Многодетные семьи в России: историческая трансформация и современное состояние

Введение. В настоящее время пристальное внимание в государственной политике уделяется демографическим проблемам России, обусловленным, главным образом, низкими показателями рождаемости (СКР1 в 2025 г. в отдельных регионах приблизился к 1,0, а в Ленинградской области достиг 0,9032). Наряду со снижением смертности, реализацией мер по повышению культуры здоровьесберегающего поведения одним из направлений демографической политики становится формирование социально-культурных ценностных оснований, во главе которых находится семья.

В науке семья – это «основанная на единой общесемейной деятельности общность людей, связанных узами супружества – родительства – родства, и тем самым осуществляющая воспроизводство населения и преемственность семейных поколений, а также социализацию детей и поддержание существования членов семьи»1.

С позиции макросоциологического подхода семья рассматривается как один из основных социальных институтов, выполняющий роли воспитания, имеющий свои нормы и способы контроля; микросоциологический подход акцентируется на семье как малой социальной группе, ее структуре, возникающих внутри отношениях и моделях поведения, «члены которой объединены совместным проживанием и ведением домашнего хозяйства, эмоциональной связью и взаимными обязанностями по отношению друг к другу»2. Ключевой фигурой, стоявшей у истоков отечественной социологии семьи, считается М.М. Ковалевский3. Теоретический фундамент современной социологии семьи был заложен работами по трансформации семьи в индустриальную эпоху (Коллонтай, 2003), историей семьи и брака (Кавелин, 2013), описанием функций семьи и ее становления через призму этнографического рассмотрения (Сорокин, 2011). Дальнейший социологический анализ семьи проводился в разрезе изучения репродуктивной функции семьи4, межпоколенных отношений внутри данной социальной группы (Голод, 1998).

Основная часть . Основоположником изучения многодетных семей считают Дж. Боссарда, давшего определение данному понятию как семьи с 6 и боле детьми и отмечавшего уникальность среды в таких семьях – буквально социальных микросистемах (Bossard, 1956).

Развитие исследований могодетных семей в отечественной социологии связывают с именем А.Г. Харчева (Харчев, 1964).

Обобщая современные эмпирические исследования многодетных семей (Антонов и др., 2024), в сложившейся тематической направленности выделим 3 вектора.

К первому относятся исследования брачно-семейных установок и влияние на них отдельных факторов.

Исследование О.В. Устиновой, И.В. Пивоваровой показало, что в принятии решения о рождении третьего ребенка доминирующую позицию занимают психологические мотивы, а не экономические и социальные (Устинова, Пивоварова, 2015). Ученые отмечают, что родители, воспитавшие троих и более детей, ощущают повышение собственного авторитета в обществе; круг интересов семьи расширяется. В то же время «невыгодность» многодетности определяется социальнопсихологической уязвимостью больших семей как социального меньшинства.

В другом исследовании в качестве барьеров, препятствующих деторождению среди многодетных, авторы называют возраст и здоровье (Тонких и др., 2025).

Анализ факторов, предопределяющих установки на многодетность в зарубежной литературе, позволяет говорить о более сильном влиянии на репродуктивные убеждения, связанные с многодетностью, со стороны родительской семьи, а не социального окружения (Bálity, Duráczky, 2017).

В.В. Шалин, А.А. Панченко в качестве детерминанты многодетности называют повышение материального благосостояния, улучшение жилищных условий и формирование положительного образа многодетной семьи (Шалин, Панченко, 2019).

Социологические опросы фиксируют положительное отношение россиян к многодетным семьям, родительство сопрягается в сознании граждан с эмоциями радости, многодетность не рассматривается как жертва, а вызывает уважение (59 %)5.

Согласно исследованию А.Ф. Шакировой, помимо него (63 %), наиболее часто испытываемые чувства в отношении многодетных родителей – это интерес (38 %) и понимание (32 %)⁶ .

П.В. Соколов, Э.В. Буланова обнаружили высокую степень удовлетворенности респондентов из многодетных семей своим положением в обществе (Соколов, Буланова, 2025: 78). Е.К. Журавлева, О.А. Копцева отмечают, что семья выступает для бизнесменов этой категории граждан фактором обеспечения высокого социального статуса и показателем успешности, а сами они имеют потребность воспитать несколько детей (Журавлева, Копцева, 2024: 29).

