Некоторые аспекты коррупционно-значимых явлений и социальных связей в сфере правосудия

О дним из криминологических объектов исследования в области судебной деятельности следует считать не только, так называемые, коррупционные правонарушения, но и вообще коррупцию в сфере правосудия как социальноопасное явление и соответствующий ему срез социальных отношений. О последнем достаточно много говорилось с высоких властных трибун, на научных конференциях и форумах.

Вместе с тем, следует отметить фрагментарность имеющихся сведений и минимум аналитических данных о судебной коррупции.

Более того, практически нет каких-либо системно изученных свойств и характеристик этого массового феномена применительно к государственным органам экономического правосудия в публикуемых результатах исследований различных фондов и в научных трудах. В основном, можно встретить недифференцированные выводы, в целом, по государственным органам судебной власти [6, с. 21] [6, л. 21]. Крайне редкими являются научные статьи, касающиеся коррупционной проблематики в рамках отдельной ветви указанной власти в виде арбитражных судов России [3, с. 119–128] [3, л. 119–128].

Последняя особенность во многом связана с уровнем соответствующего интереса исследователей, частично, с позицией общества и государства, а также, со спецификой деятельности соответствующих органов, которая напрямую не связана с Уголовным кодексом, поэтому, по большей части, воспринимается как, находящаяся на периферии противодействия преступности, вообще и, в частности, ее организованной и коррупционной разновидности.

Определенные социально-правовые характеристики и проблемы указанного явления в области правосудия, вообще, и, особенно, его экономической части, относящейся к арбитражным судам России, существуют в сознании большинства граждан общества и, самое главное, работников соответствующих компетентных правоохранительных органов как «терра инкогнито» или результат неглубоких и поверхностных суждений с типичными цепочками умозаключений («инициатор – взятка – результат» или «влиятельный субъект – давление на суд – выгодный вариант судебного акта»). Не редко они воспринимаются через ограничительную призму личного опыта, посредством известной информации СМИ о коррупционерах, как предмет различных спекуляций и манипуляций на международной или внутренней политической арене.

Согласно общеизвестного мнения среди ученых-криминологов, коррупция своими корнями связана с экономической преступностью и экономикой (как легальной, так и теневой). Соответственно этому, использование государственных органов арбитражного правосудия, которое, по своей сути, является именно экономическим правосудием, всегда будет весьма привлекательным способом внешне легального решения социально-негативных и противоправных устремлений определенных субъектов коррупционных отношений, реализующих свой как корпоративный, так и личный материальный интерес.

В связи с этим, основной задачей криминологов и специалистов иных отраслей юридической науки является проведение социально-правовых исследований, разработка и осуществление организационных и правовых мер предупреждения не только коррупционных правонарушений и преступлений. Все это, в силу необходимости широкого спектра направлений и системного воздействия на соответствующие противоправные деяния, должно касаться и различного рода злоупотреблений и, связанных с ними, негативных социальных связей, проявляющихся в деятельности как, в целом, судов России, так и ее арбитражной системы.

Здесь имеется ввиду, именно коррупционно значимые групповые связи с определенными характеристиками, совокупность которых и позволяет, в конечном итоге, существовать коррупции и, связанным с ней правонарушениям, подпитывать их как прямо, так и опосредованно через криминогенные факторы объективного и субъективного (личностного) порядка.

Наиболее целесообразно – рассматривать указанные связи через определенные явления. Последние необходимо разделить на группы, которые бы позволили определить их влияние на судебную коррупцию и связанные с ней правонарушения.

Следует выделить и дать общую характеристику соответствующих групп коррупционно значимых явлений посредством типологии, связанных с ними социальных связей, обладающих детерминирующими свойствами, распределенных по степени общественной опасности и относительной обособленности взаимосвязей, обратив внимание на основную направленность сопутствующих действий, их причины и следствия.

Эти группы подлежат выявлению по результатам интервьюирования или анкетирования различных категорий юристов-профессионалов и могут рассматриваться как объективно существующие в сфере осуществления правосудия и препятствующие реализации таким его принципам как законность и обоснованность судебных актов, независимость судей.

