Метапоказатели автокоррекции в разговорной речи

Метаязыковая деятельность говорящего является следствием осознанного отношения индивида к своему речевому поведению, которое принято определять как способность к последовательному сознательному перебору и сознательной оценке речевых средств [Леонтьев, 1974. С. 254]. Рефлексия говорящего по поводу выбранного им языкового элемента эксплицируется в так называемых метакатегориях модуса [Шмелева, 1988]. Особенность этих категорий в том, что все они «проявляются в высказывании именно в тех случаях, когда у говорящего есть подозрение, что что-то в коммуникации нарушено или может быть нарушено», т. е. «когда расходятся коммуникативные установки автора и адресата, и от последнего поступают вопросы типа “При чем тут это?”, “С чего вы взяли?”, “Что ты этим хочешь сказать?”» [Там же. С. 31]. В норме модусные смыслы в высказывании не выражаются, их экспликация – это реакция говорящего на коммуникативное напряжение, например, колебания, связанные с выбором слова, сбой вербализации (оговорки), а также возможный сбой понимания. В таких случаях в речи говорящего появляются метаязыковые высказывания, представляющие собой автокомментирование собственного речевого поведения [Вепрева, 2002]. К проявлениям метаязыковой деятельности мы относим и автокоррекцию – частичное или полное изменение уже произнесенного фрагмента высказывания. Метаязыковые элементы автокоррекции не только служат сигналом для слушателя о вносимой поправке, но и позволяют снять коммуникативное напряжение, возникшее в процессе коммуникации.

Цесарская А. Е ., Шестопалова В. И. Метапоказатели автокоррекции в разговорной речи // Вестн. НГУ. Серия: История, филология. 2017. Т. 16, № 9: Филология. С. 65–75.

ISSN 1818-7919. Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2017. Том 16, № 9: Филология © А. Е. Цесарская, В. И. Шестопалова, 2017

В рамках данной статьи мы определим круг метаязыковых элементов, оформляющих автокоррекцию, опишем их семантико-прагматический потенциал, выявим их функции. Материалом исследования послужили в основном диктофонные и частично блокнотные записи разговорной речи в различных ситуациях непринужденного общения: дома, в автомобиле, в супермаркете, на детской площадке, на кафедре во время перерыва между занятиями и т. д. Сбор материала осуществлялся с 2005 по 2015 г., информантами являются образованные носители русского литературного языка (среди них преподаватели) - жители Приморского края. За единицу исследования принят сам факт автокоррекции (около 2 000 единиц).

Мы определяем автокоррекцию как двойную номинацию, относимую говорящим к одной и той же референтной ситуации.

Анализ материала показал, что между первой и второй вербализациями возможны следующие отношения.

• 1.    Взаимоисключение: И вот я еще там проучилась год. нет. это не год. шесть месяцев //; Но только рассмотряется . рассматривается также еще и гражданский иск // . При данном типе отношений только один из компонентов автокоррекции соответствует замыслу говорящего.

• 2.    Дополнительность, при которой и первая, и вторая вербализации соотносимы с одной референтной ситуацией, но вторая более актуальна в сравнении с первой: И отца значит взяли в сорок втором . в начале сорок второго года //; И приехали / папу призвали в армию . в ряды Красной Армии //.

• 3.    Тождество, когда первая и вторая номинации адекватны сущности обозначаемого, но различаются, например, с точки зрения кодовой принадлежности. Автокоррекция в таком случае имеет толкующий характер: Раньше кедр вырубали планово / когда лесхоз . ну лесное хозяйство было //; У нас есть молодые тестеры / не то что они плохие // И у них вот такая строжесть вот бывает. строгость / да? (слово «строжесть» является индивидуальным употреблением).

