Наименования просительных документов в законодательных актах и региональных документах xviii века

DOI:

Совершенствование делопроизводства в начале XVIII в. требовало преобразования приказной жанровой системы и терминологии, ее обслуживающей. Изучение этих изменений сопряжено с определенными трудностями, в частности, с необходимостью учитывать актуальные в период формирования делового языка нового типа быстроту эволюционных процессов и характер взаимоотношения гетерогенных языковых средств: приказных, разговорных, книжно-славянских, заимствованных (прежде всего из западноевропейских языков).

Благодаря исследованиям последних десятилетий в области делового языка XVIII в. создан ряд классификаций жанров деловой письменности, отличающихся принципами систематизации документных текстов и позволяющих воссоздать многоаспектную картину их функционирования [Выхрыстюк, 2008; Гауч, 2013; Глухих, 2008; Горбань, Шеп-тухина, 2013; Копосов, 2000; Косов, 2004; Майоров, 2004; 2006; Малышева, 1997; Никитин, 2000; Трофимова, 2002; Юнаковская, 2014], что дает возможность, с одной стороны, остановиться на более частных, но менее изученных вопросах жанрообразования, с другой – обнаружить некоторые тенденции и закономерности в формировании и совершенствовании терминологической системы делового языка рассматриваемого периода. Актуальным является сопоставительное изучение языкового материала законодательных актов и региональной документации.

Челобитная в законодательных актах XVIII в.: особенности семантики и функционирования термина

Одним из главных путей совершенствования жанровой системы в Петровскую эпоху является вытеснение старых жанров новыми и, как следствие, введение в речевой оборот терминов, чаще всего заимствованных. Так появились промемории, инструкции, ордера, рапорты (репорты), квитанции, дипломы и др. Однако на фоне интенсивного образования и введения в канцелярское делопроизводство новых жанров нельзя не отметить факт сохранения наряду с ними отдельных приказных жанров вместе с их прежними наименованиями. К таковым относится челобитная, удерживающая ключевые позиции в жанровой системе вплоть до конца XVIII столетия. Из активного употребления челобитная выходит под влиянием изданного Екатериной II в 1786 г. закона об исключении из формуляра челобитных таких слов и устойчивых выражений, как бьет челом , челобитье , челобитная и замене их словами просит , прошение , приносит жалобу ; само же просительное заявление рекомендуется именовать прошением или жалобницей (ПСЗ, т. XXII, № 16.329). В связи с этим следует признать исторически устаревшей лексикографическую традицию, ограничивающую функционирование данной разновидности документов началом XVIII в., а место их подачи – приказами [Русанова, 2016].

Термин челобитная в деловом языке XVIII в., как и в предыдущий период [Волков, 1974], выступает и родовым наименова- нием группы просительных актов, и видовым названием искового заявления, и эквивалентом видовых двучленных наименований разновидностей челобитных. Однако за внешним структурным сходством канцелярского термина с приказным обнаруживаются лексикосемантические различия. Не все разновидности челобитных сохранили свою актуальность в канцелярском делопроизводстве. Ядро составили документы, связанные с судебным решением споров: исковая, мировая, апелляционная и явочная челобитные 1. Причем, как свидетельствуют памятники, в наименовании данных разновидностей просительных документов в законодательных актах и региональных документах не обнаруживается тождества.

Для языка законодательных актов было характерно унифицированное обозначение всех разновидностей просительных документов приказным термином челобитная . Показательными в этом плане являются указы, посвященные титулам императоров (ПСЗ, т. VII, № 4755, 1725 г.; т. VII, № 5071, 1727 г.; т. VIII, № 5501, 1730 г.; т. XI, № 8475, 1741 г.; т. XVI, № 11.590, 1762 г.): на протяжении почти всего XVIII столетия среди основных документов, которые должны были оформляться на имя императора, называется челобитная – без уточнения какой-либо функциональной специфики, в то время как в других нормативных актах, начиная с петровских указов, термин челобитная стабильно используется как эквивалент двучленных наименований исковых, мировых, явочных и апелляционных прошений. Сравните примеры употребления термина для обозначения вышеперечисленных просительных документов в указах разных лет.

