Национально-культурные стереотипы и их влияние на процесс перевода

В современном мире важность влияния национально-культурных стереотипов на формирование мнения представителей одного общества о другом сложно переоценить. Этому способствует как всё сильнее ускоряющаяся глобализация, так и неуклонно нарастающий градус конфронтации западной и восточной культур ввиду провала европейской политики мультикультурализма, военных событий на Ближнем Востоке и по прочим причинам.

Однако влияние стереотипов не ограничивается политикой и общественными отношениями, зачастую они вполне естественным образом находят своё отражение в творчестве и, более того, могут проявиться при передаче продукта творчества в процессе его перевода [4: 75]. Причём, как утверждает Е.Л. Березович, именно национальный стереотип - это «своеобразный эталон стереотипа, так как при его образовании механизмы стереотипизации проявляются наиболее ярко» [1: 23]. Но что же мы знаем о стереотипах? Само понятие этого феномена имеет больше разночтений, чем можно предположить.

Толковый словарь Т.Ф. Ефремовой определяет стереотип в переносном значении как «неизменный общепринятый образец, которому следуют без размышлений; шаблон, трафарет» [3]. Однако изначально он понимался несколько по-другому. Сам термин «стереотип» в его «социально-политическом» смысле впервые был использован У. Липпманом в 1922 г. при описании его концепции общественного мнения. Отмечая сложность устройства мира (а тем более незнакомой культуры) для непосредственного и полного восприятия, Липпман приводит образ «картинок в голове», которые используются человеком для обобщения информации и упрощения понимания того или иного объекта [10: 16-17].

В дальнейшем, исходя из исследования Дж. Бригэма, рассматриваемый термин трактовался под разными углами зрения - некоторые исследователи (Катц и Брейли, Клайнберг) делали упор на изначальной некорректности обобщений, выражаемых в стереотипах; другие (Эбейт и Беррьен, Браун) практически отождествляли стереотипы и обобщения, вынося за скобки аспект их обоснованности; третьи (Санфорд, Завадски) рассматривали стереотипы как проявления ошибочных мыслительных процессов [7: 16-18].

Так или иначе, большинство исследователей сходится на том, что национальный стереотип, во-первых, характеризуется существенной долей - 214 - упрощения (если не ограничивания) описываемого объекта, во-вторых, имеет сильную оценочную составляющую, и, в-третьих, является расхожим и устойчивым внутри того или иного общества. В этой связи корректным представляется определение Н.В. Сорокиной: «национальный стереотип – это устойчивый, схематизированный, обладающий эмоционально-оценочным характером, широко распространённый в определённой этнокультурной среде образ своего или чужого народа» [6: 38].

Очевидно, что национально-культурные стереотипы распространяются и реализуются в процессе коммуникации прежде всего посредством языка. И то, что человеческое общение наполнено предвзятыми суждениями, не вызывает сомнения. Однако работы некоторых исследователей показывают, что такого рода предвзятость может проявляться в языке не только в эксплицитной (сексистские шутки), но и в более тонкой, имплицитной форме [11: 165]. К примеру, позитивное внутригрупповое или негативное внегрупповое поведение людей характеризуется большей степенью языковой абстракции («член нашей группы умён» и «член чужой группы глуп»), нежели позитивное внегрупповое и негативное внутригрупповое поведение («член чужой группы ответил правильно» и «член нашей группы ответил неправильно»). Такая форма пристрастного использования языка получила название «лингвистическая межгрупповая предвзятость» («the linguistic intergroup bias») [там же]. Но как функционируют подобные явления?

В книге «Stereotype dynamics: Language based approaches to the formation, maintenance and transformation of stereotypes» К. Веннекер и Д. Виг-болдус описывают «модель языковой предвзятости» («the biased language mod-el»), которая работает следующим образом: поведенческая информация хранится в памяти и впоследствии извлекается оттуда для коммуникации. Факторы, влияющие на степень языковой абстракции, проявляют себя при работе двух процессов – кодирования и извлечения информации. При кодировании действующие ожидания и соответствующие ассоциации частично определяют, на каком уровне абстракции информация будет сохранена в памяти. При извлечении информации из памяти и её использовании при коммуникации на передний план выходят эксплицитные факторы, например, нескрываемая цель общения [цит. раб.: 184].

Опираясь на такого рода модели, можно с уверенностью говорить о том, что стереотипы не просто влияют на процесс коммуникации, но и в известной степени определяют языковые формы, которые коммуниканты используют. Однако стереотипы находят свое выражение не только в процессе «живого» общения, но и, вне всякого сомнения, присутствуют в произведениях творчества, в частности, в художественной литературе. При этом весьма важным и интересным видится вопрос влияния национально-культурных стереотипов на процесс и результат деятельности переводчика. Для дальнейшего исследования этой темы полезным было бы посмотреть, насколько широко она представлена в существующих наработках по теории перевода.

