Криминогенные факторы сексуальной преступности

Недоступ Е. С. Криминогенные факторы сексуальной преступности // Вестник Бурятского государственного университета. Юриспруденция. 2025. Вып. 3. С. 12–18.

Криминологический анализ преступного поведения, включая преступления против половой свободы и неприкосновенности, фокусируется на выявлении ключевых детерминант, влияющих на формирование и реализацию преступного умысла.

Криминогенные факторы делятся на субъективные (внутренние) и объективные (внешние). В статье исследуются объективные факторы, связанные с социальной средой: социально-экономические условия, неблагополучная семейная обстановка, уровень преступности, распространенность девиантных моделей поведения, недостатки правового регулирования [1].

Взаимодействие данных факторов может создавать условия, способствующие криминализации личности и повышающие вероятность совершения сексуальных преступлений. Рассмотрение объективных криминогенных факторов позволяет более глубоко понять механизмы формирования преступного поведения, а также разработать эффективные меры его предупреждения.

Анализ факторов, влияющих на преступления против половой свободы и неприкосновенности, показывает, что идеологические, политические и культурно-воспитательные противоречия усиливают криминогенную обстановку.

Факторы социальной среды в механизме преступного поведения при совершении преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности следует рассматривать как процессы и явления объективной реальности, а также связанные с ними социальные противоречия, существенно влияющие на характер и уровень как преступности в целом, так и сексуальной преступности в частности [2]. Эти факторы могут быть рассмотрены на двух уровнях — макро и микро.

На макроуровне речь идет о системных социально-экономических, политических и культурных тенденциях, определяющих общие условия формирования криминогенной среды. В их числе уровень экономической стабильности, безработица, расслоение общества, кризисы института семьи, изменения в нормативных представлениях о морали и сексуальном поведении.

«Внешние условия напрямую не порождают преступное поведение, а лишь обусловливают внутренний мир личности, способной воспринимать в основном то, что соответствует ее природе. Поэтому совершение любого противоправного действия индивидом есть результат его возможных выборов при взаимодействии с окружающей средой. Преступное поведение личности детерминировано взаимодействием криминогенных особенностей личности с ситуационными условиями» [3].

Статистика Судебного департамента ВС РФ за 2023 г. показывает, что большинство лиц, совершающих преступления против половой свободы и неприкосновенности, относятся к социально уязвимым группам. Для них характерны низкий уровень образования, отсутствие возможностей для его повышения и ограниченная социальная адаптация.

Постоянное пребывание в условиях материальной нестабильности, социальной дезадаптации и отчуждения наряду с ограниченными возможностями социализации, безработицей, маргинализацией и паразитическим образом жизни формирует благоприятную почву для криминализации [4]. Одновременно с этим несоответствие личностных притязаний и ожиданий реальным возможностям их реализации, трудности самоутверждения и социальные противоречия способствуют формированию девиантного поведения, включая совершение преступлений сексуального характера.

Постоянное переживание конкурентного соперничества, неудовлетворенность занимаемым социальным статусом, а также выраженное ощущение социальной изоляции формируют у индивида склонность к разрешению данной ситуации различными способами, а поскольку «преступность включена в социальную природу самого человека, в социально-психологические особенности его личности, в силу которых он всегда склонен разрешать свои проблемы запрещенными средствами, в том числе и с помощью силы» [5], это повышает риск выбора преступных методов.

Неравномерный доступ к социальным благам, услугам социальной поддержки и обслуживанию населения является одним из факторов, способствующих совершению сексуальных преступлений, особенно в социально неблагополучных регионах. В таких условиях формируется неудовлетворенность, усугубляемая высокой плотностью населения, ощущением безнадежности, ростом уровня конфликтности и стресса, а также чувством социальной неполноценности, что часто усиливается влиянием средств массовой информации.

«Печать, телевидение, радио и кино фактически рекламируют преступное поведение и преступников, демонстрируют способы совершения преступлений, внушают мысль о том, что преступления — обычный способ самовыражения и разрешения конфликтов» [6].