Вторым направлением следует выделить изучение материального благополучия многодетных семей, а также эффективности и результативности стимулирующих мер социальной поддержки. Чаще всего ученые приходят к выводу, что имеющихся мер поддержки семей с детьми, и в особенности многодетных, либо недостаточно, либо необходимо пересмотреть способы их реализации (Жадунова и др., 2025: 59). В качестве альтернативы предлагаются немонетарные меры поддержки: создание условий для трудоустройства и повышения образования, обеспечение занятий с репетитором для детей и др. (Гришина, 2024).

К третьему направлению отнесем исследования, описывающие взаимодействия внутри многодетных семей, общественные роли, социальную организацию и практики. Так, например, установлено, что в многодетных семьях отцы больше проявляют желание и инициативу участия в жизни детей (Ильдарханова, Ибрагимова, 2021), отмечаются «нетипичные для других семей практики: находить иные жизненные траектории: например, больше заниматься подсобным хозяйством, чаще браться за подработку, четче планировать бюджет семьи» (Дорофеева, 2019: 122).

Четвертым направлением следует назвать изучение ценностных установок и диспозиции многодетных родителей. Согласно исследованию А.И. Антонова, для многодетных матерей достижение благополучия связано с отношениями с детьми, прочностью семьи, супружескими от-ношениями1.

В работе Н.Н. Ананьевой описывается сложившаяся внутри многодетной семьи субкультура, отличающаяся насыщением ценностного компонента (Ананьева, 2015).

Однако нельзя забывать, что многодетность также может быть незапланированной и ценностный компонент в таких семьях, наоборот, находится на низком уровне влияния. Отдельные исследования, посвященные региональной дифференциации многодетности2, свидетельствуют о большей выраженности феномена многодетности в регионах с доминирующими религиозными ценностями.

В типологии семей по количеству детей выделяют бездетные семьи, однодетные, среднедетные и многодетные3, при этом каждый тип может быть представлен как семьей с двумя родителями, так и с одним.

В научном подходе и в практике социального управление понимание многодетности различается. В русле демографии многодетной считается семья с 4 и более детьми: «число рождений, определяющее многодетность семьи, в зависимости от субъективной оценки, связанной с социально-экономическими, социально-демографическими, этно-религиозными и другими характеристиками общности (населения), колеблется от 4–5 и более до 7–8 и более, что делает категорию многодетности неопределенной»4.

Практика разработки мер социальной поддержки опирается на унифицированное определение многодетности, установленное в указе президента «О мерах социальной поддержки многодетных семей», где под многодетной понимается «семья, имеющая трех и более детей, статус которой устанавливается бессрочно»5. В силу действия фактора глубокой неоднородности населения России ранее выпущенный указ от 1992 г. давал право регионам самостоятельно устанавливать границы многодетности с учетом национально-культурных особенностей6. Нововведением 2024 г. стало удостоверение единого образца для многодетных и создание банка многодетных семей, что предполагает, наряду с унификацией категории, увеличение прозрачности реализации мер поддержки. Однако бессрочность статуса многодетной семьи не предполагает бессрочного получения социальной помощи7. Региональную дифференциацию многодетности учитывает также ГОСТ Р 52495-2005, который рассматривает многодетную семью в качестве одной из категорий клиентов социальной службы и определяет ее как «семью, имеющую трех и более детей, признанную в установленном порядке многодетной в соответствии с порогом многодетности, установленным органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации»1. Ребенком признается «лицо до достижения им возраста 18 лет (совершеннолетия)». Таким образом, может возникнуть ситуация утери статуса многодетной семьи при переезде в регион с другим порогом многодетности. Как подчеркивают специалисты, несмотря на изменения, еще остаются правовые пробелы в рассматриваемой проблеме, поскольку не все регионы унифицировали статус и перевели его в бессрочный и не зависящий от возраста детей и мер социальной поддержки (Глухова, 2025: 33).

