Между Россией и Америкой: поэтика книги Д. Бурлюка «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу»

EDN: PHLPNE

Введение. Д. Бурлюк впервые оказался в Америке 2 сентября 1922 г., приехав туда из Японии. Два насыщенных событиями и творческими открытиями года остались позади; в Стране Восходящего солнца «отцом российского футуризма» было написано около трёхсот пейзажей и множество стихов, которые позже войдут в книги «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу», «Маруся-сан» и «1/2 века». Однако слава, которую поэт снискал в Японии, не последовала за ним в Америку: даже таможенник, пропускавший груз Бурлюков при въезде, не стал брать с его картин пошлину, посчитав, что они не представляют художественной ценности¹. Поэту предстояло начать жизнь с чистого листа.

Книга «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу», изданная при посредстве кооператива «Русский голос» становится промежуточным итогом его усилий. Представляя собой первое издание стихов Д. Бурлюка в Америке, она играет особую роль в его творческом наследии: так, именно здесь впервые появляется образ Нью-Йорка, предстающего, с одной стороны, как конкретное, осваиваемое пространство новой жизни, с другой же – как пространство символизируемое2. Эта «пограничность» книги, разделяющей два периода творчества поэта – «японский» и «американский» – придаёт нашему исследованию особую значимость, актуальность: сегодня, когда вопрос о месте Д. Бурлюка в русском литературном каноне активно переосмысляется, назревает необходимость выделить и описать черты, характерные для разных этапов его творческой биографии. В данной статье впервые предприни- мается попытка целостного анализа книги «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу» как части литературного наследия поэта.

Кроме того, научная новизна исследования связана с интермедиальным характером цикла Д. Бур-люка, демонстрирующего взаимодействие поэтического слова и изобразительного искусства, которое является одной из черт, определяющих поэтику футуризма. Исследование интермедиальности в русской литературе представляет собой одну из актуальных задач современного литературоведения [Шевченко Е.С., с. 127]. Интересную перспективу для исследования открывает и включение Д. Бурлюка в ряд «пишущих художников и рисующих писателей» первой волны русской эмиграции: Л.У. Звонарева и О.В. Звонарев отмечают, что программный универсализм является характерной чертой их творчества [Звонарева Л.У., Звонарев О.В., с. 102].

Центральный тезис исследования: книга, выстроенная как подводящая итоги жизни Д. Бурлюка как поэта с 1897 по 1924 гг., прослеживает судьбу творца на фоне исторического времени; образы России и Америки, двух наиболее значимых в жизни поэта, противопоставлены: Россия предстаёт в образе паровоза, а Америка - «собвея», метро.

Материалом исследования послужил сборник стихотворений Д. Бурлюка, составленный в 2022 г. С.Р. Красицким [Бурлюк Д.]. На данный момент это наиболее полное издание стихотворений поэта.

История вопроса. Творческое наследие Д. Бурлюка периода эмиграции остаётся малоизученным. Художественный и исторический контекст, окружающий его произведения, напротив, описан подробно: журналист и историк искусства Е.Л. Деменок посвятил этому периоду жизни поэта статью «Американские адреса Давида Бурлюка» [Деменок Е.Л., 2020].

Интересующая нас книга «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу» становилась предметом научного анализа лишь единожды, в рамках исследования А.А. Арустамовой, посвящённого образу Нью-Йорка в творчестве Д. Бурлюка [Арустамова А.А.]. Её статья «Маршрут поэта: Нью-Йорк в поэзии Д. Бурлюка» послужила теоретической опорой для герменевтического анализа текста стихотворений.

Методы исследования. В основу настоящего исследования легли сравнительно-исторический и герменевтический методы.

Результаты исследования. Книга «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу» посвящена 25-летию творческой деятельности Д. Бурлюка (как он указывает на титульном листе, с 1898 по 1923 г.). «Многократно фиксировавший этапы своей биографии» [Деменок Е.Л., 2020, с. 12] поэт использовал этот четвертьвековой юбилей как повод для рефлексии и подведения итогов. Книга, изданная в 1924 году кооперативом «Русский голос», включает 23 стихотворения, картины и автобиографию «Лестница лет моих», или, как он его называет, «Автобиографический конспект Отца Российского футуризма Давида Бурлюка»³. Многосоставность книги затрудняет ее жанровое определение: целостность, создаваемая стихотворениями, картинами, автобиографией, не укладывается в определённые рамки, с одной стороны, представляя собой литературное произведение, а с другой - сближаясь с книгой художника или художественным альбомом. Название книги представляет собой как бы приветствие Д. Бурлюка, адресованное Америке, - поэт впервые представляется, знакомясь с новой страной.

