Масонство как «антипросвещение» в комедиях Екатерины II

Мера глупости молодой дворянки, испытавшей влияние масонских идей, выявляется в сопоставлении с ее же горничной, отмахнувшей бабочку от свечи, о которой Таиса судит, «что бабочка есть душок, которому пламенем надлежало очищаться»6. Только личный опыт служанки Прасковьи позволяет ей выглядеть умнее своей воспитанной барышни и отвечать Таисе, что пожалев бедную бабочку, сделала ей добро – «я знаю по себе, ведь больно, когда обож- жешься...»7. Этого простого понимания лишается дочь Радотова, увлекшаяся идеей о самосовершенствовании.

Противопоставление опытных знаний надуманным ведет комедиографа к осмеянию ритуала чтения священных книг, в которых собрано «все... все... все...», поскольку «знания родились вместе с человеком»8. И эти знания позволяют определять каждого без опыта общения с ним: «Свойства и умоначертания всякого из вас скажу, буде захочу, наперечет, не знав ни имя, ни прозвание ваше»9. Подобное «гадание» по книге походит на развлечение легкомысленных девиц и не имеет никакой практической пользы, действительно связанной с познаниями. В этой книжной культуре «слово масонов» как уходящее в глубокую древность и имеющее давнюю традицию противопоставляется «слову царскому», мудрому и созидательному априори.

Принимая вызов от масонов в их «чудодейственном слове», Екатерина осмеивает масонов прежде всего через речевую характеристику, прибегая при этом к приемам комедии дель арте, где роль доктора соответствует роли врунов и глупцов. Ср., например: «Вы все ничего не смыслите, надлежит ей дать наперед прохладительного, потом очистительного, после чего подкрепительного, затем предупредительного...»10.

Когда же Самблин спрашивает Калифал-кжерстона: «...друг мой, красавец, скажи мне по совести, сколько тебе лет от роду?», то получает ответ в стиле балаганных актеров: «Во время похода Александра Македонского мне было как три противу четырех в рассуждении теперешнего»11. Помимо анекдотических ответов масонов-персонажей, автор дополняет их речевую характеристику самой формой высказывания. Плавной и ясной речи героев-резонеров противопоставляются обрывочные и инверсионные фразы персонажей масонов, выделяющиеся и интонационно. В эпизоде с плавлением золота и алмазов Калифалкжерстон говорит полуголосом: «Надлежит алмазы покрупнее подложить, малые на огне в сосуде лишь умножают один треск»; а затем продолжает: «... важнее всего теперь на месте посмотреть, пришло ли время то, где учинить возможно и удобно в котел прибавку»12. В «Шамане Сибирском» Лай говорит, как следует из ремарки: «протягательно, то возвышая, то опуская голос и указывая на темя головы»: Память сидит тут... завсегда13. Свое высказывание о том, каков должен быть жених, Калифалкжерстон сопровождает определением: «Для того, что тут находятся лучи, пламень, бытие, количество, свойство с сопротивностями, кои воображению и смыслу открывают обширные поля», которое сам же и характеризует: «Кажется, я говорю и говорил ясно!»14. Иначе ведет себя «шаман сибирский», наоборот, отказываясь от словесного общения и погружаясь в медитацию. Екатерина изображает эту медитацию в духе пантомимы, в которой Лай имитирует животных. Он то скулит, подобно собаке: «Воу, воу, воу», то «мяукает кошкою», то «поет петухом» и «клокочет курицей»15 и невольно вызывает сравнение у персонажей с представителями низового фольклора: «Многим он схож на деревенских кли-куш...»16.

От слова масонов Екатерина переходит к характеристике их действия и выставляет на осмеяние герметический ритуал «ясновидения» через топот ногами ребенка в пьесе «Обольщенный»:

Протолк (к дитяти): Вот тебе свеча, возьми ее между пальцев десницы. Смотри, смотри прилежно в свою руку и ответствуй мне громко.... Что ты видишь?

Дитя. Ничего.

Протолк (к дитяти): Топни ногой.

... Кого ты видишь?

Дитя. Никого.

Протолк (к дитяти): Топни ногой крепче.... Кого ты видишь?

Дитя. Никого.

7 Сочинения Екатерины II…	. – С. 316.	13 Там же.	– С. 352
8 Там же. – С. 352.		14 Там же.	– С. 284
9 Там же. – С. 353.		15 Там же.	– С. 349
10 Там же. – С. 277 – 278.		16 Там же.	– С. 350
11 Там же. – С. 275.		17 Там же.	– С. 352
12 Там же. – С. 288.		18 Там же.	– С. 352

Протолк (к дитяти): Топни обеими ногами крепче.