Исковая челобитная :

• (1)    которые истцы всякихъ чиновъ люди, впредь съ сего Его Великаго Государя указу, уч-нутъ приносить исковыя челобитныя на ответчи-ковъ во всякихъ своихъ обидахъ о допросе: и темъ челобитчикамъ велеть въ челобитныхъ своихъ писать прямое дело, о чемъ они бьютъ челомъ, а лиш-няго и посторонняго ничего не писать (ПСЗ, т. IV, № 1806, с. 73, 1700 г.) ²;

• (2)    А потомъ те челобитныя съ помянутымъ подписаниемъ подавать къ пометамъ судьямъ, и по ответчиковъ посылать, какъ надлежитъ; <...> когда вычтена будетъ исковая челобитная , прежде запис-

  ки допроса велеть подписываться противъ того жъ (ПСЗ, т. V, № 3251, с. 600, 1718 г.);

• (3)    чтобъ всемъ Ея Императорскаго Величества вернымъ подданнымъ, каждому о своей обиде, такожъ и о прочихъ всякихъ делахъ бить челомъ въ надлежащихъ местахъ, а на неправое решение и на волокиту Коллегий и Канцелярий; бить челомъ въ Сенате, <...>, и въ окончании оныхъ челобитенъ писцамъ писать чинъ свой и имя и где надлежитъ подать (ПСЗ, т. ХV, № 10.980, с. 366, 1759 г.);

• (4)    Выслушавъ и разсмотревъ прошение его, ежели дело найдется принадлежащее не къ Намъ, а къ какому либо судебному месту, вышнему или нижнему, то оное на той же челобитной подпи-савъ съ именемъ своимъ, каждому челобитчику возвращать имеете съ темъ, чтобы проситель съ тою надписью въ то место, куда его дело принадле-житъ, неотменно самъ подалъ (ПСЗ, т. ХVI, № 11.868, с. 303, 1763 г.).

Апелляционная челобитная :

• (5)    у челобитчиковъ всякихъ чиновъ людей, челобитенъ такихъ, которыя будутъ бить челомъ на Коллегии и Канцелярии (кроме подчиненныхъ къ Коллегиямъ), въ которыхъ написано не будетъ, что вершено неправо, не принимать, а велеть писать въ челобитныхъ , что вершено неправо и противно указу, а какая неправость и противность ука-замъ, о томъ въ техъ челобитныхъ описывать именно (ПСЗ, т. VI, № 3643, с. 239, 1720 г.);

• (6)    Ежели въ Ратуше какое дело будетъ решено не право, то на Бурмистровъ челобитныя принимать, и неправо вершенныя дела для разсмотре-ния брать и вершить по Уложенью и указамъ (ПСЗ, т. VIII, № 5333, с. 98, 1728 г.);

• (7)    а на Коллежския неправыя решения бить челомъ въ Сенате, и подавать челобитныя определенному для того Генералъ-Рекетмейстеру; противно же того никому ни о какихъ своихъ делахъ, при-надлежащихъ до расправы того учрежденнаго правительства, Самой Ея Императорскому Величеству челобитенъ отнюдь не подавать (ПСЗ, т. Х, № 7599, с. 539, 1738 г.);

• (8)    и впредь подаваемыя отъ Малороссиянъ на Генеральную Войсковую и Министерскую Канцелярии, какъ въ долговременномъ нерешении, также и въ неправомъ решении делъ ихъ челобитные принимать Генералу-Рекетмейстеру (ПСЗ, т. XII, № 9285, с. 546, 1746 г.);

• (9)    и буде где въ чемъ дело будетъ решено неправильно, то которымъ Межевой инструкции пунктовъ въ противность, объявлять именно, безъ чего и челобитенъ не подавать (ПСЗ, т. XIV, № 10.669, с. 696, 1756 г.);

• (10)    На решенныя жъ съ сего времени дела апелляционныя челобитныя подавать, считая отъ

  дня объявления решительнаго определения, всемъ находящимся внутри Государства полагается сроку одинъ годъ (ПСЗ, т. ХVI, № 11.629, с. 30, 1762 г.).

Явочная челобитная :

• (11)    Съ явочныхъ челобитенъ , которыя подаютъ о всякихъ делехъ для записки, пошлинъ имать по 4 деньги с челобитной (ПСЗ, т. IV, № 1743, с. 2, 1700 г.);

• (12)    Съ подаваемыхъ во всехъ местахъ чело-битенъ явочныхъ по 25 копеек, исковыхъ по 3 рубли, а апелляционныхъ по 6 рублей брать во всехъ техъ местахъ, и въ то время, где оныя по принадлежности поданы будутъ; но изъ сего исключаются явочныя челобитныя , подаваемыя въ убивствахъ, въ разбояхъ и въ грабежахъ (ПСЗ, т. ХVI, № 11988, с. 460, 1763 г.).