Композиция вошедшего в книгу цикла стихотворений также напоминает «автобиографический конспект», линию жизни: от стихотворения, которое Д. Бурлюк называет первым в своём творчестве (стихотворение «Ты богиня средь храма прекрасная^»: оно датировано 1897 г., несмотря на то что стартовой «точкой отсчёта» на титульном листе называется 1898 год) до эмиграции. «Первое стихотворение» выступает в роли своеобразного вступления: его финальные строки «Овеваемый мрачными ветрами / Я пойду в свой неведомый путь» [Д. Бурлюк, с. 205] приобретает благодаря контексту двоякое прочтение. С одной стороны, возможно, это действительно первое (или одно из первых) стихотворений, написанное Д. Бурлюком. С другой - оно переосмысляется, превращаясь в отправную точку пути Д. Бурлюка как лирического героя.

Стоит отметить, что «Первое стихотворение» воплощает собой яркий визуальный образ, предвосхищающий дальнейшее интермедиальное направление творчества Д. Бурлюка; на протяжении всей книги важную роль будут играть визуальные, в том числе цветовые образы, значение которых возрас- тает и переосмысляется в творчестве художников XX в. в связи с разработкой теории цвета художниками-абстракционистами и супрематистами [Столярова Е.Г., Давыдов А.В.].

Стихи в книге расположены в порядке, который легко сопоставить с хронологией жизни поэта: первое произведение, эмиграция в Японию, мысли о Родине и революции, переезд в Америку. Но это не только хроника жизни поэта: это и отражение исторического контекста, окружающего его личную судьбу, глобальные изменения, ход времени. Время и его движение – сквозные темы Д. Бурлюка-художника [Шевчук В.С., 2020], но они также важны для его литературного творчества. В статье «Эстетические и художественные особенности портретного экфрасиса в лирике Д. Бурлюка» мы отмечали, что данной теме посвящено значительное число стихотворений [Еременко Е.Е., с. 48-69].

О присутствии в книге темы «глобального времени» свидетельствует то, что помещённые в начале книги стихотворения «Спорщики», «Раздолье время», «Фиал небес» написаны в манере, близкой к символизму; с одной стороны, можно предположить, что они как бы представляют собой «старый мир», в котором поэт живёт до отъезда из России. С другой стороны, в стихотворениях «Раздолье время», «Весна», «Фиал небес» звучит тема весны, надежды и молодости: «Поднял он стрелу ликуя // И воскликнул: – сердце щит! // Буду жить в весенних струях // Птаха где любви пищит!» [Бурлюк Д., с. 207], «Фиал фиалковых небес // Над вешним лесом опрокинут…» [Бурлюк Д., с. 208]. Эти стихотворения оптимистичны, в них звучат не только мотивы, ассоциирующиеся с прошлым, но и надежда на будущее.

Стихотворение «Жуэль» тоже написано в символистской манере, однако оно прокладывает мостик между частями книги. Как указывается, оно написано на архипелаге Бонин, в Японии, в т. ч. и следующий текст – «Предчувствие».

Среди стихотворений, включённых в книгу, ещё два Д. Бурлюк напишет о себе и своей жизни: это тексты «Моя доброта» и «Путь». Ведущей темой для остальной части книги, однако, станут раздумья о России и Америке; в этих стихах Д. Бурлюк размышляет об итогах революции и начинает выстраивать образ Нью-Йорка.

Нью-Йорк, встретивший поэта отнюдь не дружелюбно, обретает в стихах Д. Бурлюка черты, характерные для русской урбанистической поэзии – это одновременно и свидетельство прогресса, и безжалостное, безразличное пространство, торжество мещанства и воплощение величия человеческого духа. А. Арустамова пишет, что одним из характерных образов, связанных с Нью-Йорком, становится образ метро, или, как его называет поэт, «собвея»: «Этот подземный мир ассоциируется с миром мертвых, не случайно в стихотворениях поэта и живописца Д. Бурлюка появляется отсылка к аллегорическому сюжету европейского искусства – сюжету плясок смерти – “Экспресс скакал, ища свою утеху, // Стуча костьми, как скачут мертвецы...” <…> Образы низа (платформ, канализации, подвалов, провалов) и связанные с ними мотивы (гниения, разложения, пляски мертвецов) характерны для американских стихов Д. Бурлюка»4. Нью-Йорк – это «клоака парадная зданий» [Д. Бурлюк, с. 222]. Интересно, что при этом в «автобиографическом конспекте» он отзывается об Америке положительно5; это оставляет открытым вопрос о восприятии Д. Бурлюком своего окружения в стихах и в интервью – ровно те же разногласия, как будет видно ниже, мы увидим и в описании Советской России. Пока предположим, что Д. Бурлюк со свойственной ему попыткой охватить всё и совместить разные точки зрения на объект осмысляет описываемые пространства с различных ракурсов.