«На протяжении всей истории научного поиска в сфере медиавоздействия в ходе многих исследований обнаруживались свидетельства того, что просмотр жестоких фильмов и других телепередач ведет к проявлениям насилия» [7]. Телевидение оказывает комплексное влияние на сексуальную преступность через трансляцию сцен насилия и девиантного поведения, формирование искаженных представлений о сексуальных нормах (особенно у молодежи), процесс десенсибилизации, приводящий к восприятию насилия как нормы.

Кроме того, исследуется влияние детализированного изображения насилия и сексуальных домогательств в рамках шоу и программ для взрослой аудитории. На фоне растущего интереса к такого рода контенту особенно в эпоху социальных медиа можно говорить о риске его переноса в реальную жизнь, где зрители, воспринимая происходящее как норму, могут подвергать сексуальной агрессии тех, кто находится в уязвимом положении. Ряд исследований показывает, что постоянное воздействие медиаконтента, содержащего насилие, сексуальные сцены и девиантное поведение, может снизить уровень общественной морали и толерантности к насилию, включая сексуальное [8].

Интернет стал ключевым фактором роста сексуальной преступности благодаря анонимности и скрытности коммуникации, активному использованию цифровых технологий в преступлениях против половой неприкосновенности, а также становлению киберпространства основной площадкой для деятельности педофилов, работы преступных групп (торговля людьми), производства и распространения детской порнографии [9].

Одним из ключевых аспектов является доступность незаконного контента, связанного с сексуальными преступлениями, включая детскую порнографию, видеозаписи насилия, а также платформы для сексуальных домогательств и манипуляций. В условиях, когда данный контент можно без труда найти через интернет, возрастает риск того, что пользователи (особенно молодежь) будут подвержены его воздействию, что, в свою очередь, может привести к искажению восприятия сексуальных норм и границ.

Кроме того, интернет создает новые формы вовлечения жертв в сексуальные преступления, например, через социальные сети, чаты, форумы и сайты знакомств. Преступники могут маскироваться под нормальных пользователей, скрывая свои настоящие намерения. Это особенно актуально для несовершеннолетних, которые часто становятся жертвами манипуляций со стороны педофилов, торговцев людьми и других преступников, использующих интернет-платформы для установления контакта с потенциальными жертвами [10].

Примером масштабного использования интернета для совершения сексуальных преступлений является дело «Nth room» в Южной Корее, где через Telegram-каналы распространялись материалы сексуального насилия, включая участие несовершеннолетних. Этот случай демонстрирует, как цифровые технологии могут быть использованы для организации и распространения незаконного контента1.

В числе иных факторов макроуровня, характеризующих нравственную сторону современного общества, могут быть названы пьянство, наркомания, романтизация эскорт-услуг, кризис института семьи и семейных ценностей, напряженность жизни, постоянные стрессы, утрата жизненных ориентиров, бездуховность [11], усиление нетерпимости в обществе, слабая правовая и культурная пропаганда.

Несмотря на уменьшение числа больных, взятых под диспансерное наблюдение впервые в жизни с установленным диагнозом, на 76,2% за 20 лет и на 51,7% за 10 лет наблюдения, снижение численности больных, состоящих на учете в лечебно-профилактических организациях РФ, за 20 лет наблюдения на 52,5%, за 10 лет наблюдения на 39,9%, а также пациентов, состоящих под наблюдением у психиатра-нарколога в связи с пагубным (с вредными последствиями) употреблением алкоголя, на 66,5% [12], проблема чрезмерного употребления алкоголя в Российской Федерации стоит достаточно остро.

Если рассмотреть медицинский аспект влияния алкоголя на сексуальное влечение, «можно выявить определенную закономерность между приемом алкоголя, агрессивностью и силой сексуального влечения. В основе данного наблюдения лежит тот факт, что в момент приема алкоголя повышается уровень гормона тестостерона, который одновременно влияет на силу сексуального влечения и на увеличение агрессивности личности» [13].

Одной из наиболее распространенных форм девиантного поведения выступает наркозависимость, представляющая значительную угрозу для национальной безопасности.

