Модальность директивных речевых актов запрета в рамках религиозного дискурса (на основе русского перевода Библии)

Введение. По нашему мнению, поднимаемая в статье проблема представляется значимой для составления полной картины религиозного дискурса и дополнения данных о вопросе модальности и модальном компоненте различных единиц языка, а также актуальной для современного языкознания. Актуальность рассматриваемой тематики и проблематики подтверждается и тем, что во всей массе современных лингвистических исследований отсутствуют работы, в которых поднимаются и решаются вопросы такой характеристики речевых актов запрета, функционирующих в религиозном дискурсе, как модальность, отсутствуют работы, представляющие полную типологию речевого акта запрета; кроме того, исследование представляется актуальным, поскольку директивные речевые акты запрета значимы для религиозного дискурса в це- лом, что определяется общей нравственно-назидательной направленностью данного типа общения (которое является институциональным, с одной стороны, и личностно ориентированным – с другой), наличием у религиозных запретов дополнительных оттенков значения, а следовательно, необходимостью их исследования для верной интерпретации данного типа высказываний и определения возможности их использования в разных ситуациях и с разными иллокутивными целями. Научную новизну исследования мы усматриваем в том, что в предлагаемой статье определяется специфика религиозных запретов, выявляются структурно-семантические модели построения религиозных запретов; определяются типы модальности, которая имеет место в религиозных запретах.

В качестве гипотезы проводимого нами исследовании выдвигается следующая: директивные речевые акты запрета, которые составляют значительный объем в религиозном дискурсе, отличаются высокой степенью модальности; в рассматриваемых речевых актах имеют место образцы как алетической, так и деонтической модальности; имея определенное соотношение в религиозных запретах, данные виды модальности во многом определяют их специфику и даже предопределяют типологию.

В качестве цели исследования мы выдвигаем проведение комплексного анализа религиозных запретов, установление их типологии, исходя из иллокутивных целей и задач адресанта, выявление видов модальности и определение языковых способов ее передачи в религиозных запретах. Задачами проводимого исследования выступают выделение основных характеристик и установление типов религиозных запретов; выявление основных видов модальности, реализуемой в каждом из отдельных типов запрета.

Вопросы, выступающие предметом рассмотрения в данной статье, уже поднимались в работах ряда исследователей. Рассматривались, в частности, вопросы передачи модального значения в разных типах текста (И.Ю. Кукса), модальности как свойства религиозного дискурса в целом (Е.В. Аверьянова, Е.В. Бобырева, В.И. Карасик), общие вопросы

директивных речевых актов (И.А. Демидова), вопросы речевых актов запрета (В.И. Карасик, Т.В. Руссинова, И.Б. Шатуновский) и побуждения (Е.И. Беляева, А.И. Изитова), проблемы функционирования речевых актов разрешения и запрета в разных языках (Л.М. Бикбаева, Е.В. Лобанова), а также языковые средства передачи отдельных типов модальности (Ю.В. Гапонова, Н.А. Иванова) и т. д.

Материалы и методы. Материалом исследования послужили текстовые фрагменты религиозного дискурса (текст Священного Писания: Книги Ветхого и Нового Завета), которые содержат образцы религиозных запретов. При проведении исследования нами использовались методы понятийного, интерпретативного и контекстуального анализа.

В настоящее время в современной лингвистике разработано понимание модальности. Модальность трактуется в широком и узком смысле. При широком понимании к модальности относятся любые случаи той или иной оценки говорящим конкретного высказывания или ситуации. В узком смысле модальность понимается как определенное отношение к высказыванию. В религиозном дискурсе модальность имеет особую специфику, она выступает не просто показателем отношения адресанта к сказанному, но и инструментом манипулятивного воздействия на человека (адресата). Принято различать объективную и субъективную модальность. Объективная модальность определяет отношение высказывания к действительности, ситуация, заключенная в высказывании может трактоваться как реальное/ирре-альное, возможное/невозможное и т. п. Субъективная модальность передает отношение адресанта (в нашем случае адресанта религиозного дискурса, в качестве которого выступает высшая сила, Всевышний) к высказыванию, такая модальность может нести уверенность/ неуверенность, согласие/несогласие и т. п.