Представляется интересной оппозиция «Россия – Америка», выстраиваемая в этой книге Д. Бурлюком. Цветообразы здесь немногочисленны, но ярки. Единственный цвет, который характеризует Нью-Йорк, это чёрный: «Экспресс сверлился бурей в подземелья, // Десятки верст гремел поспешно ход – // Рабом, хватившим много зелья, // Кому стал черным небосвод», «И, в такт стенаньям, мчалися вагоны – // В пространстве черные…» [Бурлюк Д., с. 222]. Россию же он рисует голубыми, зе- леными, серыми, прозрачно-льдистыми тонами. Читатель видит перед своим внутренним взором и «Тайги – лесного исполина // Аквамариновой узор», и серые скалы вокруг Байкала, и «Далекий лес прозрачный и немой» [Бурлюк Д., с. 222].

Кроме того, если Нью-Йорк и – шире – Америка вообще воплощены в образе «лязгающего пастью собвея», которому «никогда ничего не жаль» [Бурлюк Д., с. 220], то Россия представлена в образе паровоза (стихотворения «Байкал», «Экспресс России»). С ним связывается тема движения исторического времени, а также бескрайнего пространства страны – пространства свободы, которую обретает народ. Несмотря на комплиментарный тон воспоминаний Д. Бурлюка, где он положительно отзывается о советском строе6, здесь свобода и простор представляются захватывающими дух, но также и пугающими. Россия у Д. Бурлюка – «экспресс, испуганный пустынностью полей» [Бурлюк Д., с. 215]. Эту тему продолжают и следующие стихотворения: «Воспоминание» («Свободой ветер снова восхищён» [Бурлюк Д., с. 217]) «Картина Бориса Григорьева (сонет)» («Полей свободы Руси – мало» [Бур-люк Д., с. 219]). Такое понимание вопроса, однако, не только противопоставляет, но и сближает образы двух стран. Важно отметить, что, в стихотворении «Экспресс России» мы видим образ, также близкий «пляске смерти»: экспресс едет сквозь осеннюю ночь, «Гоня перед собой снопом огня и пара, / Безумно скачущих по оспинам равнин, / Толпу теней, как жертву некой кары» [Бурлюк Д., с. 215].

Отметим: «Железнодорожный дискурс», типичный для поэзии Серебряного века [Ковалева Е.А., с. 86], важен и для стихотворений Д. Бурлюка. Образ поезда встречается в стихотворениях «Зимний поезд», «Плаксивый железнодорожный пейзаж», «Под ногами зачастую…», «Приём Хлебникова» и др. Интересно, что в последнем этот образ вновь связан с темой движения времени – на этот раз личного, а не исторического. Автор использует его, создавая свой портрет, где «сетка морщин на изображённом лице – это “рельсы тревог и волнений, // Где взрывных раздумий проносились кручины – // Поезда дребезжавшие в исступленьи” Следы времени становятся следами опыта, переживаний, “взрывающих” внутренний мир» [Еременко Е.Е., с. 48-71].

Финальным аккордом книги становится стихотворение «Камень», написанное, как указано, в 1922 г. на Эношиме. Здесь Д. Бурлюк предстает непривычно меланхоличным. Суета мешает, загрязняет душу: «Лежавший камень при дороге // И возлюбивший глубину, // Его грязнили пылью мили – // Бо-готворитель – тишину». Жизнь здесь словно проходит мимо, выглядит чуждой: «…томит буднично – пыль // Когда, все мимо, «вечно мимо»!.. // Свист, шарканье, автомобиль...» [Д. Бурлюк, с. 225]. Впрочем, испытания, выпавшие на долю Д. Бурлюка в начале его американской жизни, действительно были велики, а значит, стихотворение, написанное, очевидно, незадолго до отъезда, могло по-прежнему отражать внутреннее ощущение поэта.

Выводы. Книгу «Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу» можно рассматривать как промежуточный этап творчества Д. Бурлюка. Открывающая «американский» период его творчества, она вместе с тем подводит итог художественным исканиям поэта за двадцать пять лет – с 1898 по 1923 гг. Включённые в книгу стихотворения, сопровождаемые «автобиографическим конспектом» «Лестница лет моих», также расположены хронологически: от первого стихотворения до переезда в Америку. Д. Бурлюк осмысляет свою судьбу в контексте исторического времени: он изображает Россию в образе поезда, движение которого – движение истории – ведёт её к свободе, одновременно заманчивой и пугающей. Интересно противопоставление России образу Америки. Если «экспресс России» движется по бескрайнему пространству, то Америка, предстающая в образе метро, или «собвея», как его называет Д. Бурлюк, движется по тёмному пространству подземного тоннеля, напоминающему загробный мир. Образы паровоза и собвея, однако, не только противопоставляют, но и сближают впечатление поэта о двух странах, позволяя, словно на кубистическом полотне, совместить несколько точек зрения на них.