Мировая челобитная :

• (13)    Которыя всякия вышеписанныя крепости меньше 50 рублевъ и челобитныя мировыя на площади, или где инде писать, на бумаге, которая подъ гербомъ величиною противъ золотаго (ПСЗ, т. III, № 1703, с. 650, 1699 г.);

• (14)    Понеже, по Уложению 10 главы, по 121 пункту: которые истцы и ответчики, учнутъ мириться до вершения судныхъ делъ, и имъ о томъ велеть, къ суднымъ деламъ подавать мировыя чело-битныя за своими руками (ПСЗ, т. IХ, № 6845, с. 654, 1735 г.);

• (15)    Которыя истцы и ответчики, по розыск-нымъ деламъ, до подлиннаго розыска, и до вершения техъ делъ, межъ собою мирятся, и приносятъ челобитныя , а въ техъ челобитныхъ пишутъ, что они межъ собою розыскався, ни на кого не челобитчики (ПСЗ, т. IХ, № 6845, с. 655, 1735 г.);

• (16)    однако же до разсмотрения и решения оными вступитъ отъ техъ тяжущихся мировое челобитье , что они по тому делу между собою помирились (ПСЗ, т. XХI, № 15.553, с. 712, 1782 г.).

Рубежным в законодательной регламентации вышеперечисленных терминов был указ от 19 июля 1764 г. «О сборах с явочных, апелляционных и исковых челобитен», утвержденный Екатериной Великой на заре ее правления (ПСЗ, т. XVI, № 12.210). Будучи формально связанным с одной из статей государственного дохода – сбором пошлин с челобитных, указ содержит систематизированное лексикографическое описание функциональных разновидностей просительных документов того времени, связанных с судебным решением споров:

• (17)    1. Явочныя, которыми челобитчики, о чемъ бы то ни было, изъявляютъ впредь для своей

  очистки или для иска. 2. Апелляционныя, те, которыми просятъ о переносе решенныхъ делъ изъ одного Судебнаго места в другое Вышнее. 3. Иско-выя, единственно те, коими челобитчики ищутъ исковъ, то есть, штрафовъ, какъ за причиненныя имъ обиды, такъ и за держание беглыхъ людей, по-жилыхъ летъ, и за владенныхъ денегъ, за завладен-ныя жъ, какъ земли, такъ всякия пожитки и вещи, равнымъ образомъ с заемныхъ денегъ процентовъ и рекамбиевъ и прочихъ званиевъ исковыя чело-битныя, по которымъ, какъ по Уложенью 10 главы 100, 101 и 102 пунктамъ, и по указу о Форме Суда 1723 года, у истцов с ответчиками суда производятся (ПСЗ, т. XVI, № 12.210, с. 842).

Из просительных документов, связанных с необходимостью судебных действий, не нашла отражения в указе лишь мировая челобитная, примыкающая к названным просительным документам по своему назначению. Это объясняется, по-видимому, тем, что указ был посвящен только челобитным, с которых следовало иметь «новоположенный сборъ» (ПСЗ, т. XVI, № 12.210, с. 842).

Исследуемые термины вытесняются из языка законодательных документов после упомянутого именного закона 1786 г.: вместо исковая челобитная , явочная челобитная , апелляционная челобитная и мировая челобитная начинают использоваться исковое прошение , явочное прошение , апелляционное прошение и мировое прошение . Ср., в указе от 23 июня 1794 г.:

• (18)    Установленныя до сего времени пошлины с просительных дел, за печати восковыя, печат-ныя пошлины, с прошений исковых, явочных и апелляционных, кроме мировых, с патентов и жалованных грамот собирать вдвое противу настоя-щаго (ПСЗ, т. XХIII, № 17.226, с. 533).

Челобитная в региональной деловой письменности XVIII века

В региональном деловом письме в наименовании исследуемых просительных документов представлена несколько иная картина – постепенная специализация термина челобитная и замена в отдельных случаях приказного наименования новыми лексическими одночленными эквивалентами. Данная замена встраивала просительные документы в формирующуюся жанровую систему нового типа, которая отличалась более жесткой вер- бальной дифференциацией смежных разновидностей просительных документов на функциональной основе.