По мнению М.В. Ляпона, «субъективная модальность охватывает всю гамму реально существующих в естественном языке разноаспектных и разнохарактерных способов квалификации сообщаемого» [13, с. 233]. Кроме деления модальности на объективную и субъективную выделяются такие виды, как алети-ческая и деонтическая модальность. Данные виды модальности во многом коррелируют с указанными выше объективной и субъективной модальностью. Алетическая модальность выступает как некая дополнительная информация о логической или фактической обуслов- ленности суждения. Деонтическая модальность может включать дополнительный компонент просьбы, совета, приказа, предписания, побуждения. Таким образом, алетическая модальность больше ориентирована на субъективный фактор, чем модальность деонтическая.

Директивные высказывания, составляющие большую долю в религиозном дискурсе (к которым относится и рассматриваемый нами запрет), в большей мере направлены не столько на передачу адресату определенной информации, сколько на побуждение его к действию с одновременным объяснением, констатацией причин, по которым адресату не следует (запрещается) исполнять указанное в запрете.

Религиозный дискурс дидактичен и оценочен. Директивы, функционирующие в религиозном дискурсе, содержат важный компонент оценки, а следовательно, им свойственна модальность. Таким образом, основная роль в религиозном дискурсе отдана модальному компоненту, который, по мнению Е.М. Вольф, «накладывается на дескриптивное содержание высказывания» [9, c. 11]

Религиозные запреты неоднородны, что определяется как интенцией адресанта запрета, так и целью, которую преследует адресант, вынося тот или иной запрет, а также его отношением к запрещаемому. Анализ материала позволяет выделить ряд типов запрета, в каждом из которых реализуется тот или иной вид модальности.

Анализ религиозных запретов позволил нам выделить следующие классы.

• 1.    Запреты-законы – подобные виды запрета, как правило, направлены на регулирование конкретных общественных отношений; «религиозный закон» в целом обладает большей силой, он непререкаем, поскольку вынесен Всевышним и его нарушение может иметь серьезные негативные последствия для человека: «да не будет у тебя других богов перед лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в водах ниже земли, не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель...» (Исх. 20:4). Как правило, такие запреты передаются с помощью прямой императивной конструкции («не делай», «не смей»), в данном случае мы находим строгие запреты («не делай», «не произноси»), в то же время адресант использует запрет, несколько смягченный частицей «да» («да не будет»). В любом случае содержание запрета, а также

• 2.    Запреты-предписания – в подобных видах речевых актов содержится не столь жесткий запрет, это скорее некое властное указание, изложение воли лица, имеющего более высокий статус и полномочия выносить запрет по поводу определенных образцов поведения человека. Могут быть выделены два подвида предписаний: нормативные (цель которых – заставить человека соблюдать нормы права и предотвратить совершение не разрешенных законом и правом действий) и индивидуально-персонифицированные (выполнение приказа или предписанная, выносимого непосредственно данному человеку в данной ситуации, по определенной причине и с определенной целью): «Не суди превратно тяжбы бедного твоего. Удаляйся от неправды и не умерщвляй невинного и правого, ибо Я не оправдаю безза-конника. Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих» (Исх. 23: 7–13). Как мы видим, в данном примере описываются конкретные частные ситуации и человеку предписывается, как он должен себя вести и что делать в каждой из ситуаций, также дается пояснение, почему ему следует вести себя так.

• 3.    Запреты-приказы – приказ в целом представляет собой правовой акт, вынесение приказа всегда направлено на решение той или иной поставленной задачи или насущной проблемы. Как правило, приказ выносится лицом, имеющим более высокий статус, – руководителем, начальником, у которого должны быть полномочия на вынесение приказа. Центральным моментом в религиозных запретах-приказах также выступает компонент «единоначалия», в данном случае оно исходит от Всевышнего: «Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте… Я Господь!» (Лев. 19: 26–28). Компонент единоначалия в данном случае отчетливо виден в заключительном констативе («Я Господь!»). Таким образом, адресант постулирует причину, по которой он вправе вынести подобный приказ.