Сколько таких групп (коррупционных уровней) можно выделить, каковы их обобщенные типичные психологические и социально-правовые признаки – это вопросы отдельного исследования. Вместе с тем, нам представляется возможным, в качестве отправного, обозначить самый первый и наиболее общественно опасный уровень корруп-ционно значимых социальных связей и взаимодействий в судебной системе. Такой уровень предполагает наличие в группе зависимых субъектов должностных лиц, которые являются центральным, но не единственным звеном и генератором коррупционных злоупотреблений. Это, прежде всего субъекты из руководящей когорты судебных, иных органов власти и местного самоуправления, а также представителей крупных предприятий и корпораций.

Естественно, что указанный субъектный состав, в силу тонкости взаимоотношений и корыстной ориентации большинства конкретных лиц упомянутого звена, а также, по причине наличия скрытого конечного материального результата многоходовых комбинаций (действий) и взаимоотношений не может обойтись без рядовых исполнителей, лояльных и имеющих свою узкую задачу.

Специфика межличностных связей рассматриваемого уровня предполагает более детальный подход к выбору рядовых исполнителей и выстраиванию цепочек взаимоотношений с ними. При этом усилия основных субъектов коррупционных отношений направлены на построение систем взаимоотношений внутри конкретной организации и с иными государственными органами или другими вышестоящими судами одного региона, которые дают возможность, в большинстве случаев, получать такой результат рассмотрения дел, в том числе, возможно, пролонгированный в разных судах судебной системы, устраивающий «авторитетных» участников коррупционных и экономических отношений.

В результате соответствующего процесса становления указанной системы взаимоотношений, как правило, определяются рычаги влияния на рядовых судей, административно подчиненных той части руководящего состава, который задействован в указанных отношениях. Наряду с этим, формируется та часть судейского корпуса, которая легко управляется, не представляет каких-либо возражений на определенные сомнительные пожелания и всегда предпринимает меры для их исполнения, может игнорировать или специфически оценивать фактические материалы дела и нормы права для достижения конкретного коррупционного результата.

Обозначенный уровень явлений наиболее многоплановый как по количеству вовлеченных в него субъектов, так и по возможным вариантам его отражения в реальности. Он наиболее общественно опасен и, в тоже время, в значительной степени связан с латентной частью коррупции в арбитражных и иных судах России, что еще раз подтверждает известный тезис о латентности как коррупции в целом [8, с. 68] [8, л. 68], так и ее судебной разновидности [4, с. 155–162; 2] [4, л.л. 152–162; 2].

Рассмотрение уровней коррупционно значимых явлений и их общих характеристик, конечно же, не исчерпывает тему коррупции в государственных органах правосудия и не дает конкретные сведения о количественных характеристиках коррупционных деяний, в том числе о преступлениях. Но посредством этого, можно понять суть происходящих процессов и существующих коррупци-онно значимых социальных связей.

При этом именно этот путь обращения к теме коррупции в области правосудия вообще, а арбитражного - в особенности, более предпочтителен, чем выявление конкретных противоправных деяний, использование терминов «коррупционер» и «коррупция» или выход на соответствующую проблематику через понятие «конфликт интересов» [5, с. 74–91; 7, с. 93–161] [5, л.л. 74–91; 7, л. 93– 161]. Причины данного утверждения неоднозначны и многоплановы.

Во-первых, внешне коррупционно значимые явлениям и связи могут одновременно являться социально нейтральными или положительными в зависимости от контекста ситуации. Определяющим в этом вопросе становится система использования возникших формальных (служебных) и неформальных отношений в целях получения выгод и преимуществ материального и иного плана, генерируемая основным субъектом или группой субъектов в иерархии соответствующих многоуровневых связей.

Во-вторых, коррупционные правонарушения и преступления носят, в своей преобладающей массе, латентный характер, поэтому для целей предупредительного воздействия на коррупцию как явление важен именно слой социальных