Монголосфера в творческой переработке государственным театром песни и танца "Байкал"

МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ОЗЕРА БАЙКАЛ

Во все времена людей волновало, кто они и откуда, ибо ответы на эти животрепещущие вопросы позволяют обрести свою идентичность и определиться под солнцем среди равных и подобных себе.

Кто-то находит ответ в преданиях «старины глубокой», служащих главными источниками познания прошлого и неписаной летописью народов. В них отражено мировоззрение наших предков, бытие которых определялось гармоничным существованием в ойкумене с собственными, хотя и наивными представлениями о явлениях природы: о стихиях воздуха и земли, воды и огня и объяснением их причинно-следственных связей. Люди прошлого обожествляли окружающую действительность и проявляли особый трепет и благоговение перед объектами животного и растительного мира, посвящая им ритуалы и культовые действия.

С некоторых пор вопросы происхождения бурятского этноса стали основополагающими в деятельности художественного руководства Государственного театра песни и танца «Байкал», которые в беспрестанных поисках утраченного ведут свои изыскания и претворяют их средствами музыки и хореографии. В эти же рамки укладывается и новая работа коллектива «Мифы и легенды озера Байкал», либретто которого основано на материалах Бурятского научного центра, творчески переработанного автором идеи и режиссёром-постановщиком народным артистом РБ Жарга-лом Жалсановым.

Красочное представление в русле актуальной ныне экологической проблематики и ею вдохновлённое, сфокусировано вокруг темы Байкала – этой главной достопримечательности нашей республики и рачительного к нему отношения, как непреходящей ценности планетарного масштаба.

Будучи многомерным повествованием о том, что происходило во тьме веков, мифопоэтическое творчество даёт неограниченную свободу для проявления фантазии и выбора средств выражения. Такой подход ощущается и в этом спектакле с занимательным сюжетом, вневременной подачей событий («давно это было»), одухотворением персонажей и наделением их свойствами живых существ в виде духов-эжинов. Так, Вели- кая хозяйка Байкала или Дарительница жизни – Ехэ Төөдэй – проявляет в их преломлении свой характер в зависимости от ситуации и людского к ней отношения: она приветлива и добродушна в ответ на уважение и почитание, гневлива и злобна, встречая пренебрежение. Таким образом, наши предки воспринимали как Байкал, так и другие природные объекты в виде некоего живого существа, имеющего свою душу и своё отношение к окружающей действительности.

В этом спектакле зритель видит картину освоения территории: как на берега священного озера прибыли первопредки в виде гребцов с вёслами, как они нарушили покой чаек и легендарных птиц, одна из которых, Ангата, отправилась на дно морское и принесла в своём клюве ил, ставший со временем твёрдой основой земного мира. Улигер «Ангата-шубуун» исполняет Булат Маладаев. А картина морских глубин предстаёт в виде причудливых и фантастических существ из русалок и затонувших останков существ, некогда живущих на земле (сценография Сэсэг Дондоковой).

Птицы оборачиваются прекрасными лебёдушками Хун шубуун -праматерями двух сестёр, взрастивших Эхирита и Булагата – зёрна древа жизни бурят в исполнении заслуженного деятеля искусств РФ Дандара Бадлуева. Поистине бесподобны лебеди с кистями рук в виде клювов в костюмах, имитирующих дивные оперения (костюмеры Лариса Аюрова и Ольга Тыпкесова по эскизам Д.Ж. Бадлуева).

Оказывается, у Великой хозяйки Байкала были дочери-хранительницы вод байкальских – богиня блеска водной глади, правительница волн, а также хозяйки вод, рыбацких снастей, вёсел и лодок. Им посвятила своё восхваление «Уhан эзэнэй магтаал» солистка театра, народная артистка РБ Цыпилма Аюшеева.

Цикличность времён года на фоне вечного синего неба происходит в чередовании его главных светил. Песня « hара наран хоёр тухай туухэ » исполнена солисткой театра, народной артисткой РБ Сэдэб Банчи-ковой. Танец Солнца с золотом его лучей, представленного мужским началом, сменяет женский танец Луны в серебристом оформлении. Их единение в совместном хороводе даёт понимание того, что только их общий свет обеспечивает сложившийся земной порядок и поддерживает жизненный кругооборот человеческой популяции.

Два мощных воздушных потока Баргузин и Култук вступают в соперничество за свободолюбивую и ветреную Сарму, которая может прельститься лишь богатствами Байкала в исполнении солистки театра Нелли Раднаевой.

Спектакль «Мифы и легенды озера Байкал», напоенный мудростью и глубиной бурятского фольклора, построен в виде привычного чередования песенных и танцевальных номеров. Его музыкальное оформление поражает умением соединить несоединимое: словно бы звуковой примитив оснастить современными приёмами композиторской техники и придать ему национальный колорит, подчинив пластике телодвижений.