Историческая ретроспектива трансформации рождаемости и структуры семей в России отмечена демографическим переходом от традиционного типа воспроизводства к современному, наблюдавшимся на рубеже XIX–XX вв. Согласно экономическому детерминизму исторические периоды, связанные с трансформацией матримониального и репродуктивного поведения, предопределяются типом экономического уклада и трансформацией в связи с этим социальных отношений. Следом за волной индустриализации, сопровождавшейся процессами централизации, концентрацией рабочей силы в промышленных центрах, а также специализацией, дробившей производственный процесс на отдельные операции, каждая из которых выполнялась одним работником, менялся и уклад семьи. Постепенно детская семья отделяется от родительской семьи, происходит нуклеаризация, ведущая к малодетности. Таким образом, формат нуклеарной семьи можно считать производным второй волны – результатом индустриальной революции (Тоффлер, 2002).

Рождаемость на рубеже веков была высокой: СКР превышал 7 детей на 1 женщину, но в то же время до возраста 10 лет доживали только 56 % малышей, рожденных у матерей поколения 1896–1900 гг., а у женщин 1866–1870 гг. – 50 % (Демографическая модернизация России, 1900– 2000 …, 2006: 29–31). Поэтому семьи того времени, на наш взгляд, нельзя считать многодетными.

Согласно первой переписи населения 1897 г., средний размер домохозяйства Российской империи составлял 5,7 душ2, а на долю детей 0–9 лет в возрастной структуре населения приходилось 27 %3. В своде обработки данных переписи структура домохозяйств рассматривалась только в разрезе количества членов семьи, без выделения количества детей среди них, поэтому установить структуру больших семей и глубину многодетности не удается. В черноземной зоне, где семьи были наиболее многочисленными среди всех регионов России, к середине XIX в. в среднем в семье насчитывалось 8–10 душ обоего пола (Александров, 1984: 57). Однако речь идет о семьях с учетом совместного проживания нескольких поколений или семейных ячеек, объединенных родством (например, братья с семьями). Тем не менее, по некоторым оценкам, многодетных семей, где воспитывалось от 7 до 11 детей, было всего около 20 % (Бакланова, 1976: 20), а основная доля семей среди монастырских крестьянских семей и помещичьих была вовсе от одно до трехдетной (72 и 68 % соответственно). Сама многодетность была не желанной, а вынужденной, поскольку внутрисемейное регулирование рождаемости было очень ограниченно, и регуляция численности населения происходила за счет биологических и гигиенических факторов, обеспечивающих смертность людей.

В конце XIX в. наряду с начавшимся снижением рождаемости еще наблюдался высокий уровень смертности, причины которого кроются в «невежестве, низком уровне общей санитарной культуры крестьянского большинства российского населения. Крестьяне очень часто имели абсолютно средневековые представления об охране здоровья, предупреждении или лечении болезней» (Демографическая модернизация России, 1900–2000 …, 2006: 20).

Ценность человеческой жизни не была высокой, как и ее продолжительность. Однако к началу XX в. появились признаки демографического перехода, заключавшиеся в снижении влияния экзогенных факторов на уровень смертности, в том числе младенческой и детской. «В обществах традиционного типа … идеализируется большая семья (и этот идеал воплощается на практике: высокие показатели по данному измерению демонстрируют страны со значительным уровнем рождаемости)» (Инглхарт, Вельцель, 2011: 84).

Постиндустриальный этап, пришедший на смену индустриальному, еще больше сакцентиро-вал население на ценностях самовыражения и индивидуализме, что, отчасти, также является ла-гированным (от доиндустриального этапа) следствием экономической защищенности и социальной независимости (Инглхарт, Вельцель, 2011: 53–54). С середины XX в. в развитых странах наблюдается дальнейшая тенденция нуклеаризации семьи, распространение малодетной модели рождаемости, рост количества разводов, незарегистрированных союзов и нестандартных форм брака. Для России данные тенденции стали характерными чуть позже, чем в странах Европы.

Для системного описания изменения структуры частных домохозяйств и семейных ячеек, а также современного состояния многодетности в России нами были проанализированы данные последних советских и российских переписей населения (1979, 1989, 2002, 2010, 2021 гг.)1.

В позднем советском периоде – в переписях 1979 и 1989 гг. – разрабатывалось три учетных категории: члены семей, проживавшие вместе, отдельно, и одиночки, то есть учет велся не по домохозяйствам, а по семьям. Средний размер такой социальной группы за десятилетие между переписями сократился незначительно и составлял 3,3 и 3,2 чел. соответственно в 1989 г. (по РСФСР)2.

