Некоторые подходы к совершенствованию противодействия рецидивной преступности

Филиппова О. В. Некоторые подходы к совершенствованию противодействия рецидивной преступности // Вестник Бурятского государственного университета. Юриспруденция. 2025. Вып. 3. С. 28–32.

Под рецидивной преступностью понимаются преступления, совершаемые ранее судимыми лицами, то есть теми, кто на момент совершения нового преступления имеет неснятую или непогашенную судимость. Данное определение включает в себя как умышленные, так и неосторожные преступления, а также деяния, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, преступления условно осужденных и лиц, которым предоставлена отсрочка от отбывания наказания. При таком понимании рецидив отличается от уголовно-правового, но обладает ключевым признаком — наличием у лица судимости за прежнее преступление.

Согласно официальным статистическим данным в 2024 г. ранее судимыми лицами было совершено 288,5 тыс. преступлений, что составляло 32,1% общего числа расследованных1. На их долю приходилось более четверти особо тяжких и тяжких преступлений. В то же время по сравнению с предыдущим периодом наблюдается снижение числа зарегистрированных преступлений данной категории на 17% (среднегодовой показатель составлял около 350 тыс. преступлений), что во многом обусловлено изменениями уголовного законодательства. Так, федеральным законом от 23.03.2024 № 64-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»1 был введен новый вид освобождения от уголовной ответственности и наказания в связи с заключением лицом, совершившим преступление, контракта о прохождении военной службы. Это исключило осужденных и подследственных из числа потенциальных рецидивистов и послужило основанием для приостановления и прекращения уголовных дел [1, c. 139].

Анализ сведений о мерах наказания, назначенных рецидивистам за ранее совершенные преступления, показал следующее: 18,3% из них совершили новое преступление в течение первого года после освобождения из мест лишения свободы, 11,0% — в период испытательного срока при условном осуждении, 2,9% — в период отбывания наказания в виде исправительных работ, 2,6% — в период исполнения обязательных работ, 1,8% — при исполнении наказания в виде ограничения свободы, 1,7% — в период неотбытой части наказания после условно-досрочного освобождения, 0,7% — в период отбывания принудительных работ, 0,5% — в местах лишения свободы, 0,2% — в период отсрочки исполнения наказания. Остальные (60,3%) совершили новое преступление после полного отбытия наказания, но в период действия судимости2. Этот факт указывает на недостаточную профилактическую эффективность судимости, которая, несмотря на юридические последствия, не оказывает должного сдерживающего воздействия в отношении лиц, уже отбывших наказание.

Полученные данные свидетельствуют о необходимости пересмотра действующего механизма контроля за поведением лиц, имеющих неснятые и непогашенные судимости. Очевидно, что существующие формы контроля и правовые ограничения в рамках судимости не обеспечивают эффективную профилактику рецидива. В связи с этим актуальной представляется разработка дополнительных мер в рамках уголовной и криминологической политики, направленных на профилактику рецидива.

Одним из приоритетных направлений противодействия рецидивной преступности является обеспечение своевременного выявления, пресечения, раскрытия и расследования преступлений. Эти меры не только реализуют принцип неотвратимости наказания, но и служат важнейшим элементом профилактики. Криминологическая наука исходит из того, что именно неотвратимость наказания, а не его суровость, оказывает более значимое воздействие на предупреждение преступности [2]. Несвоевременное привлечение правонарушителя к ответственности подрывает авторитет правоохранительной системы и формирует у него установку на безнаказанность.

Существенным направлением профилактики рецидива является совершенствование контроля за осужденными без изоляции от общества, а также лицами, освобожденными условно-досрочно и освобожденными из мест лишения свободы, в отношении которых установлен административный надзор. В современных условиях ресурсы уголовно-исполнительных инспекций и органов внутренних дел объективно недостаточны для эффективного контроля. В связи с этим необходимо расширение применения электронных средств персонального надзора (СЭМПЛ). Практика показывает, что использование электронных браслетов снижает уровень нарушений порядка отбывания наказания и повторных преступлений. Однако техническое обеспечение данного вида надзора пока не удовлетворяет потребности: в 2023 г. охват составил лишь 46% подконтрольных лиц, при этом до 30% устройств находилось в неисправном состоянии [3, с. 85].

Эффективность системы противодействия рецидивной преступности в значительной мере обусловлена согласованностью и координацией действий субъектов профилактики, включая органы внутренних дел, уголовно-исполнительную систему, судебные органы, органы социальной защиты населения, службы занятости и учреждения здравоохранения. В настоящее время основная нагрузка по профилактике рецидива возложена на учреждения уголовно-исполнительной системы.

Вместе с тем функцию административного надзора выполняют органы внутренних дел, которые, как свидетельствуют данные научных исследований и ведомственной отчетности, сталкиваются с объективными затруднениями в обеспечении его полноты и качества [4, c. 43]. Основным фактором, обусловливающим данную ситуацию, является высокая нагрузка на личный состав, а также ограниченность кадровых, организационных и материально-технических ресурсов.

Подобная модель распределения полномочий, при которой лица, освободившиеся из мест лишения свободы, переходят под контроль иного ведомства, при недостаточном уровне межведомственного взаимодействия приводит к нарушению преемственности профилактической работы. В связи с этим целесообразной представляется передача функций административного надзора уголовно-исполнительной системе, что позволит сформировать единую и непрерывную систему постпенитенциарного контроля, обеспечивающую комплексное сопровождение лиц в период действия судимости.

Значимой проблемой остается недостаток системной помощи в бытовом и трудовом устройстве освобожденных из мест лишения свободы, а также в лечении зависимостей. Участие социальных служб в сопровождении данной категории лиц имеет фрагментарный характер. Введение системы пробации в соответствии с федеральным законом от 6 февраля 2023 г. № 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации» пока не может обеспечить необходимый уровень поддержки, поскольку охватывает лишь незначительную часть освобожденных — тех, кто обращается с ходатайством о применении пробации и признан нуждающимся — находящимся в трудной жизненной ситуации. К тому же осуществление пробации возложено на структуру уголовно-исполнительных инспекций, которые и без того перегружены работой с осужденными.

Потому представляется необходимым создание специализированной службы ресоциализации бывших заключенных (в структуре Минюста России). В отличие от модели, реализуемой в рамках федерального закона от 6 февраля 2023 г.

№ 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации» на базе УИИ, предлагается формирование самостоятельного органа, ориентированного только на сопровождение бывших осужденных [5].

К полномочиям службы предлагается отнести сопровождение осужденных и потерпевших на всех стадиях уголовного преследования; разработку и реализацию программ медико-психологической и социальной помощи; социальный патронаж лиц в пенитенциарный и постпенитенциарный периоды; реагирование на проблемы в семейных отношениях и межведомственное взаимодействие; закрепление за каждым ресоциализируемым индивидуального куратора, выполняющего как контрольные, так и другие функции.

Комплексная организационная модель противодействия рецидивной преступности должна основываться на централизации контрольных функций в рамках УИС, расширении применения технических средств надзора, а также формировании специализированной службы постпенитенциарной ресоциализации. Реализация данных мер позволит повысить эффективность профилактики рецидива и укрепить правопорядок.