Красный террор в период ликвидации Ижевско-Воткинского восстания (август – ноябрь 1918 года)
Автор: Заяц Н.А.
Журнал: Новый исторический вестник @nivestnik
Рубрика: Российская государственность
Статья в выпуске: 2 (88), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье на основе архивных документов, впервые вводимых в научный оборот, исследуется эволюция репрессивных практик в ходе подавления Ижевско-Воткинского восстания (август – ноябрь 1918 г.) – одного из крупнейших вооружённых выступлений против большевиков в Прикамье. Автор ставит целью проследить переход от стихийного фронтового насилия к институционализированной системе внесудебной юстиции, созданной при штабе 2-й армии под командованием В. И. Шорина. Методологическую основу составляют проблемно-хронологический и сравнительно-исторический методы. Источниковая база включает протоколы Чрезвычайной следственной комиссии при штабе 2-й армии, местных ЧК в Ижевске и Воткинске, приказы Реввоенсовета, оперативные сводки, мемуары участников и местную печать. На первом этапе (август – начало сентября 1918 г.) красные части терпели поражения, а репрессии носили децентрализованный, импровизированный характер: командиры отрядов самостоятельно принимали решения о внесудебных расстрелах пленных и сожжениях деревень. По мере стабилизации фронта и создания ЧК при штабе 2-й армии (15 сентября 1918 г.) террор был централизован. После взятия Ижевска (7–8 ноября) и Воткинска (12–14 ноября) развернулась новая волна репрессий, осуществлявшихся местными ЧК. Анализ протоколов показывает, что за ноябрь–декабрь 1918 г. через ЧК прошло 874 человека, из них 228 (26%) приговорены к расстрелу, 610 (70%) освобождены. Параллельно военно-революционный трибунал армии осуществлял дисциплинарные репрессии внутри войск. Научная новизна исследования состоит в том, что впервые комплексно прослеживается эволюция репрессивных практик – от фронтового насилия к бюрократизированной внесудебной юстиции – применительно к конкретному региону. В отличие от предшествующих работ, фокусировавшихся на военной истории восстания, автор анализирует институционализацию террора через создание ЧК и ревтрибуналов. Выводы статьи свидетельствуют, что красный террор в Прикамье стал не только средством военной победы, но и инструментом радикального политического переустройства («советизации») региона. Статья адресована историкам Гражданской войны в России, специалистам по истории репрессивной политики большевиков и региональной истории Урала и Прикамья.
Ижевско-Воткинское восстание, красный террор, 2-я Красная армия, ЧК, военно-революционный трибунал, Прикамье, Ижевск, Воткинск
Короткий адрес: https://sciup.org/149151130
IDR: 149151130 | УДК: 94(470.51)«1918» | DOI: 10.54770/20729286-2026-2-61
Red Terror during the Liquidation of the Izhevsk-Votkinsk Uprising (August – November 1918)
Based on archival documents introduced into scholarly circulation for the first time, this article examines the evolution of repressive practices during the suppression of the Izhevsk-Votkinsk uprising (August – November 1918) – one of the largest armed anti-Bolshevik uprisings in the Kama region. The author aims to trace the transition from spontaneous frontline violence to an institutionalized system of extrajudicial justice established under the headquarters of the 2nd Army commanded by V. I. Shorin. The methodological framework comprises the problemchronological and comparative-historical methods. The source base includes minutes of the Emergency Investigative Commission at the headquarters of the 2nd Army, local Cheka offices in Izhevsk and Votkinsk, orders of the Revolutionary Military Council, operational summaries, memoirs of participants, and the local press. In the first stage (August – early September 1918), Red units suffered defeats, and repressions were decentralized and improvised: unit commanders independently decided on extrajudicial executions of prisoners and the burning of villages. As the front stabilized and the Cheka was established at the headquarters of the 2nd Army (September 15, 1918), terror was centralized. After the capture of Izhevsk (November 7–8) and Votkinsk (November 12–14), a new wave of repression unfolded, carried out by local Cheka offices. An analysis of the minutes shows that during November–December 1918, 874 persons passed through the Cheka, of whom 228 (26%) were sentenced to execution, and 610 (70%) were released. Concurrently, the army’s military-revolutionary tribunal carried out disciplinary repression within the troops. The scholarly novelty of the research lies in the fact that, for the first time, the evolution of repressive practices – from frontline violence to bureaucratized extrajudicial justice – is comprehensively traced for a specific region. Unlike previous works that focused on the military history of the uprising, the author analyzes the institutionalization of terror through the creation of Cheka offices and military tribunals. The conclusions of the article indicate that the Red Terror in the Kama region became not only a means of military victory but also an instrument for the radical political restructuring (“Sovietization”) of the region. The article is addressed to historians of the Russian Civil War, specialists in the history of Bolshevik repressive policy, and regional historians of the Urals and the Kama region.