Оно передаёт, как первобытный человек овладевал акустической средой, превращая её из явления природы в феномен культуры. Зазывные кличи животных и встревоженные крики птиц, шелест морской волны – всё это, умножаясь эхом, необычайно разнообразит звуковую палитру (автор музыки Галмандах Баттулга).

В партитуре спектакля наряду с национальными инструментами хур, чанза, сур, лимба, иочин, ятага, использованы современный ударный инструмент ханга в исполнении оркестра БНИ им. Ч. Павлова и его солистов народного артиста РБ Балданцырена Баттувшина, Евгения Селезнёва, Галмандах Баттулги, а также культовые буддийские и ударно-шумовые, изготовленные из натуральных озёрных камней.

Тонкой, но прочной нитью времён связаны мир людей и окружающая их натура. Вековые предания наполнены неизбывной любовью к родному краю. В них заложено и завещание к грядущим поколениям - быть бережливыми к нерукотворному наследию предков с предостережением от неразумных действий людей и их хищнически потребительского отношения к природе.

ОТ МОНГОЛОВ К МОГОЛАМ

Очередной театрализованный концерт «От Монголов к Моголам» Государственного театра песни и танца «Байкал» задумывался и воплотился в виде погружения вглубь истории монгольских племён, которые, по мысли создателей, несли народам на хвостатых древках своих победных знамён-тугов не варварскую разруху и опустошение, а созидательный и взаимно оплодотворяющий обмен культурными ценностями. И в самом деле, в монголоведных изысканиях того периода говорится о наличии при ставке Чингисхана женского оркестра, состоящего из почти 20-ти красавиц, искусно играющих на многострунных инструментах, т.е. на ятаге. А его внук Хубилай-хан «странствовал по территории Центральной Азии со свитой из певцов, музыкантов и танцоров» [1, с. 202]. Так что ближние и дальние, оседлые и кочевые цивилизации контактировали между собой не только благодаря шёлковому и чайному путям, но и тем, что ассоциируется с понятием прекрасного.

Что же касается падишаха Бабура – основателя империи Великих Моголов, то будучи по материнской линии потомком Чингисхана в 5-ом поколении, он предпринял поход на юг и занял в 1526 г. индийский трон. Первый премьер-министр Индии Дж. Неру в своём уникальном труде «Взгляд на всемирную историю» высоко оценил вклад моголов в развитие индийской культуры, а самого Бабура считал «одним из самых культурных и обаятельных людей, какие только существовали». «Великолепие Короля-солнца (французского Людовика XVI) тускнело перед великолепием Великого Могола», продолжал далее он [2, с. 64-65].

В течение ряда вечеров театральную сцену зрелищного шоу заполнял красочный венок из череды сменявших друг друга и великолепно костюмированных танцевальных и песенных номеров – монгольских, бурятских, калмыцких, уйгурских, хазарейских, индийских. Внимательное изучение востоковедных исследований привело авторов к показу на сцене обычая песенных обменов – «дуу андалдаха», издревле существовавшего у бурят-монголов. В нём лучшие представители каждой из сторон в лице индийца Правина Мишры и бурята Дандара Бадлуева соревновались в умении вокальной импровизации по ходу исполнения и защищали тем самым не только свою личную честь, но и родоплеменную общность. По его же подобию на сцене появилось состязание танцоров, в котором индиец Ануш Мишра и бурят Жаргал Жалсанов демонстрировали виртуозное владение своими телами и подлинно соревновательный азарт помимо понимания духа национальной пластики.

Сегодня коллектив Государственного театра песни и танца «Байкал» во главе со своим руководством превратился в своеобразную творческую лабораторию, которая взяла на себя труд по реконструкции древних пластов из жизни и быта бурят и увлечённо занята не только воспроизведением образцов песенного и танцевального фольклора, но и исследовательской собирательской работой. Она значительно осложнена отсутствием живых хранителей прежней культуры, способных восстановить разорванную нить времён, ибо последние записи были сделаны ещё в 50-е годы прошлого века. Поэтому реставраторы вынуждены иметь дело с ничтожно малым количеством этнографических материалов и превращают в шедевры подлинного искусства данные, собранные по крохам в археологических экспедициях, из гипотез учёных и архивов Бурятского научного центра, фонограмм радиокомитета. Однако если фотоснимки и репродукции конца XIX в. помогают в воссоздании образцов одежды с её деталями и украшениями, то хуже обстоит дело с песенными источниками, словесные тексты которых хотя и собраны в ряде публикаций, однако без их мелодического сопровождения.