Универсальными экспликаторами логико-семантических отношений между элементами автокоррекции являются:

• 1)    союзы и союзные аналоги: Ну если вы будете на следующий день рассылать. то есть на следующую неделю // ; Ну все равно не стоит принимать это все на 100 % чистую моне ту^ или как там говорят. за чистую монету //; Щас на работу выйду / полегче будет. в смысле зарплату получу . я ж уже вышла //;

• 2)    вводно-модальные слова: Иди кати каталку а я. вернее я откачу каталку а ты садись с малышом [в машину];

• 3)    частицы: Они [торты] и тот и этот свежий были // сегодняшний . ну вчерашний //; - Ты видел. слышал / как он [ребенок] орал? - Слышал . не слышал. видел // [Мама с ребенком находились на улице, а папа в машине с закрытыми окнами]; У него не хватает речевых стратегий . речевых тактик даже //;

• 4)    междометия: Это дешевле чем котлетов нажарить. ой . котлетов. котлет //;

• 5)    метатекстовые комментарии, содержащие оценку автором речи первичной вербализации, например, с точки зрения точности номинации: Это асфальтная машина // Она асфальт кладет . или разравнивает . не знаю //; или соответствия языковой норме: По горячим углям . или углям . как правильно не знаю // .

Наибольшим семантическим диапазоном из всех перечисленных метапоказателей обладает пояснительный союз то есть , поскольку он в отличие от остальных может связывать компоненты автокоррекции, представленные во всех типах отношений: дополнительности, тождества, взаимоисключения.

Союз то есть - многозначный и многофункциональный союз: он служит для выражения различных отношений как между высказываниями (или его частями), так и между более крупными частями текста. Исследователями отмечается, что привычный контекст для то есть - пояснение, разъяснение, толкование [Ляпон, 1986. С. 82; СССРЯ, 2001. С. 132]. Особенность этого союза в том, что его значение осложнено метаязыковой функцией: он вводит в высказывание номинацию для уже выраженного вербально фрагмента неязыковой действительности (двойная вербализация одной и той же референтной ситуации), при этом оба изложения оцениваются говорящим как равно возможные [Ляпон, 1986. С. 82]. Поясни- тельная семантика предполагает, что тождество, установленное союзом, не является полным: повторная номинация привносит новую информацию об описываемом фрагменте действительности. Таким образом, союз то есть выражает «одновременно идею тождества и разграничения», когда необходимость второй экспликации коммуникативно оправдана... тремя мотивами: сообщаемое в первой части, во-первых, не вполне точно и адекватно, во-вторых, точно и адекватно, но недостаточно ясно и облечено в необычную словесную форму и потому требует толкования, в-третьих, отвлеченно, обобщенно и потому также требует иллюстрирующего, конкретизирующего комментирования» [Ляпон, 1986. С. 82]. Коллективом авторов «Словаря служебных слов русского языка», кроме пояснительной и толковательной, выделена еще одна функция - корректировочная: Она его уважала, то есть, вернее, хотела уважать, но он вел себя так, что лишал ее этой возможности; - Сколько ты заплатил за словарь? - Сто. То есть 98. [СССРЯ, 2001. С. 132-134].

Семантической разноплановостью союза то есть обусловлена его широкая употребительность в спонтанных разговорных автокоррекциях различной природы.

Так, в случае, когда корректируемый и корректирующий компоненты дополняют друг друга, реализуется доминанта союза - пояснение. Союз то есть соотносит две вербализации, относящиеся к одной референтной ситуации, но не равнозначные семантически: вторая номинация уточняет, конкретизирует первую. Смысл вербализован, но, с точки зрения говорящего, требуется информативное дополнение, без которого невозможна адекватная интерпретация речевого произведения слушающим. Между корректируемым и корректирующим компонентами могут устанавливаться отношения общего и частного (отношения включения), когда информативная недостаточность левого компонента обусловлена следующими факторами:

• •    семантическая «размытость» лексической единицы: За отчетный период ... то есть с мая по декабрь 2014 года //; А она-то молоденькая девчонка была / он был в штабе флота / ее приняли без всяких / значит / ну... что называется / блата / без всего ... то есть без всяких конкурсов / потому что условие было одно / чтоб давали флотский концерт по вечерам //;

• •    контекстно-обусловленное употребление: Пропуска будут номерные ... то есть на машину //.