П. ван Каппеллен в своём исследовании проблем передачи национально-культурных стереотипов в американской еврейской литературе XXI века отмечает, что особую сложность для перевода представляют стереотипы, выражающие (само)иронию, так как в таких случаях привычные принципы моде ли языковой предвзятости работают в обратную сторону либо не работают вовсе [8: 18]. Для осуществления аналитического подхода к переводу такого рода явлений автор предлагает некоторый алгоритм действий переводчика. В несколько упрощённом виде он выглядит следующим образом: сначала в качестве единиц текста выделяется два компонента – культурную идентичность и иронию. Затем производится семантико-стилистический анализ обоих компонентов, и, в зависимости от отнесения каждого компонента к эксплицитному или имплицитному типу, предлагается четыре возможных варианта сочетания этих компонентов и соответствующие им стратегии их передачи при переводе [цит. раб.: 31–37].

Е.П. Савченко иллюстрирует влияние характерных британских стереотипов на создание образа национального героя в произведениях Я. Флеминга, отмечая, что в некоторых случаях наполненность такого образа определёнными стереотипами может потребовать несколько нестандартного перевода, казалось бы, вполне прямолинейных элементов:

«… опираясь на тот факт, что Джеймс Бонд пользуется известной популярностью у прекрасного пола, можно говорить о том, что он уверен в силе своего обаяния и рассчитывает на их поддержку (“ he had never yet suffered by cards or by women ” = “ ещё никогда ни карты, ни женщины его не подводили ”)» [5: 133].

Е.М. Кирсанова указывает на трудность передачи тонких оттенков смысла, выражаемых в тексте определёнными культурными реалиями, для переводчика, находящегося под влиянием национально-культурных стереотипов:

«... в переводе поэмы В.В. Маяковского “Облако в штанах” переводчики М. Хэйворд и Дж. Риви заменяют слово “вино” на “vodka” , полагая, по-видимому, что подобная замена лучше укладывается в рамки стереотипного представления реципиентов текста о “буйном и безудержном” русском национальном характере: “ Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы, / вином обливая душу и скатерть ”… // “ I huddle, slumped in corners of saloons; / with vodka drenching my soul and the cloth ”…» [4: 71].

Однако бывают и случаи, когда переводчик переоценивает роль стерео-типизированного элемента в тексте и идёт на сомнительные решения ради его непременной передачи. Так, работая с «Мертвыми душами» Н.В. Гоголя, Д.Дж. Хогарт следующим образом переводит реплику Ноздрёва и ответ его зятя:

« Ну, чёрт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк ! – Нет, брат, ты не ругай меня фетюком , – отвечал зять… » [2: 45].

« All right, Thetuk . Off you go to your wife and your woman’s talk and may the devil go with you! – Do not insult me with the term Thetuk , – retorted the brother-in-law » [9].

«Фетюк» – устаревшее разговорное слово, означающее ‘разиня’, ‘простофиля’ [3]. Несмотря на достаточное количество эквивалентов в английском языке, переводчик не только транслитерирует русское просторечное выражение, а также пишет его с заглавной буквы, но и вкладывает в уста изрядно выпившего зятя Ноздрёва неоправданно высокую в стилистическом плане конструкцию «Do not insult me with the term…». Причины такого нестандартного переводческого хода раскрываются в комментарии к рассматриваемому слову: «A jeering appellation which owes its origin to the fact that certain Russians cherish a prejudice against the initial character of the word – namely, the Greek theta, or TH», который в свою очередь является переводом соответствующего комментария самого автора. По всей видимости, переводчик, переоценивая важность «предрассудка некоторых русских людей о неприличности греческой буквы», принял решение передать лексему в максимально неизменном виде, пожертвовав при этом ясностью текста и его стилистической целостностью.

Подводя итог, можно сделать вывод, что проблема передачи национально-культурных стереотипов, несмотря на свою актуальность и многогранность, остается слабо освещённой в сфере теории перевода, а существующие исследования в большинстве своём скорее иллюстрируют её аспекты, нежели предлагают конкретные пути и стратегии решения, либо остаются применимыми только в узких областях проявления исследуемого явления. В этом свете весьма эффективным выглядит аналитический подход П. ван Каппеллен – подобные классификации и алгоритмы, упрощающие работу с таким сложным и неоднозначным явлением, как национально-культурные стереотипы, представляются одним из наиболее перспективных направлений исследования этого феномена.

NATIONAL-CULTURAL STEREOTYPES