Согласно трем последним переписям населения, средний размер частного домохозяйства сократился с 2,7 чел. в 2022 г. до 2,2 – в 2021 г. За период между последними переписями доля домохозяйств, состоящих из одного человека увеличилась на 16,1 пунктов – с 25,7 % в 2010 г. до 41,8 – в 2021 г.3, в том числе за счет выделения домохозяйств-одиночек из состава более крупных семейных объединений, о чем свидетельствует увеличение абсолютной численности домохозяйств с 52,7 млн до 66,1. В структуре домохозяйств с несовершеннолетними детьми в период с 1979 г. до 1989 г. сократилась доля семей с двумя детьми, а доля многодетных осталась прежней – на уровне 9–10 %. В 2002 г. структура изменилась: 65 % домохозяйств приходилось на семьи с одним ребенком, 29 – с двумя детьми, 7 % – с тремя и более. В 2021 г. доля многодетных домохозяйств стала наибольшей за весь рассматриваемый период – 12 %4 (рис. 1).

■ 1 ребенок ■ 2 детей ■ 3 и более детей

0      10     20     30     40     50     60     70     80     90     100

Рис. 1 . Структура домохозяйств по количеству детей в 1979–2021 гг., в % от домохозяйств с несовершеннолетними детьми, %⁵

• Fig. 1 .    Household Structure by Number of Children in 1979–2021, % of Households with Minor Children, %

Это свидетельствует о нарастании тенденции к увеличению детности в тех семьях, где есть дети, наряду с уже отметившейся тенденцией к одиночному проживанию.

Таким образом, происходит поляризация: с одной стороны, увеличивается доля домохозяйств-одиночек, с другой – в семьях, имеющих детей, их количество и дальше возрастает. По мнению А.А. Антонова, для «выхода из депопуляции нужно, чтобы в семейной структуре примерно 50 % семей были с 3–4 детьми, а 10 % – с 5 и более»6.

В 2021 г. в сельской местности доля многодетных семей была значительно выше, чем в городской – 17,3 и 8,5 % соответственно (табл. 1). Глубина бедности также в провинции была на 1,1 процентных пункта выше, чем в городской. Это подтверждает существующий тренд нуклеаризации семейных ячеек, возрастания доли домохозяйств-одиночек в городах. В возрастных когортах, в настоящее время вступающих в репродуктивный возраст, выросших в условиях «гарантированного выживания», возникает сдвиг в ценностной модели от экономической защищенности и безопасности к ценностям самовыражения. В связи с этим возникает феномен отложенного родительства.

Таблица 1 . Структура многодетных семейных ячеек России по количеству детей в городской и сельской местности, 2020 г., в %¹

Table 1 . Structure of Large Families in Russia by Number of Children in Urban and Rural Areas in 2020, %

	Всего		Средний размер многодетных семей, чел.	Городские населенные пункты		Сельские населенные пункты
	число семейных ячеек	в них лиц		число семейных ячеек	в них лиц	число семейных ячеек	в них лиц
Все семейные ячейки, имеющие детей моложе 18 лет	100,0	100,0	–	100,0	100,0	100,0	100,0
Всего многодетных	10,9	16,9	–	8,5	13,3	17,3	25,6
в том числе:
с 3 детьми	8,5	12,3	4,8	7,0	10,4	12,5	16,9
с 4 детьми	1,8	3,1	5,9	1,2	2,1	3,4	5,6
с 5 и более детьми	0,7	1,5	7,5	0,4	0,9	1,5	3,1
в них детей	–	1,1	–	–	0,6	–	2,3

Средний размер многодетных семей в 2020 г. составлял 4,8 чел. в семьях с 3 детьми, 5,9 чел. – с 4 и 7,5 – 5 и более2, из чего можно сделать вывод, что в семьях с 3–4 детьми доминируют семьи с одним родителем, нежели семьи, в которых проживают более 2 взрослых, что снижает средний размер семьи. То есть можно сказать, что неполные семьи преобладают над многопоколенными и расширенными.

Тип населенного пункта проживания не влияет на средний размер семей, который существенно не отличается в городской и сельской местности. В семьях, имеющих 3 детей, в сельской местности он составляет 4,9 чел., в то время как в городской – 4,8 (как и по всему населению в целом). В семьях, имеющих 5 и более детей, – 7,5 человек.