В других случаях первая и вторая вербализации представляют объект номинации в разных аспектах: А он этот то старичок мой шофер ... то есть свекор / а он его звали Игнаха-красильщик [смеется] / он красил / бегал с кистью //; И это... и там только определенное количество знаков ... то есть длинную эсэмэску не отошлешь //. Особенностью поясняющего союза то есть является то, что он может иметь оттенок каузальности (причинно-следственности): Она [квартира] с отделкой ... то есть в нее можно заехать и жить // [с отделкой, следовательно, можно заехать и жить].

Эксплицируя отношения полного смыслового тождества корректируемого и корректирующего, союз то есть выполняет функцию толкования. Обе номинации объекта действительности семантически соотнесены, но вторая представляется говорящему более доступной для восприятия слушающим (первая вербализация - для себя, вторая - для слушающего): Здесь два корня / антропо ... то есть человек //; Наивная картина мира свойственна обыденному сознанию... то есть ненаучное //; Концепт репрезентируется свободными сочетаниями ^ то есть простыми словосочетаниями // [имеются в виду не фразеологизированные сочетания].

В автокоррекции, первая и вторая вербализации которой находятся в отношениях взаимоисключения, союз то есть выполняет корректировочную функцию, маркируя левый компонент как полностью не соответствующий замыслу говорящего: Заходи ... то есть выходи //; или языковым нормам: [Ребенку] Кашать будешь... то есть кушать будешь [кашу] ? //.

Семантической разноплановостью союза то есть обусловлена его функциональная самодостаточность: случаи употребления конкретизаторов (в роли которых могут выступать ме-татекстовые комментарии) при нем единичны: Интересная позиция у Кара-Мурзы ... то есть Кара-Мурза … потому что женские фамилии не склоняются .

Функциональным аналогом союза то есть в разговорных автокоррекциях является выражение в смысле. Семантикой этого выражения предопределена его метаязыковая нагрузка - пояснение, уточнение. Кроме того, оборот в смысле сигнализирует о вербализации скрытого, невербализованного в левом контексте смысла («говоря А, имею в виду Б»): - У тебя новый комп? - Предки купили. ну в смысле в кредит взяли //. Хотя формально факт покупки и состоялся (ср. «купить в кредит»), но в сознании говорящего «взять в кредит» - это не то же самое, что «купить». Кроме уточнения значения высказывания, в смысле может иметь дополнительную прагматическую нагрузку: оно отсылает слушающего к конситуации, без учета которой невозможна адекватная реконструкция смысла: Принеси Леше зубную щетку / зубы почистить. в смысле с пастой // [ребенок любит чистить зубы каждый раз после еды, но с пастой чистит только утром и вечером]; [О необходимости приобретения второго компьютера] Ну в интернет можно лазить по вайфаю дома. в смысле. ты с одного / я с другого // [в квартире уже установлен Wi-Fi, который передает интернет на телевизор и единственный компьютер, конситуацию составляет информация о том, что «лазить в интернет» на данный момент может только один член семьи].

Информативная неполнота левого компонента может быть обусловлена природой единицы, употребленной в качестве корректируемого: Он дорогу перешел. голубь в смысле // (местоимение); [о кормлении ребенка] Ну рыбу надо будет стоя кормить. в смысле когда машина остановится // [употребление многозначного слова стоять - 1) вертикальное положение; 2) неподвижность].

Для оборота в смысле , в отличие от союза то есть , не характерна функция толкования. Случаи, когда оборот в смысле оформляет автокоррекцию, компоненты которой находятся в отношениях взаимоисключения, единичны, при этом употребление этого слова несамостоятельно: Не слова путаю. а. ой. в смысле не цвета путаю. а слова .

Итак, союз то есть в автокоррекции выполняет следующие функции: во-первых, соединяет компоненты, находящиеся в разных типах логико-семантических отношений, во-вторых, является средством пояснения, толкования, что соответствует его семантике. Употребление союзного аналога в смысле в автокоррекции ограниченно.

Другие метапоказатели автокоррекции ( вернее / точнее , не . ( а ) / нет , или / либо , то ли . то ли ) не обладают настолько широким функционально-прагматическим потенциалом и, как правило, встречаются только в определенных типах автокоррекции.

