Культура как фактор обеспечения национальной безопасности

Yuri A. Shestakov

Candidate of Historical Sciences,

Associate Professor,

Associate Professor of the Department Social and Humanitarian Disciplines, Don State

В настоящее время в России как никогда заявляет о себе потребностью в обеспечении безопасности, затрагивющей сферу государственно-национальную, угрожая стабильности российского общества и, в целом, российской государственности и формируя, таким образом, необходимость в институционализации национальной безопасности. Подобного рода необходимость всегда актуализируется в том случае, если национально-государственное сообщество потенциально или реально находится в ситуации опасности.

Современная ситуация в мире, таким образом, делает актуальным обращение философской мысли к проблеме национальной безопасности в контексте культуры. Нам представляется, что культурный фактор, в силу его нравственной ориентации, столь необходимой в условиях нарастания глобальных проблем современности, а также, информационной экспансии и всеобщей унификации, неизбежных в условиях глобализации, своей «долговременности и значимости» [2, с. 35], имеет здесь приоритет, сравнительно с факторами экономическим и политическим. Прежде всего, потому, что большинство современных исследователей культуры признают, что политика и экономика являются «только поверхностью культуры», определяющую лишь форму, но не содержание общественной жизни культурно самостоятельного сообщества, что именно «развитие культуры служит основанием общественного прогресса, а не наоборот» [7, с. 26]. Причина этого в том, что именно культура придает смысл общественной жизни, в том числе, ее экономическому и политическому бытию. Поэтому смыслом общественной жизни является, в сущности, сохранение и развитие культуры. Претензия Запада на ценностный универсализм зиждется на безусловном доминировании экономического фактора в качестве регулятора общественной жизни. Однако этот количественный фактор не способен обеспечить национальногосударственную безопасность. Что же касается фактора духовного, ценностного, то здесь, по мнению аналитиков глобализации, мы можем говорить лишь об «элементарных зачатках глобальной этики» в контексте «различной трактовки общечеловеческих ценностей» [11, с. 38]. Важно подчеркнуть, что сами эти общечеловеческие ценности, отнюдь, не являются автоматическим результатом реализации каких-либо экономических и политических парадигм и структур. Как отмечает датский философ Хелль Кок, свобода, право, человечность, лежащие в основе демократического «цивилизационного тренда», необходимо «формировать, образовывать и воспитывать» в человеке на основе культуры, поскольку они «не вырастают сами по себе из политической или экономической системы» [5, с. 88]. В условиях нового этапа развития глобализма навязывание «золотым миллиардом» всему остальному человечеству доминирования экономического фактора как универсального преследует цель обеспечить неограниченный доступ этого миллиарда к материальным ресурсам планеты, ведет к «экономическому неравенству» [6, с. 81], что, понятно, никак не отвечает интересам национальной безопасности. Подобный экономический детерменизм, фактически элиминирует духовную составляющую социума как таковую, все его «благие смыслы», включая такие важнейшие составляющие любой национальной аксиологической системы, как патриотизм и основанную на нем ответственность перед обществом и будущими поколениями, ассоциирующими себя с ним. Кроме того, ныне очевидно, что сама генетически «техногенная» (пользуясь терминологией В.С. Степина), западная цивилизация является крайне рискогенной. Для того, чтобы минимизировать опасность многочисленных рисков, по мнению видных аналитиков современных культурных процессов и внутренних этических регуляторов экономикотехнических аспектов жизни общества, явно недостаточно, а потому «они должны быть соотнесены с более широким пониманием гуманистических идеалов», в силу чего, «необходима социально-этическая экспертиза научнотехнологических программ и проектов» [10, с. 16]. Все это доказывает доминирующую роль культурных факторов в обеспечении безопасности, по отношению к факторам техникотехнологическим и экономическим. Разрешение фундаментальных угроз безопасности западной цивилизации усматривают в переходе к постнеклассической парадигме анализа социальных проблем, которая заключается в подходе к соотнесению знаний о крупных социальных общностях (в том числе, национально-государственных и цивилизационных) с «ценностно-целевыми структурами сознания», предполагающими приоритет «человекоразмерного» [10, с. 29], а стало быть, культурного. Современными исследователями отмечается, что «на первый план в осмыслении путей и способов преодоления кризисного состояния выдвигаются не экономика, политика, социальные структуры и т.п., а культура, формирование человека как духовного существа, способного к самоусовершенствованию, обновлению себя и мира» [1, с. 56]. В отечественной культурфилософской традиции утверждается взгляд на цивилизацию как на мир человеческий, то есть, «светящийся собственным смыслом» мир, главное в котором – «смысловое ядро», «…программирующее развитие ее материального субстрата» [10, с. 32], то есть, мира, прежде всего, культурного, ценностно-смыслового, а не утилитарно-экономического.