.... Что же ты видишь?

Дитя. Отнюдь ничего19.

Итак, по мнению Екатерины, ритуалы и теории масонов не только не выдерживают рассуждений даже с позиций детской логики, что позволяет их определять как «небылица!.. сущий вздор...»20, но и не могут восприниматься как забавное времяпрепровождение, поскольку относятся к развлекательным занятиям неграмотных слуг и крестьян. Не случайно показательное сближение масонов с персонажами народных игрищ в комедии «Шаман Сибирский» звучит из уст слуг: «Он и ходил с завязанными глазами; они же над ним делали разные проказы, и меж прочими такие, что я нахохоталась... На святках, во время игрища, приди, пожалуй, к нам, я укажу тебе для жмурков обряды совсем новые, и будет у нас ужас как забавно»21. Поэтому переводя масонскую забаву в разряд шутовства, не достойного образованного дворянина, царица приступает к сатирическому изображению вреда от подобных забав.

Во-первых, царица показывает, как масоны причиняют вред личному счастью дворян, внося в их семью раздор и смятение.

С приходом масона в семью разрушаются взаимоотношения между мужем и женой, основанные на понимании и доверии. Не жена, а масон становится доверительным лицом главы семейства: ему открываются все тайны, отдаются семейное золото и драгоценности. Сам дворянин оказывается отрешенным и от всех дел, и от семьи: «углубясь в мыслях, сидит на стуле; перед ним на столе лежит раскрытая книга. Читает ли он или нет, того не знаю, но когда я вхожу, он меня не слышит и не видит, и нахожу его обыкновенно глаза утопя на одном месте, недвижим, точно аки написан на картине»22. Человек без зрения и слуха – вот каким изображает Екатерина увлекшегося масонскими идеями дворянина.

Масон вовлекается во внутрисемейное дело выбора счастливой партии для дочери. В комедии «Обманщик» Калифалкжерстон делает его с помощью метода цветообозначения: «Узнали привязанность его или цвет красный, желание его оказывать продолжение услуг – есть цвет зеленый; гулинной изъявляет непрерывность, желтой же досады, буде отвлеком побочными обстоятельствами»23. Все это оказывается лишь отвлекающим маневром для указания на того жениха, кто больше заплатил денег, и никак не связывается с желаниями молодых девушек и устройством их семейного счастья.

В пьесе «Обольщенный» сами масоны предстают выгодной партией для дочери и племянницы хозяина дома, ибо «оба они наполнены знанием, просвещением; люди, вышедшие из числа обыкновенных, и во всем вышней степени, а паче всего – добродетельные»24, поскольку, отрешаясь от реальных обстоятельств, дворянин погружается в пучину самообмана и обольщения. Он становится объектом для всевозможных манипуляций, от которых страдает не только он сам, но и его близкие. Поэтому он слышит осуждение из уст своего родственника в скорости и необдуманности своего решения: «Выбор таковой недостойный принесет тебе не более чести, как всему твоему дому злополучия!.. Не стыдно ли тебе... в твои лета... первым пришедшим с улицы отдать дочь и пле-мянницу?»25. Однако упреки по-родственному имеют более серьезное основание, чем внутрисемейные отношения – за личной дуростью главы семейства вскрывается нарушение всей корпоративной дворянской этики.

Особенно оно опасно и неминуемо ведет к смятению в дворянской семье, когда неопытные девушки начинают увлекаться масонскими идеями, как это произошло с Таисой в комедии «Обольщенный». На вопрос служанки о ее поясе она отвечает: «Ты ничего не знаешь и понимать с трудом будешь причины и качества, к оному привязанные, и что в цвете голубом замыкается»26. Подобные абстрактные рассуждения о значимости цвета в человеческой жизни, конечно, по мнению автора, никак не влияют на развитие молодой девушки и не дают ей никакого опыта для практической деятельности. Более того, отстраненные от реальной ситуации высказывания героини воспринимаются смешно, потому что поход к масонам за своим духовным возвышением оборачивается для Таисы расставанием не только с традиционным дворянским укладом, но и разрывом с логикой жизни вообще и разумным, земным основанием: «... нынче мыслю инако и пренебрегаю всем, что под ногами; а, возвышая разум свой, лишь смотрю на воздух, любуясь мысленно на звезды, планеты, солнце и месяц, при том нетерпеливо слышать хочу гласа живущих во стихии...»27. Подобная экзальтация – лишь оборотная сторона фанатичной преданности французской моде, характерной для сестры

Таисы, Софии (Ср.: «Поистине сказать (приседает). желание мое состоит в том, чтоб платье новое иметь с опушкою, ширины такой (показывает на весь бок), толщины такой (показывает на пол-аршина) и чтоб около меня моталось бы поболее цветов, бус, бахромок, кистей, лент, перья и тому подобного»28), поскольку касается только внешней стороны человеческой оболочки и не захватывает глубины человеческого сердца, такие, как любовь, доброта, отзывчивость. Всего того, что входит в понятие добродетелей просвещенного человека.