Организующие конструкцию автокоррекции вводно-модальные слова вернее / точнее являются «собственно метаязыковыми операторами», что отражено в их лексическом значении. М. В. Ляпон относит их к единицам, «градуирующим адекватность формулировок сущности обозначаемого» [1986. С. 87]. При помощи этих метапоказателей говорящий маркирует первую номинацию как не отражающую языковую ситуацию, как бы зачеркивает ее, а затем вводит вторую, более соответствующую его замыслу.

Основное условие употребления этих метапоказателей - наличие отношений взаимоисключения между левым и правым компонентом: Ц. сегодня не приедут уже. вернее не позвонят уже //; У нас вторая ревакцинация. вернее первая // [речь ведется о прививке АКДС, предусматривающей вакцинацию и несколько последующих ревакцинаций]; Металл нагревается при расширении . вернее расширяется при нагревании //. Говорящий в подобных случаях не соотносит обе номинации как одинаково возможные, что подчеркивается возможностью сочетания вернее с союзом не . а : Леш / не крутись под ногами // Я и так уже из-за тебя уронил пиццу. вернее я ее не уронил . я ее поймал //; Здесь чередование . вернее . не чередование / а после К // [о правиле, согласно которому к основе прилагательного на заднеязычный присоединяется окончание - ий , а не -ый ]; Государство в среднем тратит. не государство вернее . субъект Федерации тратит //.

Метапоказатели вернее / верней , точнее эксплицируют оценку высказывания говорящим также и с позиций соответствия языковой норме: Вклю чат все. включа т вернее //; Если говорить о миграции. а точнее об миграции // [случай гиперкоррекции]; Все виски выпили. вернее весь виски выпили? //

Элемент вернее может присоединять к себе в качестве конкретизатора развернутый мета-текстовый комментарий, усиливающий его метаязыковую нагрузку: В последнее время появились таблетки экстази . вернее . я неправильно сказала / они давно были! На них появилась надпись «евро» //. Метакомментарий я неправильно сказала дополнительно указывает на некорректность первой вербализации появились таблетки .

Таким образом, метаязыковая нагрузка элементов вернее / точнее - собственно корректировка, когда первичная вербализация квалифицируется говорящим как не соответствующая его замыслу или не отвечающая языковым нормам.

Взаимоисключающий характер отношений между корректируемым и корректирующим компонентами автокоррекции может подчеркиваться метапоказателями нет / не . а (компонент а факультативен), которые употребляются для внесения поправки, отрицающей ранее сказанное. Семантика этих элементов не подразумевает возможности выбора языковых средств для обозначения фрагмента неязыковой действительности. Метапоказатели нет / не . а маркируют левый компонент как некорректный, абсолютно не соответствующий замыслу говорящего или нормам кодифицированного литературного языка: Какая здесь криминогенная обстановка . ситуация . не ситуация . обстановка все-таки? //; Мы ее с гада... не с года. с двух лет водили //; Это же люди туда наверное ложат еду / там чё-нибудь. [смеются] это ведь положить надо говорить а не ложить да? //; Это домик для птички. скворешник . ой нет . это кормушка // ; Позавчера кстати я с ними разговаривал. нет . два дня назад //.

Семантика отрицания предопределяет метаязыковую нагрузку элементов нет / не . а : метапоказатель эксплицирует установку говорящего «Теперь я уверен в точности формулировки».

В организации корректировки могут участвовать союзы или / либо . Они оформляют отношения альтернативы и также могут быть осложнены «метаязыковым назначением» [Ляпон, 1986. С. 70]: в основе функционирования союза или лежит идея выбора.

Употребление союзов или и либо эксплицирует равноправие первой и последующей номинаций, поскольку « или вносит информацию не только о том, что из двух версий только одна имеет место в действительности, но одновременно и о том, что говорящий не знает, какая именно» [Там же. С. 90]. Метаязыковая нагрузка или реализуется в идее «безразличного выбора»: «говорящий устанавливает отношения равноправия между называемыми реалиями, предполагая, что он сам либо адресат, либо третье лицо имеет возможность предпочесть что-то одно из представленного набора (ряда) - безразлично что» [СССРЯ, 2001. С. 123-131].