Употребление наркотических веществ не только снижает способность к самоконтролю и критическому осмыслению собственных действий, но также способствует обострению психосоматических расстройств. Согласно исследованиям у приблизительно 85% лиц, страдающих наркоманией, диагностируются различные сексуальные дисфункции, обусловленные нарушением выработки эндогенных морфинов и тестостерона в организме. У лиц, испытывающих наркотические психозы, часто отмечается нарушение половой функции, выражающееся в развитии импотенции при сохранении либидо. Данный диссонанс между сохраняющимся половым влечением и невозможностью его реализации становится фактором, провоцирующим повышенный уровень агрессии и эмоциональной нестабильности [14].

Под воздействием алкоголя и наркотиков ослабляется самоконтроль и нарушаются функции подкорковых структур мозга, что может способствовать повышению эротичности и стремлению к удовлетворению сексуальных потребностей любыми способами. Проблемы в интимной жизни, возникающие в результате данного воздействия, могут стать причиной поиска сексуальных стимуляторов, обеспечивающих более интенсивные сексуальные переживания, что приводит к практике орализма, анализма, группового секса, а также проявлению сексуальных девиаций, таких как гомосексуализм и педофилия. В условиях алкоголизма и наркомании сексуальные девиации становятся устойчивыми и трудно поддаются коррекции с помощью медицинских методов.

Романтизация эскорт-услуг как детерминант сексуальной преступности представляет собой сложный социокультурный феномен, который способствует формированию искаженных представлений о сексуальных отношениях, гендерных ролях и допустимости эксплуатации человеческого тела.

Современные медиа, социальные сети и киноиндустрия часто представляют эскорт как престижный и финансово выгодный вид деятельности, ассоциируя его с роскошным образом жизни, элитными кругами и высокой социальной мобильностью. В результате общественное восприятие проституции и сопутствующих форм сексуальной эксплуатации претерпевает изменения: снижается уровень осуждения, размываются морально-этические границы, а потребительское отношение к женщине (или мужчине) как к товару закрепляется в массовом сознании.

Романтизация эскорт-услуг способствует десенсибилизации общества к явлениям сексуальной эксплуатации, торговле людьми и насилию, снижая уровень общественного осуждения преступлений данной категории. Это может выражаться как в недостаточной защите жертв сексуального насилия, так и в снижении эффективности мер по профилактике сексуальной преступности.

Разрушение традиционной семейной структуры может приводить к дефициту эмоционального тепла, недостатку родительского контроля и негативным моделям социализации, что способствует формированию у детей и подростков искаженных представлений о границах допустимого поведения в межличностных и сексуальных отношениях. В семьях, где наблюдаются насилие, эмоциональное отчуждение и отсутствие позитивных примеров здоровых межполовых взаимодействий, формируется благоприятная среда для дальнейшей криминализации личности. «Сексуальные преступники чаще, чем другие категории правонарушителей, воспитывались в дисфункциональных семьях, испытывали в детстве эмоциональное отвержение, жестокое обращение» [15].

В большинстве случаев в неполной семье будущие насильники с детства были лишены влияния отца, что значительно затрудняло «усвоение мужских половых ролей и соответствующего стиля поведения, в связи с чем такие мальчики чаще других гиперфиксируют свою маскулинность, проявляя агрессию, грубость, драчливость» [16].

Среди изученных материалов уголовных дел почти треть лиц, осужденных за совершение преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности лиц, на момент судебного рассмотрения имели неснятые и непогашенные судимости, что говорит о низком уровне профилактических работ среди осужденных, самодетерминации преступности.

Анализ рассматриваемых в статье положений позволяет сформулировать следующие выводы: обострение социально-экономических проблем, ослабление института семьи как традиционного механизма социализации, усиление влияния маргинализированных субкультур на несовершеннолетних, снижение воспитательного потенциала образовательных и социальных учреждений, а также разобщенность и несогласованность действий различных социальных институтов в вопросах воспитания молодежи способствуют формированию девиантных установок у отдельных индивидов.

Кроме того, снижение уровня дисциплинированности в различных сферах общественной жизни, углубление кризиса морально-нравственных ценностей, отсутствие комплексного полового просвещения, дефицит квалифицированной психологической, психиатрической, сексологической и сексопатологической помощи, а также недостатки в функционировании ключевых социальных институтов выступают в качестве факторов, объективно влияющих на формирование асоциальных поведенческих стратегий у лиц, совершающих преступления против половой свободы и половой неприкосновенности личности.