Структура семейных ячеек напрямую связана с тенденциями воспроизводства населения. Общий коэффициент рождаемости за последние 50 лет снизился с 26,9 человек до 8,6, то есть на 17,6 рождений на каждую тысячу населения. При этом увеличилась выживаемость и сократилась младенческая смертность – с 40 чел. на каждую 1 000 родившихся живыми в 50-х гг. XX в. до 4,2 чел. на 100 родившихся живыми для обоих полов в 2023 г.3 Среди всех рожденных в 2022 г. 1,304 млн детей на долю третьих и последующих детей приходилось 27,9 %, в то время как годом ранее их количество составляло 28,3 %4. За последние 30 лет (с 1995 г.) существенно вырос средний возраст матерей при рождении третьих детей с 20,5 до 33,1 лет5, что обусловлено ростом продолжительности жизни и практикой отложенного родительства. Однако можно рассматривать данный факт как свидетельство более осознанного принятия решения о рождении детей, а можно – как ограничение репродуктивных возможностей с учетом сдвига в сторону верхнего порога возраста воспроизведения.

Важным фактором в демографии являются репродуктивные установки. Для характеристики их и оценки потенциала третьих и последующих рождений, были проанализированы микроданные Выборочного обследования репродуктивных планов населения, последняя волна которого была проведена в 2022 г. (n = 14 988)1. Среди опрошенных доля многодетных женщин составила 7,6 %, мужчин – 8,5 %, то есть здесь значения показателей оказались чуть ниже, чем по данным переписи населения. Глубина многодетности (если порогом взять 5 детей) составила 6,3 % – выше, чем в населении России в целом2.

В то же время о желании иметь 3 и более детей сообщили 23,8 % мужчин и женщин, а реализация этих установок планируется у респондентов в гендерном отношении примерно одинаково: намерение стать родителями 3 и более раз выразили 17,2 % женщин и 17,5 – мужчин3. Это дает основание рассчитать потенциальные потери рождений, которые не реализуются у 6,6 % граждан репродуктивного возраста. В большинстве случаев опрошенные родители уже реализовали свои репродуктивные установки: у 85 % многодетных желаемое и ожидаемое число детей совпадает (рис. 2).

85,2

–1,00                   ,00                  1,00                 2,00

Разница между желаемым и планируемым количеством ■ Разница между желаемым и фактическим количеством

90,0

80,0

70,0

60,0

50,0

40,0

30,0

20,0

10,0

0,0

Рис. 2 . Оценка нереализованных репродуктивных установок многодетных родителей, в % от всех многодетных

• Fig. 2 .    Estimated Unrealized Ideal Family Size in Large Families, % of All Large Families

Наибольший потенциал рождений существует у родителей 4 детей, 30 % из которых хотели бы иметь 5 малышей и более. Среди родителей 3 детей 11 % хотели бы иметь 4, 8,5 % – 5 и более4 (рис. 3).

Многодетность также можно считать «наследуемой», поскольку 56 % среди всех родителей этой категории сами родились в больших семьях. Рассчитанный коэффициент корреляции Спирмена между числом уже имеющихся детей и детей в родительской семье составил 0,182 (знач. <0,05), а между установкой на многодетность (в виде количества желаемых детей) и количеством детей в родительской семье – 0,213 (знач. <0,05). Установка на многодетность является достаточно устойчивой, поскольку своим детям многодетные родители посоветовали бы также иметь более 3 детей: коэффициент корреляции Спирмена составил 0,277 (знач. <0,05). То есть наблюдается статистически значимая, хотя и слабая прямая взаимосвязь между составом родительской семьи и установками на многодетность.

Брачная структура многодетных родителей смещена в сторону состоящих в зарегистрированном браке и незарегистрированном союзе, доля которых составила 85,3 %; 13,1 % опрошенных разведены или вышли из незарегистрированного союза и 1,5 % никогда не состояли ни в браке, ни в гражданском семейном союзе. Среднее количество детей среди многодетных родителей статистически значимо различается в группах по брачному состоянию (Н-Критерий Краскела – Уоллиса, асимптоматическое значение = 0,007). Что примечательно, наибольшее среднее количество детей было рождено у родителей, никогда не состоявших в браке, – 3,6 детей, в то время как среди лиц, состоящих в браке, в среднем 3,3 ребенка (справочно: всего по индивидам, включая малодетных и бездетных, – 1,64). При этом 20,6 % опрошенных состоят в повторном браке.