В структуре автокоррекции союз или соединяет две номинации, находящиеся в разных отношениях:

• •    взаимоисключения ( или -разделительный), при этом или эксплицирует прагматическую установку говорящего «правильно что-то одно, но я не знаю что»: Я же его вообще не видела ни раз . или один // Я маленькая вообще была //; Пробка в оба. в обоих направлениях. или в обеих //; Одну такую камбалу хорошую / вот / прям с килограмм / не меньше // Жировая камбала // Ну штук 12 красноперок // Таких / некрупненьких / И два. или три . медведки //;

• •    дополнительности ( или -пояснительный): Мы. в тридцать восьмом. но дед от мой от. или как сказать. муж то мой / он старше меня на восемь лет или на семь ли / он приехал с Дальнего то Востока //;

• •    тождества: А ты помнишь / где мама под муку спрятала / в кладовке . или как ее называли. п иддашек //.

Идеей безразличного выбора предопределена прагматическая направленность союза или в автокоррекциях: говорящий как бы извиняется перед слушающим за свое «незнание» и / или предлагает тому самостоятельно сделать выбор из двух представленных вербализаций. Метаязыковая нагруженность или / либо подчеркивается присоединением развернутых метакомментариев, употребленных в качестве конкретизаторов: А она э-э-э познакомилась с однём [одним] ну / тоже солдатом . или кто он там был не знаю //; [отвечает ребенку, сказавшему «спасибо»] Пожалуйста / Леша. ну или как там надо отвечать / короче / разбирайтесь сами //; Она купила тунику . или тунИку . не знаю / как там правильно //; Щас почищу / потому что его [яблоко] сверху обрабатывают воском . ну либо парафином я не знаю // .

Особенность союзов или и либо как метапоказателей в том, что они не маркируют ни одну из вербализаций как адекватную или неадекватную. Корректность / некорректность левого и правого компонентов определяется формально их положением относительно друг друга.

Синонимичным или, либо является союз то ли . то ли, в семантике которого также присутствует идея альтернативы, выбора. То ли . то ли - разделительный союз, поэтому он мо- жет оформлять только отношения взаимоисключения: Самое интересное вот этот м-м где-то кафе… то ли забегаловка / какая-то «Наири» //; То ли Зубо́ вский… то ли Зу́ бовский проезд… то ли бульвар //.

Метапоказатели то есть , в смысле , вернее / точнее , нет / не … а , или / либо в структуре автокоррекции, кроме экспликации семантических отношений между корректируемым и корректирующим, а также прагматических установок говорящего, выполняют функцию дискурсивных слов: отражая процесс речепорождения, они, наряду со средствами хезитации, сигнализируют о сбоях, затруднениях вербализации. Особенно ярко дискурсивный характер употребления этих слов проявляется в автокоррекциях, компоненты которых находятся в отношениях взаимоисключения, т. е. в тех, в которых только одна вербализация соотносима с референтной ситуацией: [ребенку] Пойдем наденем памперс / штанишки / курточку / рубашку … то есть футболку //; [ребенку] Зачем ты эти тапочки таскаешь? Ты как кошка … собачка вернее //; А мы в командировке / да / здесь и... завтра ... нет ... утром… послезавтра в 7 утра в Лучегорск ещё два дня / ага / на автобусе //; Вполне может быть знаешь почему / потому что я основной квартиросъемщик / допустим там... или как-то там ... или кто ? ну я разберусь //.

Спонтанный характер речепроизводства обусловливает появление в речевой цепи маркеров автокоррекции, которые в лингвистической литературе получили характеристику десе-мантизированных элементов. В спонтанных автокоррекциях частотно употребление частицы ну , реже – вот , а также междометий ой , тьфу , блин .

Частицы ну , вот относятся к специфически разговорным частицам [Земская, 2006. С. 93]. При этом чем меньше степень обдуманности, подготовленности речевого произведения, тем выше частотность этих лексем в высказывании [Дараган, 2002]. В исследованиях, посвященных описанию частиц ну и вот , отмечается дискурсивный характер их употребления: они сигнализируют о сбоях и задержках в механизме кодирования, комментируют сам факт производства высказывания, отражают активное отношение говорящего к процессу порождения текста (наличие контроля над вербализацией), обеспечивая тем самым взаимодействие говорящего и слушающего [Дараган, 2002; Земская, 2006; Разлогова, 1996; 2003].