• 4.    Запреты-инструкции – любая инструкция представляет собой набор правил, положений и рекомендаций с пошаговым объяснением последовательности действий, которые человек должен совершить, чтобы получить конкретный результат. Религиозный запрет-инструкция также налагает ограничения на совершение некоторых действий, которые представляются нежелательными с точки зрения адресанта. Таким образом, ключевыми

• 5.    Запреты - объяснения – само название четко указывает на форму реализации – не просто ограничения на совершение определенных действий, но и разъяснения причин налагаемых ограничений запрета. В запретах-объяснениях описываются определенные факты с одновременным уточнением причин и последствий принятия или непринятия информации, верной или неверной интерпретации фактов, соблюдение или несоблюдение требований запрета. Объяснение может одновременно устанавливать законы, разъяснять правила, в итоге отвечая на вопросы «Почему?» и «Как?»: «не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея… ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего» (Втор. 18: 10–12). Объяснение, как правило, структурно оформляется конструкцией, которая начинается с «потому что», «ибо», что мы и видим в приводимом примере («ибо мерзок пред Господом всякий…»).

• 6.    Запреты-требования – речевые действия, как правило, передающие просьбу или приказ в настойчивой, категоричной форме: «Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш. Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся Бога твоего. Я Господь» (Лев. 19:31). Требование передается в прямой, категоричной форме: «не обращайтесь», «не ходите». Вместе с тем данный пример интересен еще и тем, что после вынесения запрета и констатации того, чего человеку делать нельзя, видим своеобразное предписание того, что в противоположность Всевышний требует от челове-

• ка вставать «пред лицем седого» и с почтением относиться «к лице старца…».

• 7.    Запреты-просьбы – просьба представляет собой обращение к адресату в надежде получить от него что-то. Просьба отличается мягким характером, при этом адресант, порождая просьбу, не уверен в том, что получит требуемое. Адресат вправе реагировать на просьбу так, как считает нужным, исходя из своих убеждений, установок, планов, возможности и т. п. Запрет-просьба представляет собой попытку мягко предотвратить выполнение адресатом определенного действия, которое нецелесообразно с точки зрения адресанта. В форме запрета-просьбы в религиозном дискурсе реализуются запреты, которые отнесены нами к запретам мягким: «Тех, кому случится читать эту книгу, прошу не страшиться напастей и уразуметь, что эти страдания служат не к погублению, а к вразумлению рода нашего…» (2Мак. 6: 12–13). Интенция просьбы в данном примере отчетливо выступает за счет использования глагольной единицы «прошу».

форма его выражения позволяют трактовать его как запрет-закон.

моментами в запретах-инструкциях выступают «пошаговость исполнения», а также «налагаемые ограничения» – именно это отчетливо проявляется в ряде религиозных запретов: адресант (Всевышний) не просто запрещает совершать нечто, но комментирует то, как человек должен поступать, объясняя, как он должен организовывать свою жизнь и как ввести себя, что ему следует, а чего не следует делать. Например: «И не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти…; и не берите выкупа за убежавшего в город убежища, чтоб ему [позволить] жить в земле [своей] прежде смерти [великого] священника... Не должно осквернять землю, на которой вы живете…» (Чис. 35: 31–34).

Все религиозные запреты отличаются высокой модальностью. Анализ материала позволил нам выявить в религиозных запретах случаи реализации как алетической, так и деонтической модальности. Алетическая модальность отчетливо проявляется в тех случаях, когда вместе с констатацией/вынесением запрета имеет место:

• а)    обоснование причины его вынесения: «…и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22: 9–13) – причиной вынесения данного запрета выступает верная трактовка возможных действий адресата и констатация отсутствия необходимости их совершения («…ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего...»);

• б)    логическое рассуждение, которое подводит к необходимости вынести данный запрет: «…сказал левитам, священнослужителям Израилевым: освятите себя Господу, для поставления святого ковчега Господня в храме, который построил царь Соломон, сын Давидов. Не нужно будет вам брать его на рамена; служите теперь Господу Богу вашему, и за-

• ботьтесь о народе Его Израиле, и устройтесь по родам и поколениям вашим, по расписанию Давида, царя Израилева, и по великолепию Соломона, сына его, и став во святилище, по родовым левитским разрядам вашим пред братьями вашими, сынами Израиля» (2Езд. 1:4); в рассматриваемом примере наряду с вынесением запрета («не нужно брать его…») адресат перечисляет, что в противоположность адресату следует делать («служите», «заботьтесь», «устройтесь»);