Семантическое пространство термина челобитная к середине XVIII в. сужается, он продолжает использоваться в региональных документах как наименование только исковой и мировой челобитных, обязательно оформлявшихся на имя императора и писавшихся на гербовой бумаге [Русанова, 2012]. В этих просительных документах сохраняется унаследованная из приказного письма черта, отличающая их от других видов канцелярской документации, просительных в том числе, – отсутствие в структуре документа самоназвания, которое обнаруживалось обычно лишь в казусной части или в формуле прошения. Именно эти две разновидности просительных документов сохранили почти до конца столе- тия разработанный еще в правление Петра I и совершенствуемый при каждом новом правителе формуляр с обязательным набором этикетных средств в формуле обращения к монарху. Приведем в качестве примеров фрагменты ключевых формул исковой и мировой челобитных из забайкальских архивных фондов 3 (см. таблицу).

Судя по региональным документам, терминологическое и соответственно жанровостилистическое размежевание исковой и явочной челобитных завершилось к середине столетия, что находит отражение в лексическом маркировании последней, которая с этого времени приобретает самоназвание объявление . Получив широкое распространение во 2-й половине XVIII в., объявление представляло собой «писменное извещение о чемъ въ какое либо судебное место» (САР, т. VI, cтб. 1029).

Исковая челобитная 1755 г.

Всепресветлеишая державнеишая вели | кая государыня императрица Елисаветъ | Петровна самодержица всероссииская госу | дарыня всемилостивеишая

Бьет челом нерчинского ведомства Нижнеи Сретенскои | церкви с[вя]щенникъ Андреи Стефановъ того ж Сретен | ского ведомства отставного казака Стефана Лонша | кова а в чем мое челобитье тому следуют пункты: <...>

И дабы высочаишимъ Вашего Императорскаго | Величества указом повелено было сие мое челобит[ь]е | в Нерчинску к Заказным духовнаго правления деламъ принять и в вышеписанном ево | реченным Лоншаковым у меня лошади и в брани и в назывании меня вором | учинить какъ Вашего Императорскаго Вели | чества правы повелеваютъ

Всемилостивеишая государыня прошу | Вашего Императорскаго Величества о сем | моем челобитье решение учинить июня дня | 1755 года к поданию надлежит в Нерчинскъ к Заказным | духовнаго правления делам челобитную писал Нерчи | нскои воеводскои канцелярии подканцеляристъ Илья Малцовъ | к подлиннои челобитнои с[вя]щенникъ Андреи Стефанов руку при | ложилъ :

(ПЗДП, 76, л. 89 – 89 об.)

Мировая челобитная 1785 г.

Всепресветлейшая державнеишая | великая государыня императрица | Екатерина Алексеевна самодержица | всеросииская государыня всемилостивеишая

Бьет челомъ Ильинского острогу мещанинъ Тихонъ купцы | Михаило и Григореи и нерчинскои мещанинъ Иванъ Михаиловы дети | Кандаковы а о чемъ тому следуютъ пункты <...>

И дабы высочаишимъ Вашего Императорскаго | Величества указомъ повелено было сие наше челобит[ь]е | принять и насъ именованны^х от того дела уволить и учинить | милостивую резолюцию

Всемилостивеишая государыня просим Вашего | Императорскаго Величества о семъ нашемъ челобит[ь]е | решение учинить апреля дня 1785 года к поданию надлежит | в верхнеудинскои городовои магистрат челобитну писалъ | верхнеудинского городоваго магистрата копеистъ Иван Залубоцкои к сеи к сеи | к сеи к сеи | мировои мировои мировои мировои | челобитне Тихонъ Кандаков руку приложил челобитне Михаило Кандаков руку приложил челобитне Григореи Кандаков руку приложил челобитне Иванъ Кандаков руку приложилъ

(разными почерками в конце последних трех абзацев челобитной)

(ПЗДП, 78, л. 23)

Исследуя региональную деловую письменность XVIII в., А.П. Майоров определяет данную разновидность документов как «заявление о неправомерных действиях или угрозе их осуществления по отношению к истцу; документ, содержащий такое заявление» (СРЯВСЗ, с. 287). А.Г. Косов, опираясь на южно-уральские архивные материалы, акцентирует внимание на двух подтипах объявлений: заявлениях о пропаже «собственных пожитков» (вещей, домашнего скота) или бегстве крепостных и просьбах пропустить через таможню приказчиков и работников для продажи товаров в разных городах [Косов, 2004, с. 81] 4.

Будучи официальным заявлением истца о неправомерных по отношению к нему поступках и являясь, по сути, основанием для последующих следственных действий и обращения потерпевшего в суд с исковой челобитной, объявление не заменяло последнюю. Функциональная специализация жанра закрепляется вербально – в преобразовании формуляра, изменении классического для челобитных набора этикетных средств.