Частица ну в качестве маркера автокоррекции сигнализирует, во-первых, о коммуникативных затруднениях говорящего («не могу найти слово»); во-вторых, о сбоях в механизмах вербализации («сказал не то»); в-третьих, о введении в высказывание дополнительных незапланированных сегментов («нужно добавить»).

В первом случае употребление ну свидетельствует о затруднениях говорящего в выборе словесного выражения и отражает процесс поиска им наиболее адекватной замыслу номинативной единицы ‒ «блуждание вокруг денотата» [Ляпон, 1989. С. 25], «явление на кончике языка» [Brownand, McNeill, 1966]: Дело в том что подтвердить полиомиелит … остеомиелит … ой не остеомиелит … а… как его… ну хрупкость костей … исследование нужно проводить //; – Он показывал там… определенные… ‒ Ну что птицы умеют. – Да / навыки / даже не навыки я бы сказал / а… ну например / то что совы близко не видят //. Здесь номинация так и не найдена, дается описание ситуации.

Во втором случае ну эксплицирует реакцию говорящего на произошедший сбой вербализации, когда сказанное говорящим не соответствует его замыслу, фрагменту действительности и требует корректировки: У нас все тетки оставили машины… ну большинство ... скажем так //; А соседи / они у нас взяли квартиру 32 тысячи… ну они не у нас взяли //; Я всегда первая прихожу [на детскую площадку] … ну … не всегда… практически всегда //.

В третьем случае ну является сигналом вставки в структуру высказывания незапланированного сегмента, содержащего добавочную информацию: Я вчера пришла к той / которая занимается аспирантами … ну по стипендии //; Я в Японии так же на нашем … ну на пароходе был / не помню какого года //.

Кроме функции сигнала речи, ну в автокоррекциях может иметь значение акцентирующего слова и выступать в качестве актуализатора значимой информации: [продавец показывает куртку с «умной» тканью] Вот // Сохраняет 20 % тепла … ну тепла тела //; Ладно / короче / там называется это всё дело курорт Цзиньшитань / за сэз / свободная экономическая зона / где-то в минут в сорока езды на электричке … ну … скоростная электричка там от вокзала на автобусе долго ехать от центра //.

Появление в речевой цепи частицы вот является реакцией на сбои в процессах порождения высказывания - коммуникативные затруднения говорящего. Но, в отличие от ну , частица вот в автокоррекции маркирует удачное завершение поиска словесного оформления, что подчеркивается ее постпозитивным употреблением: Когда что-то случается / ты сразу начинаешь искать поводы … нет… даже не поводы… доводы … доказательства моей вины . вот //; Моя мама родилась / вот там Китай-Городе. Дальне . как это / Междуречье / вот //.

Наряду с частицами в качестве маркеров коммуникативного затруднения в автокоррекциях употребляются слова-хезитации это самое, это, как ее / его, как это там, как и т. д: Я вот желтый [вагончик] ... этот . голубой нашла / а желтый где-то не знаю //; Это ж в каком состоянии пешеходный перех [*переход] ... ой . это самое . переезд [железнодорожный] //; Они [эмоциональные состояния] могут быть как легкими / например тоска . ой не тоска. что там . скука / грусть //; Начнем с того , что машинка не практичная вещь. ой . не машинка , а как ее . электробритва //.

Междометия ой , тьфу , блин , служащие «для нерасчлененного выражения чувств, ощущений, душевных состояний и других (часто непроизвольных) эмоциональных и эмоциональноволевых реакций на окружающую действительность» [Русская грамматика, 1980. С. 731], «могут быть отнесены к полюсу самовыражения говорящего» [Разлогова, 2003. С. 159]. В автокоррекции такие слова эксплицируют оценку говорящим первой номинации как крайне неудачной и употребляются как выражение внезапно замеченной речевой оплошности: Я еще вчера хотела. ой сегодня хотела тебя спросить //; Может «Мария-Прим» сдо [*сдохла]... ой [хихикнул, поняв, что выразился слишком грубо] померла //; А я что-то не вижу вывески палаты . тьфу . экспедиции // [имеется в виду «Земельная кадастровая палата» и «Геологическая экспедиция»]; У нас в этом доме / на Фокина . ой тьфу блин . в Ле-созаводске // .