Рис. 3 . Желаемое количество детей среди многодетных родителей, в % от соответствующей группы

• ■    5 и более детей

• ■    4 детей

• ■    3 детей

Fig. 3 . Desired Number of Children in Large Families, % of the Corresponding Group

В образовательной структуре многодетных родителей наиболее многочисленной оказалась группа лиц, имеющих среднее профессиональное образование. Структура по статусу в занятости представлена преимущественно работающими субъектами – 65,5 % участников исследования, около 7 % опрошенных являются индивидуальными предпринимателями, 4,2 – безработные, еще 6 – имеют нерегулярные заработки, 8,1 – домохозяйки и 5,7 % информантов не работают и не ищут работу.

На наш взгляд, нельзя утверждать, что стимулирующие рождаемость меры работают в полную меру, поскольку среди третьих детей чуть более 30 % были рождены благодаря тому, что увеличение семьи планировалось, но откладывалось, а формирование решения о рождении третьего ребенка под влиянием стимулирующих мер поддержки привело к рождению около 17 % третьих детей. Таким образом, с позиции социального управления на реализацию рождений вторых и третьих детей повлиять можно, однако это будут в большинстве случаев отложенные рождения. Вовсе незначимым считают федеральный и региональный материнский капитал 19,8 % многодетных родителей, или от 17,8 до 21,8 % в генеральной совокупности многодетных (при 95 % доверительной вероятности).

Препятствующих рождению третьих детей факторов ни мужчины, ни женщины однозначно не назвали, однако появление третьего ребенка, по оценке женщин, наиболее мешает получению более высоких личных доходов и повышению благосостояния семьи, интересному полноценному отдыху, сохранению хорошего здоровья. Чуть в меньшей степени пострадают профессиональный рост и общение с друзьями. Мужчины наиболее уязвимыми сферами в случае появления третьего ребенка назвали также повышение благосостояния семьи и полноценный отдых. При этом вероятное негативное влияние многодетности на личные доходы отметили меньшее количество респондентов-мужчин, чем женщин, что связано с непосредственной задействованностью последних в уходе за ребенком в период раннего детства, который, как правило, исключает женщину из трудовой жизни на длительное время. Это негативно сказывается на профессиональной реализации сотрудниц: они теряют квалификацию, ослабляются их профессиональные связи, женщины испытывают трудности при возвращении на рабочее место в случае отпуска по уходу за ребенком на период 1,5–3 года либо вовсе увольняются.

Заключение . За последние полтора века наблюдалась трансформация института многодетности от вынужденно многодетной модели рождаемости к ценностно обусловленной. На рубеже XIX–XX вв. под влиянием индустриализации и демографического перехода, сопровождавшегося снижением рождаемости, произошел устойчивый сдвиг к малодетности. В постиндустриальный период в связи с изменением ценностной картины в сторону приоритетности принципов самовыражения и индивидуализма, нуклеарная малодетная семья укрепила свои позиции. Проанализированные данные переписей населения свидетельствуют о снижении среднего размера семей за период с 1979 до 2021 гг. В настоящее время наблюдаются дивергенционные процессы: обособляется контингент многодетных и домохозяйств-одиночек. Причем фамилистические ценности являются ключевыми для представителей первой группы.

К 2021 г. в структуре семей с детьми доля многодетных (при пороге 3 ребенка) была максимальной с 1979 г. – 12 %. Наиболее ярко выраженная многодетность фиксируется сегодня в сельской местности, где выше и доля больших семей, и глубина детности.

В структуре репродуктивных установок населения современной России многодетная модель является желаемой как среди мужчин, так и среди женщин, однако реализовать ее планируют не все. Данное противоречие обуславливается как материальными факторами, основным из которых является ограничение жилищных условий, так и ценностно-экономическими, представленными карьерными рисками для женщин и дефицитом рекреационных практик. При этом стимулирующие меры, по словам опрашиваемых, способствовали формированию установок на рождение третьего ребенка в 17 % фактических третьих рождений. Наибольшие нереализованные установки были зарегистрированы у 4-детных родителей, 29 % из которых хотели бы еще детей, среди 3-детных эта доля составила 19 %.

В ходе исследования было также обнаружено наследование установок на многодетность от родительской семьи и желание передать их свои детям.