протяжении семи первых лет существования «Русского обозрения» (январь 1890 — декабрь 1896 гг.) своими корреспонденциями из Великобритании рисовали перед русской читающей публикой широкую палитру жизни Соединенного Королевства (с большим числом бытовых, социально-экономических и мелких внутриполитических подробностей у Стэда и с концентрацией на наиболее важных темах у Новиковой). Циклы этих «Писем» были достаточно субъективны, подводя читателей к мысли о Гладстоне как единственном пророссийском политике в Англии, способном обуздать волну русофобских митингов и выступлений в прессе, а также даровать Ирландии прочное самоуправление. Все редакции «Русского обозрения» были заинтересованы в сотрудничестве с Новиковой и регулярном получении «писем» из Лондона, но предоставить устраивавшие ее условия по гонорару и сжатым срокам публикации удавалось не всегда, что привело сначала к перерывам в сотрудничестве, а затем и к его постепенному затуханию. В конечном счете публицистка предпочла печатать свои статьи в «Московских ведомостях». Совокупное рассмотрение деятельности О. А. Новиковой в «Русском обозрении» позволило более полно определить ее место в истории англо-русских отношений и формировании общественного мнения двух стран друг о друге, а также в истории русской публицистики и общественной мысли конца XIX в. в целом.