Таким образом, междометия эксплицируют реакцию говорящего на сбой вербализации, их наличие в автокоррекции подтверждает спонтанный характер последней.

Введение повторной номинации может сопровождаться употреблением оборотов речи, являющихся средством комментирования говорящим собственного речевого поведения -метатекстовых комментариев. В соответствии со своим семантико-прагматическим потенциалом подобные ремарки в автокоррекции выполняют функцию маркеров оценки способа вербализации (по шкале «хорошо - плохо»), маркеров чужой речи, маркеров апелляции к слушающему, маркеров поиска.

В качестве оценочных метакомментариев употребляются языковые единицы, содержащие в своем лексическом значении оценочный компонент: - Папа щас пожрет. - Не пожрет / а покушает . а лучше поест //; С тыща девятьсот шестьдесят шейсятого / по шейсят четвертый год хлеб. какой шейсят четвертый? Да / по шейсят. по шейсят шестой наверно даже // [синтаксический фразеологизм с компонентом «какой (это) + сущ. в Им. п.» имеет явную оценочную природу]. Часто подобные комментарии включают в себя глаголы, называющие речевые действия ( сказать , говорить ): На первое место был поставлен русский язык . ой. что я говорю . история конечно //; Окна всегда были открыты // И зимой я открывал [окна]... ой. вру зимой / когда окна заклеивали / тряпкой с мылом / все закрыто было //; Не // Нурофен конечно действенная штука. действующая . не действенная. не по-русски говорю //; Большой резонанс вызвал арест российских летчиков в 2001-м году. в 2011-м году конечно // [высокая степень достоверности в семантике вводного слова конечно позволяет отнести его к маркерам оценки по шкале «хорошо - плохо»].

Метаязыковым значением осложнен повтор корректируемой номинации: Настоящая осень // Бабья осень . Бабья осень [смеется]... Бабье лето //; Я всегда до комфортной температуры . ой. температуры . до комфортной скорости добираю / чтоб лучше машину контролировать // . Такие повторы имеют явную прагматическую направленность: говорящий таким образом привлекает внимание слушающего к вносимой поправке.

Имплицитно оценочными являются обороты с перформативами со значением речемыслительной деятельности: Нечего было убегать. сбегать. я бы даже сказала //; А у тебя какое образование? - 11. ой 10 классов я хотела сказать //; Не в состоянии один человек. я имею в виду одно семейство / у которого будет собственность / оно не может реконст- руировать / э-э-э как раз возобновление вот этих вот природных богатств //. Они сигнализируют о недостаточности семантического наполнения первой вербализации или даже о несоответствии ее замыслу говорящего («я сказал не то, что хотел»).

Косвенную оценку способа вербализации содержат метатекстовые вставки, в которых говорящий пытается дать рациональное объяснение своего речевого поведения, например обосновывает корректность / некорректность номинации: Это неплохой текст марке_́ тинга … или ма_́ ркетинга … кстати два ударения допустимы //; [на занятии при опросе студентов] Дальше Саша … ой Саша уже был … Алеша //; или называет причины возникшего сбоя вербализации: Они [голуби] меня заметили / когда я еще с магазина кулек в пакете нес… вернее… не выспался … пшено в пакете // [сказал неправильно, потому что не выспался].

В качестве оценочных ремарок могут употребляться лексические единицы с семантикой «приблизительности», «неточной» передачи информации, некатегоричности речи [Лаптева, 2003; 2004; Разлогова, 2003; Шмелева, 1987]: Он при парк [*при парке] … он находится в парк [*в парке]… ну как бы в зоне вот этого вот //; Вы знаете / я раньше когда был молодой / я как-то старался / воздерживался ну / всётки дома говорили / я знаю по это [по-украински] / а щас я не воздерживаюсь / я вот наоборот / нарочно где-то могу вставить хохляцкое слово… то есть я так что вот сейчас вот как-то вот так принадлежность себя к хохлам не скрываю типа того что //. Употребляя подобные клише, говорящий дистанцируется от собственной речи, частично снимает с себя ответственность за выбранную им языковую единицу. В условиях автокоррекции эти метапоказатели сигнализируют о том, что повторная вербализация не претендует на полную адекватность замыслу и поиск нужного слова мог быть продолжен.