Объявление подается не на имя императора, а на имя местных органов власти (реже их представителей), формула обращения к которым – это непредикативная конструкция, включающая имя адресата в форме винительного или дательного падежа, имя адресанта в форме родительного падежа и самоназвание документа, обычно расположенное по центру. Ср.:

• (19)    В Удинскую коменданскую канцелярию кяхтинского купца | Петра Семенова с[ы]на | об[ъ]яв-ление (ПЗДП, 80, л. 302, 1772 г.);

• (20)    Вверхнеудинским полицейским | делам Верхнеудинского уездного казначей | ства от присяжного лейбгвардии | Преображенского полку сержанта | Василья Поспелова | об[ъ]явление (ПЗДП, 82, л. 3, 1790 г.);

• (21)    В Селенгинскую земскую избу | селен-гинскаго мещанина Максима Власова | об[ъ]явле-ние (ПЗДП, 83, л. 2, 1797 г.); Геодезии сержанту Ва-сил[и]ю Кожевникову | кабанского мещанина Алексея Смирных | объявление (ПЗДП, 81, л. 7, 1788 г.).

После подробного изложения обстоятельств дела, послуживших причиной написания объявления, следует формула просьбы, включающая по сути две просьбы: о регистрации заявления и проведении органами власти в соответствии с законом необходимых действий для удовлетворения просителя. Данная формула вводится сложным, книжно-славянским по происхождению союзом того ради, актуализирующим причинно-следственные связи; ключевыми в ней оказываются перформативы объявляю и прошу, причем последняя обязательно сопровождается этикетным наречием покорно / покорнейше, коммуникативно мотивированным, направленным на усиление модальности просьбы. Следует отметить, что в зависимости от статуса составителя регионального документа начальный элемент формулы того ради может замещаться вариантными по сему, о чем, перформативный глагол объявляю пропускаться, а в самой формулировке просьбы может отсутствовать указание на необходимость регистрации заявления 5. Ср.:

• (22)    Того ради Верхнеудинские полицейския дела покорно прошу выше озна | ченных мещанъ Колоколова и Шепого | рова сыскать и в причинении жене моей Колоколловым обиде а Шепогоро | вымъ в произнесении къ зажигатель | ству речей спросить (ПЗДП, 82, л. 3 об., 1790 г.);

• (23)    Того ради Удинскои коменданскои канцелярии сим об[ъ]являю | и покорно прошу сие мое об[ъ]явление до изыскания тех злодеев | и грабите-леи записать; а при томъ и повелено б было к тому | изысканию тех разбоиников не сыщется л кто либо паче чаяния | в таковом же грабителстве и не будут ли поиманы по ни | зовым острогамъ в земские приказные избы предложить | да и в Селенгинскую воеводскую канцелярию сообщить с тем | егда таковые воры поиманы будутъ то б и о моих пограб-ле | нных пожитках и товарах спрашиват[ь], да егда и я сыскиват[ь] | и наведыватца оных буду то б мне чинить в том вспомо | жение о чемъ от меня и по главнои своеи команде где надле | житъ прошено быть имеетъ <...> (ПЗДП, 80, л. 307 об., 1772 г.);

• (24)    о чемъ Селенгинскои | земскои избе симъ и об[ъ]являю . а какъ я от покражи | у меня значу-щаго по приложенному у сего на обороте | регистру, денегъ и вещеи пришелъ в крайнее раззо | ре-ние /: такъ что и в платеже казенных и народскихъ | податеи ныне нахожу себя не в силахъ:/ то по сему | и по вышеизъясненнымъ обстоятелствамъ покор-неи | ше прошу об отыскивании имению моему похити | телеи и о удоволствии меня куда следуетъ | представить. на что и ожидаю милостивои резолю-цыи (ПЗДП, 83, л. 2-4, 1797 г.).

Заключала объявление единая для просительных документов формула рукоприкладства: к сему объявлению ... руку приложил или подписуюсь :

• (25)    К сему об[ъ]явлению прошение Федора Ка | закова Иванъ Бунзиков руку приложилъ (ПЗДП, 79, л. 57, 1755 г.);

• (26)    Кяхтинскои купец Петръ Захаров руку приложил (ПЗДП, 80, л. 307 об., 1772 г.);

• (27)    К сему об[ъ]явлению Алексеи Смирныхъ | подписуюсь (ПЗДП, 81, л. 7 об., 1788 г.).