Ответом на нравственный вызов, брошенный человечеству Западом, является возможность подключения качественно, а не количественно значимого ресурса, в силу чего культурный фактор становится определяющим в деле обеспечения безопасного развития национально- государственного сообщества. Это положение безоговорочно признается и на официальном уровне . Так, весь параграф 7 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации посвящен культуре и, прежде всего, защите от угроз системы культурно-нравственных ценностей, составляющих культурное ядро нашего Отечества. И поскольку, культура ныне понимается в качестве «фундамента национальной безопасности» [4, с. 18] ее рефлексия, в рамках философии культуры, представляется крайне важной.

Исследователями практически единогласно отмечается тот факт, что основным созидательным ресурсом в формировании национальной безопасности, оптимального функционирования гражданского общества и государства является «…культура, культурное, культурная созидающая деятельность» [9, с. 56]. При этом важнейшими ценностными предпосылками формирования структур безопасности выступают такие факторы, как историческое сознание, традиции и обычаи, язык, интеллектуальный потенциал страны, образование, наука, философия, религия, мораль, менталитет, политика, право, искусство и литература и т.п. Все это указывает на необходимость обращения к самому феномену культуры и к его сущностным характеристикам, без которых, очевидно, невозможна экспликация понятия «культура национальной безопасности». Последнее же требует, прежде всего, определения самого понятия «культура» применительно к данному контексту.

Несмотря на то, что современные исследователи насчитывают более пятиста определений культуры, наиболее общим, суммативным определением можно считать то, в котором под культурой понимается совокупность рукотворной деятельности человека. В этом прочтении к культуре относится все, что нельзя причислить к природе. Культура выступает не только мерой человеческого в человеке, но и фактором очеловечивания человека, поскольку процесс появления человека филогенетически совпадает в истории с появлением культуры. Человек порождает культуру, в то время, как культура формирует человека и общество. Иными словами, следует говорить не только о едином процессе ан-тропосоциокультурогенеза, но и о перманентной социокультурной обусловленности любых современных антропологических проявлений. В этом и, прежде всего, в этом проявляется ключевой методологический подход философской антропологии и философии культуры к любому культурному процессу и к любой категории культуры, в том числе, и культуры национальной безопасности.

Речь идет о том, что процесс появления и развития любого феномена культуры, так или иначе, генетически связан с человеком и человеческой сущностью. Любой культурный феномен, появляясь и существуя, самим фактом своего существования доказывает антропологическую востребованность: раз он существует, значит, в нем есть потребность у человека. Это, в свою очередь, ставит вопрос об исходных основаниях появления потребности в культуре или, иными словами, генетической природы культуры.

Поскольку, исходным материалом культуры выступает материал природы как совокупности иерархически организованного неорганического и органического мира, то поиск данной причинности наталкивает на мысль о том, что механизмы эволюции, на одном из этапов которой появляется человек и культура, являются общими как для мира природы, так и для мира культуры. При таком подходе, культура выступает фактором, обеспечивающим человеку более благоприятные условия для выживания и повышения качества и уровня жизни, чем могла бы дать природа. Иными словами, культура как таковая изначально выступает фактором обеспечения безопасности жизнедеятельности человека не только по отношению к вызовам, рискам и угрозам природного, но и социального характера. Последнее доказывается тем, что механизмами, способствовавшими появлению культуры, были не только ответы на вызовы, поступающие со стороны усложняющихся и ухудшающихся природных условий, но и культурные запреты и ограничения, актуализировавшиеся в условиях появления первых родовых коллективов, сопровождавшихся дифференциацией и усложнением отношений между предками современного человека, способствовавшими окончательному появлению homo sapiens . Мир культуры пытается (и небезуспешно!) противостоять таким угрожающим самим основам существования человека проявлениям его же природного начала как, например, эгоизм, жестокость по отношению к «другому» и, даже, в определенном смысле, самой смерти.