Маркеры чужой речи – авторизующие показатели – мотивируют необходимость адаптации словесного выражения в соответствии с коммуникативными возможностями или ожиданиями слушающего: А ну начала же рассказывать как в воскресенье они собрались ехать в ресторан / а она задумала вот сделать как русское пати / дома… как она сказала … то есть русское… русскую еду она же приезжала сюда с ним и решила его как бы там… сделать домашнюю еду //; Почему я считаю / что нам больше повезло в те годы… / потому что мы все учились бесплатно / ну / на 99 процентов никто не работал // А не надо было… То есть работали / вот / например / у меня… мой будущий муж… / он учился на строительном факультете ДВПИ… / у них работали … это называлось не работали… подрабатывали //.

Маркеры оценки способа вербализации, чужой речи, кроме выражения отношения говорящего к содержанию речи, способу вербализации, мотивируют необходимость корректировки, т. е. несут двойную прагматическую нагрузку.

Метакомментарии, содержащие апелляцию к собеседнику, актуализируют фактор адресата в программе коммуникативного взаимодействия говорящего и слушающего. Направленность на слушающего проявляется в адресованности высказывания – наличии в нем форм 2-го лица: Мы тогда на саньке [автомобиль Nissan Sunny] поехали… ой… подожди … нет… на филдере уже //. В автокоррекции средства адресатности, кроме привлечения внимания собеседника к вносимой поправке, выполняют функцию маркеров вежливости: У нас росли цены … простите … тарифы //.

Привлечение собеседника к процессу поиска адекватного словесного выражения осуществляется при помощи метаоператоров, содержащих эксплицитно или имплицитно в своей семантике компонент «не знаю»: Нажимает кнопочку этот там м… майор … или как он … его чина я не знаю //; Но вырос я здесь / на Дальнем Востоке // В Хабаровском крае // Ну здесь / тоже… по призванию … или по переселению / как угодно // [«я не знаю, какое именование предпочесть, поэтому оставляю это на ваш выбор»].

Отметим, что маркеры апелляции к слушающему совместимы с маркерами оценки способа вербализации, поскольку, привлекая внимание собеседника к корректировке, подключая собеседника сначала к оценке, а затем и к поиску оптимального словесного оформления, говорящий тем самым признает некорректность собственного словоупотребления.

Метакомментарии – маркеры поиска – выполняют функцию хезитаций, отражают процесс порождения высказывания: На Леонова там темно… Ой не темно / а… как это называет- ся… тень //; Замполит… не замполит / а он назывался тогда… как же он назывался… типа заместитель начальника пароходства при полите… Как же он назывался... //.

В значении метатекстовых комментариев, эксплицирующих оценку адекватности номинации сущности обозначаемого, а также ее нормативности, узуальности, присутствует элемент самовыражения говорящего (проявление его языковых предпочтений), что подтверждает адресантно-адресатный характер их употребления в автокоррекциях.

Подводя итоги нашего исследования, мы можем сделать вывод: автокоррекция характеризуется определенным набором метаязыковых элементов, представленных единицами разной лингвистической природы: союзами ( то есть , в смысле , не … а , или / либо , то ли … то ли ), вводно-модальными словами ( вернее , точнее ), частицами ( ну , вот , даже ), междометиями ( ой , тьфу , блин ), метатекстовыми комментариями. Анализ употребления метапоказателей автокоррекции позволяет говорить об их функциональной общности: во-первых, они эксплицируют отношения между компонентами конструкции, указывая на связь последних. Во-вторых, являются средствами уточнения референции высказывания. В-третьих, эксплицируют оценку говорящим собственной речи. В-четвертых, организуют процесс речепорождения.