Отдельного комментария требует эволюция наименования апелляционной челобитной. На данном этапе исследования региональной деловой письменности мы, к сожалению, не обладаем достаточным материалом, позволяющим говорить об особенностях изменения наименования и формуляра данной разновидности челобитных. Представляя собой «жалобу в высший суд на решение низшего» (СРЯ XVIII, вып. 1, с. 78), апелляционная челобитная почти не встречается в местном делопроизводстве, в связи с чем ее жанрово-стилистические параметры остаются малоизученными. Упоминание об апелляционных челобитных нам встретилось только в исследовании М.С. Выхрыстюк. В систематизированном списке жанрового состава документов исторического фонда И-31 Тобольской управы благочиния второй половины XVIII в. отмечается 15 апелляций, однако без дальнейшего их описания [Выхрыстюк, 2008, с. 218].

Как свидетельствуют законодательные акты первой половины столетия, жалобы в высший суд на неправое решение нижнего суда именовались просто челобитными, оформлялись они, как и исковые челобитные, на имя императора и подавались в коллегии на неправое решение подчиненных им канцелярий и контор и в сенат специально определенному для этого должностному лицу – генерал-рекетмей-стеру – на волокиту самих коллегий и не подчиненных им канцелярий (ПСЗ, т. VI, № 3643, 1720 г.; т. VI, № 3900, 1722 г.; т. Х, № 7599, 1738 г.). В нормативных бумагах второй половины столетия жалобы начинают именоваться апелляционными челобитными и апелляционными прошениями. При этом следует сказать, что с начала века деловому языку известен термин апелляция. Словарь русского языка XVIII в. отмечает у него два значения: «жалоба в высший суд на решение низшего»; «высший суд, имеющий право решения обжалованных дел» (с пометой пол. apellacya) (СРЯ XVIII, вып. 1, с. 78). В качестве аспекта значения (или применения) в конце словарной статьи фиксируется также значение «перерешение дела, решение дела в высшей инстанции» (СРЯ XVIII, вып. 1, с. 78). Нам представляется, что на раннем этапе заимствования лексеме апелляция было свойственно именно процессуальное значение: она обозначала не жалобу, а подачу жалобы, перенос дела в высший суд, о чем свидетельствуют синтагматические связи, в частности, с глаголом чинить:

• (28)    И решить <провинциальным канцеляриям> маловажныя дела, не дозволяя и аппелляции чинить на них в высший суд (СРЯ XVIII, вып. 1, с. 78).

Сравните аналогичные сочетания, частотные в деловых документах XVIII в.: чинить розыск , чинить исполнение , чинить ссоры и драки и т. д. Это подтверждается и более широким контекстом употребления слова в законодательных бумагах. Так, в Наставлении губернаторам от 1764 г. читаем:

• (29)    Если же по апелляции будутъ прошении на неправое какъ Канцелярии, такъ и самого Губернатора решение, въ Юстицъ или въ другихъ Кол-легияхъ, и дело то туда перенесется: то оныя Коллегии, увидя неправость, накладываютъ штрафъ по указамъ на одну только Канцелярию, а о Губернаторе представляютъ Сенату (ПСЗ, XVI 12.137, c. 717).

Показательным является еще один факт: относительное прилагательное апелляционный ( апелляционная челобитная , апелляционное дело ) входит в деловую практику в первой половине шестидесятых годов; в Словаре русского языка XVIII в. самое раннее употребление слова относится к 1764 г. (СРЯ XVIII, вып. 1, с. 78).

Заключение

Таким образом, исследование процессов становления и функционирования в XVIII в. терминологии, обслуживающей просительные документы, связанные с судебным решением споров, позволяет обнаружить следующие особенности. Унаследованная из приказного языка система просительных документов подвергается серьезной трансформации: формируются новые жанры, преобразуется формуляр, осваивается новый этикет, меняются названия. Причем в законодательных актах и региональном письме в наименовании просительных документов не обнаруживается тождества. Сохраняющаяся в законодательных бумагах почти на протяжении всего столетия приказная традиция именовать все разновидности просительных документов родовым термином челобитная в делопроизводственной практике к середине века обнаруживает тенденцию к вербальной дифференциации их функциональной специфики, в частности к актуализации термина объявление, заменившего термин явочная челобитная. Выравнивание в законодательных и региональных документах терминологии, обозначающей просительные жанры, связанные с судебной деятельностью, происходит в конце 80-х гг. XVIII столетия в связи с указом об исключении из документооборота термина челобитная.