• в)    доказательство того, что адресат обязательно должен реализовать данный запрет (неизбежность выполнения запрета с точки зрения адресанта (Всевышнего)): «Великий же священник из братьев своих, на голову которого возлит елей помазания, и который освящен, чтобы облачаться в священные одежды, не должен обнажать головы своей и раздирать одежд своих; и ни к какому умершему не должен он приступать: даже прикосновением к умершему отцу своему и матери своей он не должен осквернять себя. И от святилища он не должен отходить и бесчестить святилище Бога своего, ибо освящение елеем помазания Бога его на нем. Я Господь» (Лев. 21:12). Наряду с вынесением запрета («не должен обнажать головы», «к умершему не должен приступать») адресант попутно объясняет, что, совершая это, человек «оскверняет себя», а это не допустимо еще и потому, что «помазание Бога его на нем».

В религиозных запретах также находит реализацию деонтическая модальность, которая может содержать:

• а)    предписание: «…Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых» (Еккл. 7:9);

• б)    наставление – вспомним о почитании в Библии седьмого дня субботы (Лев. 23: 3–8);

• в)    просьбу: «…Сын мой! если будут склонять тебя грешники, не соглашайся; сын мой! не ходи в путь с ними, удержи ногу твою от стези их…» (Притч. 1: 10, 15);

• г)    предпочтение: «Если кто взял жену недавно, то пусть не идет на войну, и ничего не должно возлагать на него; пусть он остается свободен в доме своем в продолжение одного года и увеселяет жену свою, которую взял» (Втор. 24:5);

• д)    предостережение: «Не будь слишком строг и не выставляя себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя? Не предавайся греху, и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?» (Еккл. 7:10);

• е)    совет: «Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить» (Еккл. 5: 3–4);

ж) желание: «Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию. Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков, чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали» (2Кор. 12:20);

• з)    угрозу: «Человеколюбивый дух – премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово. Посему никто, говорящий неправду, не утаится, и не минет его обличающий суд» (Прем. 1: 6–8).

Анализ структурно-семантических и прагматических характеристик запрета позволил нам также выделить такие типы, как запрет-закон, запрет-предписание, запрет-приказ, запрет-инструкцию, запрет-объяснение и запрет-требование. В каждом из выделенных нами типов реализуются те или иные виды модальности.

В запретах-предписаниях реализуются:

– модальность оценки: «Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие, ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут» (Псал. 36: 1–2); оценка отчетливо видна: «делающие беззаконие, как трава», «будут подкошены как злак» (оценка передается с помощью сравнительных конструкций «как»);

– модальность долженствования: «Не делайте себе кумиров и изваяний, и столбов не ставьте у себя, и камней с изображениями не кладите в земле вашей, чтобы кланяться пред ними, ибо Я Господь Бог ваш» (Лев. 26:1);

– модальность предпочтения: «Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить. Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред Ангелом Божиим “это – ошибка!”. Для чего тебе делать, что- бы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих» (Еккл. 5: 4–5);

– модальность предпочтения четко передается с использованием конструкций «лучше…, нежели….», а также многочисленных риторических вопросов, которые часто используются в религиозном дискурсе: «Для чего тебе делать это…?» (подобным вопросом адресант подводит адресата к выводу о том, что он не должен совершать этого, имплицитно вынося запрет).

В запретах-приказах нами выделены случаи реализации:

– модальности долженствования: «Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавствующему. Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло, ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю» (Псал. 36: 7–9);

– модальности угрозы: «…за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей» (Быт. 3: 17–18); сентеция «со скорбью будешь питаться» может быть прочитана не иначе как угроза адресату при условии невыполнения закона, предписанного адресантом (высшим законом).