Таким образом, осуждая вредительство масонских идей для частной дворянской семейной жизни, государыня показывает, как под их влиянием рассыпается гармония семейного уклада, основанного на доверии и любви супругов и их детей друг к другу. Масон оказывается посторонним, чужим человеком, единственно удовлетворяющим временную потребность дворянина в развлечении, но не дающим никакого практического опыта и логического познания жизни, как то заявляется в сакральной литературе масонского толка. Увлечение ею молодым поколением, особенно незамужними девушками, – губительно и для них самих, и для семьи, так как увлечение пустой риторикой масонов влечет за собой безумие и отрешенность от общества.

Во-вторых, Екатерина изображает, что масоны не чисты на руку и наносят урон хозяйству и материальному состоянию дворянина. Их красивые фразы о добродетели предстают в комедиях императрицы широкой ширмой для свершения разного рода грабежа. Жажда наживы и вымогательство денег у доверчивых дворян станут основными характеристиками масонов под пером Екатерины-комедиографа.

Она не щадит своих оппонентов даже в мелочах, подавая общий портрет масонов настолько внешне отталкивающим и неприятным, что показывает желание к обогащению за чужой счет проявляющимся у них даже за обеденным столом: «Одеты они дурно, говорят языком невразумительным, лицами бледны, от голода ли то, не ведаю; но когда с ними обедают, тогда для них вдвое пить и есть изготовить надлежит»29. Подобные чрезмерность и ненасытность и выводят их на чистую воду в их авантюрных предприятиях. Однако Екатерина поэтапно рисует ступени нравственного падения дворянина, подпавшего под масонское влияние.

Прежде всего, масоны падки на золото. Именно из него якобы изготовляется оздоровительные снадобья, а также увеличиваются его размеры при помощи варки в котлах. Исход подобного научного эксперимента озвучивается потерпевшим дворянином в комедии «Обманщик»: «Калифалкжерстон, желая мне помочь в стесненных моих обстоятельствах, варил для меня богатства много; но в один день (плачет) котел... один лопнул, а другой полетел на воз-дух!»30. Легкое исчезновение золота в изображении Екатерины – следствие легкости и безответственности всей масонской системы. Так же легко доверчивый глава семейства лишается своего семейного бюджета, оставляя себя и всю родню без средств к существованию. От этого дворянского легкомыслия ведут ступени к более тяжким деяниям и преступлениям.

Так, под видом легкой забавы масоны вымогают семейные драгоценности. Калифалкжер-стон, заманивая дворянина, сообщает: «Я малые алмазы переделываю большими иногда для своей забавы. Например, безделушка, которая у тебя на руке, перстень, буде мне отдашь, я тебе его возвращу величиною в один камень, втрое противу того, как он теперь...»31. Цена подобной забавы невелика – «лишь прибавь на сто червонных чистого золота»32. Низшей точкой нравственной деградации дворянина, обольщенного масонами, оказывается выдача для химической переплавки церковной иконы – складня. И хотя Екатерина не разворачивает эту тему широко по причине просветительского неприятия религиозных ценностей, все же в культурной ценности, олицетворяющей собой память о родовых истоках дворян, этим предметам автор явно не отказывает.

Наконец, масоны охотятся за ценными бумагами дворян. Так, в пьесе «Обольщенный» добычей Протолка и Бебина становится «ларчик, красной кожей обитый», хранящий в себе «деньги и векселя ..., складчину на многие за-ведения»33. Тем самым, поддаваясь на уловки масонов, дворянин получает в награду возможность «слыться и вором, и мошенником»34. И эта перспектива уже очень опасная, так как глава семьи теряет самое ценное, что у него есть – честь, и это пятно ложится и на семью, и на весь его дворянский род.

Поэтапную собственную деградацию ощущают сами дворяне, когда масонские чары рассеиваются и, благодаря друзьям семьи, получается вернуться и к прежней жизни, и к аналитическому мышлению: «Сначала я был влеком любопытством; стремление двух-трех знакомых меня убедило; потом самолюбие мое находило удовольствие отличиться, инако думать, как домашние, как знакомые; притом легковерие льстило: авось-либо увижу, услышу то, что почитают за невозможное...»35.