Воспроизведение исторического контекста во всей его полноте требует соответствующего музыкального наполнения, а им по замыслу авторов должны быть образцы главным образом старинной протяжной ута дуун ( уртын ду по-монгольски) и западно-бурятской песни. Ярчайшее выражение культурного наследия бурят-монголов и подлинная стихия их самобытного музыкального творчества, она всегда сопутствовала нелёгкому быту скотоводов-кочевников. Будучи символом Монголии с её бесконечными степными просторами, уртын ду обладает особой мелодической протяжённостью, поистине сопоставимой с «океаническим дыханием» её пространств и отражает особый колорит вольно-степной жизни независимо от смены времён года. Её заунывный напев служит как бы олицетворением углублённых раздумий о смысле мироздания, ибо «вечная пустота безмолвных и угрюмых степей есть храм задумчивости, сооружённый ей природой», как замечено было в своё время крупными исследователями-ориенталистами [3, с. 17].

Когда в 20-е годы прошлого столетия первостроители музыкальной культуры республики поинтересовались у известного учёного Б.Б. Барадина, сохранились ли к тому времени песенные образцы эпохи Чин- гисхана, то в ответ получили то, что таковой можно считать «Эрэ боро харцага» («Серый ястреб») [4, с. 78]. Ещё в 60-е годы её можно было услышать в исполнении монгольского певца Нямлхагвы – знатока и превосходного интерпретатора жанра старинной песни. Сегодня в условиях утраты материнского языка, на фоне обступившей нас со всех сторон урбанизации и глобализации такими носителями древних песенных источников могут быть единицы даже у южного соседа, не говоря о нас. К ним можно отнести, к примеру, солиста театра «Байкал» Алдара Дашиева, обучавшегося этому ремеслу в течение 4-х лет в стране Гоби, Дондока Бутидэй и Бадму-Ханду Аюшееву, прибывших к нам из Внутренней Монголии на территории Китая, а также отдельных исполнителей-инструменталистов. Ибо смена форм бытования фольклора не может становиться преградой на пути художественного самовыражения, основанного на национальных традициях.

Руководитель проекта и директор театра песни и танца «Байкал» заслуженный деятель РФ Дандар Бадлуев считает, что нельзя и далее пренебрегать наследием предков и пора приступить к возрождению традиций и звукоподачи ута дуун и западно-бурятской песни, возвращающих нас к первородным истокам. Пристально вслушиваясь в её интонационный строй, можно уловить трудно фиксируемые по высоте мелодические обороты и сопутствующую им богатую орнаментику, однако как научиться их различать и воспроизводить голосом?

Сегодня с высоты времени невозможно установить с точностью, какой слой культурной почвы принесли на подошвах кожаных унтов завоеватели из боевых походов, и есть ли в ней индоиранские или какие-либо другие корни. Можно только утверждать, что ладоинтонационные свойства древнеиндийской системы шрути, при которой основная мелодическая линия как бы обволакивается промежуточными и вспомогательными звуками, не поддающимися высотной фиксации, имеет сходство с бурятскими старинными протяжными напевами, как возможно, с любой другой экзотической архаикой. Поэтому манера подачи звука и методика обучения индийских певцов могут оказаться вполне пригодными для воспроизведения ута дуун и западно-бурятской песни с их украшениями особыми приёмами голосовой вибрации.

В 60-е годы прошлого столетия исполнительница песен народов мира Ирма Яунзем создала в Москве лабораторию по изучению и пропаганде фольклорного наследия, где стажировались выходцы из национальных республик, исходя из того, что народная манера способна не только обогатить их исполнительский репертуар, но и укрепить голосовой аппарат.

Наверное, в таком подходе присутствует рациональное зерно. Однако он требует пересмотра сложившейся практики обучения, изменения её профиля с переходом на индивидуальную систему подготовки, требующую приглашения необходимых специалистов. Проведения мастер-классов, а также конкурсов по типу того, как в 30-е годы в период куль- турного строительства в республике из 2000 народных певцов и инструменталистов – представителей крестьянской массы были выявлены таланты в 12-ти нааданах – национально-художественных олимпиадах [5, с. 71]. До недавнего воремени они составляли костяк музыкально-театрального искусства и художественного образования.

Однако для начала следует поднять престиж профессии музыканта, ибо все учреждения культуры, начиная от школ искусств и заканчивая театрами, испытывают сегодня дефицит как учащихся, так педагогического и исполнительского контингента.

Трудно ожидать на этом пути переворота в массовом сознании, но этого и не требуется. В конце концов, прогресс продвигают главным образом, энтузиасты-одиночки. Они-то и понадобятся в качестве носителей национально-песенной культуры – будущих солистов Государственного театра песни и танца «Байкал» как посланцев доброй воли с миссией сближения народов на гастролях, для привлечения туристского интереса на местах.