В запретах-инструкциях мы находим реализацию:

– модальности оценки: «Не предавайся греху, и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время? Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того. Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы; поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя; ибо сердце твое знает много случаев, когда и сам ты злословил других» (Еккл. 7: 17–22); оценка в данном случае передается отчасти эксплицитно («хорошо, если...») и в то же время имплицитно – с использованием констатации действий или поведения, которые не могут быть оценены положительно («не на всякое слово обращай внимание»);

– модальности предпочтения и совета: «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3:5);

– модальности предостережения: «Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся Бога тво- его. Я Господь. Не делайте неправды на суде; не будь лицеприятен к нищему и не угождай лицу великого; по правде суди ближнего твоего. Не ходи переносчиком в народе твоем и не восставай на жизнь ближнего твоего» (Лев. 19: 23–24).

В запретах-законах находят реализацию:

– модальность побуждения: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь» (Лев. 19:18); в данном случает адресант четко показывает, что человек должен и чего не должен делать («не мсти… но люби» – подобная оппозиция четко очерчивает основные ориентиры, которыми должен руководствоваться человек);

– модальность предостережения: «Будь осторожен, сын мой, во всех поступках твоих и будь благоразумен во всем поведении твоем. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому» (Тов. 4: 14–15); в данном случае даже без комментария четко видно, что модальность предостережения реализует однокоренная лексическая единица «осторожен» («будь осторожен»), а также сопровождающая ее лексическая единица «благоразумен», показывающая, каково должно быть поведение человека;

– модальность угрозы: «И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть» (Быт. 1:3); страх смерти и стремление к самосохранению присущи всем живым существам, особенно это отличает человека; запрет, сопровождаемый пояснением «чтобы вам не умереть», делает запрет еще более четким, жестким и не порождаемым дополнительных вопросов.

В запретах-объяснениях находим:

– модальность оценки: «…и сказал Моисей тестю своему: народ приходит ко мне просить суда у Бога; когда случается у них какое дело, они приходят ко мне, и я сужу между тем и другим, и объявляю уставы Божии и законы Его. Но тесть Моисеев сказал ему: не хорошо это ты делаешь: ты измучишь и себя и народ сей, который с тобою, ибо слишком тяжело для тебя это дело: ты один не можешь исправлять его; итак, послушай слов моих; я дам тебе совет, и будет Бог с тобою: будь ты для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела его» (Исх. 18: 16–18);

– модальность побуждения/долженствова-ния: «По смерти Моисея, раба Господня, Го- сподь сказал Иисусу, сыну Навину, служителю Моисееву: Моисей, раб Мой, умер; итак, встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым. Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею: от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата, всю землю Хеттеев; и до великого моря к западу солнца будут пределы ваши» (Нав. 1: 1–4);

– модальность предостережения: «Будь осторожен, сын мой, во всех поступках твоих и будь благоразумен во всем поведении твоем. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому. Вина до опьянения не пей, и пьянство да не ходит с тобою в пути твоем» (Тов. 4: 14–15);

– модальность обещания: «… и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал: впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся» (Быт. 8:21).

В запретах-требованиях можно встретить случаи реализации:

• –    модальности побуждения/долженство-вания: «Овна же вручения возьми и свари мясо его на месте святом; и пусть съедят Аарон и сыны его мясо овна сего из корзины…; посторонний не должен есть сего, ибо это святыня» (Исх. 29: 32–33);

• –    модальности предостережения: «Не делай зла, и тебя не постигнет зло; удаляйся от неправды, и она уклонится от тебя» (Сир. 7:1);

  – модальности угрозы: «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью…» (Рим. 6: 12–15) .

Заключение . Результаты проведенного исследования показали, что религиозный запрет чаще всего выражен эксплицитно, что обусловлено общим характером общения в рамках данного дискурса и более высоким социальным статусом адресанта. Кроме того, разнообразие ситуаций и типов запрета позволило нам говорить о специфическом модальном компоненте, содержащемся в каждом из типов запретов. Анализ показал, что в религиозных запретах выше процент реализации де- онтической модальности, что объясняется общей дидактической направленностью текстов Священного Писания, а также тем, что, налагая запрет, адресант религиозного дискурса руководствуется не личными желаниями, а необходимостью, которая подтверждается обоснованными фактами и примерами. В том же случае, когда доказательства отсутствуют, необходимость выполнения запрета должна приниматься адресатом на веру. В религиозных запретах выше доля проявления алетиче-ской (76%) модальности в сравнении с деонтической (24%).