Мы видим, таким образом, что фактор безопасности в генезисе культуры, человека и общества является ключевым. Культура и общество появляются как факторы оптимального формирования безопасности человека в условиях глобально эволюционирующего и усложняющегося социального и природного мира. Именно это понимание культуры как фактора формирования безопасности в условиях усложняющегося мира и объясняет фундаментальные внутренние механизмы процесса социокультурной динамики в исторической ретроспективе и в условиях современности. Иными словами, в основе механизмов исторической трансформации культуры лежит поиск и создание наиболее оптимальных условий для обеспечения безопасности человека.

Подтверждением этого тезиса является «закон техно-гуманитарного баланса», постулированный А.П. Назаретяном. Согласно ему, для обеспечения безопасного развития общества необходимо сохранение баланса между уровнем технологической мощи общества и культурными механизмами, обеспечивающими сдерживание природной агрессии человека [8, с. 10]. Этот закон производит, своего рода, «естественный отбор» социальных групп, сохраняя в истории те, которые путем культурных новаций смогли адаптировать социум к уровню развития материального производства и, безжалостно уничтожая все другие, обеспечивая тем самым исторический прогресс. Первый технологический скачок человечества был связан с появлением более совершенных каменных орудий труда на заре нижнего палеолита, обусловивший опасность внутривидовой агрессии, грозившей уничтожить едва возникший человеческий род. Культура противопоставила этой угрозе табуирование внутрипле-менной агрессии. Возросшая технико-технологическая мощь человечества в период неолита привела к уменьшению поголовья охотничьей добычи. Культура противопоставила этому возможность перехода от присваивающего к производящему хозяйству. В период «осевого времени» переход от бронзовых к железным орудиям труда вызвал очередной антропогенный кризис, в ходе которого выявилась угроза истребления человечества в бесконечных войнах с использованием новых и крайне опасных видов оружия. Культура ответила появлением рациональнокритического и таких фундаментальных этических категорий, как совесть, справедливость, милосердие, оформленные в виде религиозных учений и философских концепций. Начало Нового времени поставило человечество перед угрозой нарушения природного баланса между хищническим сельскохозяйственным производством и потребностями общества в ресурсах для стабильного и безопасного существования. Культура ответила появлением науки, продуцировавшей промышленную революцию и внедрение в массовом сознании идей равенства всех людей и неприкосновенности их естественных прав.

Современный период человеческой истории характеризуется появлением глобальных проблем человечества. Культура отвечает на них попыткой устранить эту первую угрозу человеку, как таковому, не только появлением наукоемких, энерго- и ресурсосберегающих технологий, но и предъявлением этических требований и внедрением этических стандартов для всех форм отношения человека с миром природы и всех форм социальных взаимоотношений (социальная экспертиза научных достижений, биоэтика, экологический императив и т.п.), а также, стимулируя появление глобального мировоззрения, призванного ориентировать человека на то, чтобы он в своей деятельности учитывал интересы всего человечества, в целом. Именно поэтому культура как фактор формирования безопасности человека и отражает, с точки зрения П.С. Гуревича, «исторически определенный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека, выраженный в типах организации жизни и деятельности людей…» [3, с. 25]. То есть, несомненным является историческая определенность культуры, ее обусловленность прошлым. Французский культуролог и философ А. Бенуа, вторя ему, считает, что чем более культурно общество, тем более культура в нем играет роль воспитания и образования, что способствует идентификации человека как члена определенного культурного сообщества [3, с. 32]. Современные исследователи феномена культуры говорят о том, что она необходима, прежде всего, для «духовной оседлости» [7, с. 27] личности. Уровень культуры человека выступает в условиях передовых стран важнейшим фактором завоевания определенного социального статуса как фактора создания наиболее благоприятных, а значит, и наименее опасных условий жизне-осуществления. Именно в этом и следует усматривать роль культуры в качестве генома безопасности определенного общества, воспроизводящего его сущностные характеристики. Человек культурный, в силу того, что его жизнь приобретает общественно одобряемые смысл и цель, становится «защитником, хранителем и созидателем» [7, с. 26] общественной жизни, человек, не приобщившийся к культуре – напротив, ее разрушителем.

В этой связи, очевидно, что и культура национальной безопасности как часть общенациональной культуры должна эксплицироваться с применением вышеуказанных методологических подходов, поскольку фундаментальные ценностно-смысловые и целевые установки культуры национальной безопасности и культуры без- опасности человека находятся в таком же соотношении, как часть и целое.