Следовательно, выводя в комедиях сатирический образ масонов, Екатерина подавала его через антинаучное представление, свойственное средневековому мышлению, о варке золота и драгоценностей алхимиками, сопряженной с открытым обманом и обворовыванием простодушных дворян. Доверяясь масонам, они совершали путь человеческой деградации от обкрадывания самих себя и продажи собственной души до потери ими дворянской чести и достоинства.

В-третьих, императрица внушает, что масоны вредны для государственного устройства. Она сравнивает их с мольеровским Тартюфом, который под благовидным предлогом блюдет свои корыстные интересы, опасные и разрушительные для окружения.

Внешняя деятельность масонов достойна похвалы: «Они в намерении имеют потаенно заводить благотворительные разные заведения, как-то: школы, больницы и тому подобное, и для того стараются привлекать к себе людей богатых»36. Однако вызывает сомнение необходимость облекать благотворительную деятельность в тайную форму: «Дела такого роду на что производить сокровенно, когда благим узаконением открыты всевозможные у нас к таким установлениям удобства?»37, – возражает масону Брагину Бритягин в комедии «Обольщенный». И Екатерина показывает, как за этим внешним благовидным предлогом скрывается противозаконная деятельность, направленная на подрыв авторитета действующей власти в составлении ей конкуренции по утверждению аморальных законов и направления просветительских идеалов в антигуманное, преступное русло личного обогащения и одурачивания доверчивых граждан.

• 1.    Масоны создают школы для молодых людей, тем самым принося вред подрастающему поколению в развращении их ума: «В задней горнице, по стенке, посадил на лавках множество молодцов, перед ними нагромоздил досок наподобие налоя, и они делают невесть выписи или что-то списывают...»³⁸. Но не столько само учение подвергается здесь критике, сколько его воздействие на свободу мышления приверженцев его, так как – «пока пишут, он двери запирает ключом...»³⁹. Одурманивание неокрепших

• 2.    За одурманиванием следует манипулирование, которое влечет самые ужасные последствия: «В своей горнице... шаманскою одеждою украшен, сидит на столе, ковром покрытом; под ногами у него скамья; на коленях держит превеликую книжицу... окружен людьми; всякому, по чертам лица, что ли, дает решения, как, сударь, судья!»⁴⁰. И это противозаконное судейство, несомненно, не может идти во благо государственной системе.

• 3.    Масоны опровергают действующую систему законодательства, вводя в нее свои порядки и уставы: «всякий из них, по своевольному хотению выдумывая, прибавляет правила и сло-вечушки!»⁴¹. И это непонятно здравомыслящему дворянину, восклицающему: «Но почему оные предпочтительны суть издревле приятным и славным законодательством, утвержденным для общей пользы, сего никто мне не дока-жет»⁴².

• 4.    Знания в их системе мира – всего лишь товар, который они предлагают за деньги в целях личного обогащения: «По-видимому, этого товару везде сыскать можно... Жаль только, что у подобных мудрецов буде обман не явен в деле, то, по крайней мере, в мыслях или за па-зухою»⁴³.

• 5.    Масоны – преступники в комедиях Екатерины. Так, Амбан-Лай оказался под стражей по трем причинам. «Первая – купеческую жену обманул: показывал ей мертвого мужа и для того живых людей нарядил. Вторая – завел шаманскую школу. Третья – своими финты-фантами не токмо привлек народа много, но и предсказаниями и угадками выманил у всех денег колико мог»⁴⁴.

умов, безусловно, с позиций императрицы, вредит государству.

Таким образом, в комедиях собственное просвещение Екатерина противопоставляет варварскому одурачиванию масонами дворян, основанному на средневековых приемах. Это выражается ими 1) в схоластической риторике, оторванной от реальных опытных знаний; 2) в смеховых средствах комедии дель арте и русского балагана; 3) в ритуалах ясновидения и спиритических сеансах; 4) в алхимических способах варки золота; 5) в цветовой семантике, свойственной религиозным практикам.

Причина антимасонского выступления Екатерины заключается в том, что императрица видела препятствие в установлении непосредственного канала общения между ней и дворянст- вом в модели закрытого поведения, по образцу тайных клубов. Своими политическими реформами Екатерина II, по сути, уравняла дворянство (в первую очередь – высшее) с собою. Фактически запустив механизм салонной самоорганизации дворянской культуры, она видела свою роль в идейном вдохновении и спонсировании позитивных, в ее глазах, процессов в политике, экономике и культуре. Роль эта была рационально-воспитательной; божественно-непостижимым оставался только сам ее монарший источник. На пути к достижению поставленной императрицей задачи стоял ритуально-мистический характер масонства, который и высмеивался ею как словесная (эзотерическая) «заумь».

FREEMASONRY AS «ANTIEDUCATION» IN CATHERINE II COMEDIES