Нормативное в цифровом

DOI:

Цитирование. Пеннер Р. В. Нормативное в цифровом // Logos et Praxis. – 2023. – Т. 22, № 1. – С. 11–17. – DOI:

Как дефинировать современное поколение? Оно какое? Чем оно отличается от поколений предшествующих? Исследователи называют молодежь поколением Z [Tolstikova et al. 2020; Vyugina 2019]. Его представители дефинируются по нескольким основаниям:

• 1.    Время. Все они родились в едином хронологическом поле, но в разных географических точках и культурах. Нижняя хронологическая рамка их появления размыта, она колеблется в интервале между 1980-ми гг. в странах Европы и Северной Америки и второй половиной 1990-х гг. в России, Китае и странах СНГ.

• 2.    Культура. Все они родились в контексте так называемой цифровой культуры. Из этого тезиса получаем важное следствие: цифра сформировала их практики обращения с информацией, прием, обработку и дальнейшую трансляцию. Это следствие приобретает важность в контексте сравнения цифровой культуры с традиционной. Если еще в XX в. (как минимум большую его часть) информация усваивалась человеком постепенно, то сегодня с каждым годом скорость ее оборота увеличивается. Наверное, это уже вошло в логику геометрической прогрессии.

Наряду с зетами другим известным именем нового человека из цифровой эпохи стало digital natives М. Пренски [Prensky 2001a; Prensky 2001b]. В 2022 г. открывается второй десяток с того момента, когда М. Пренски впервые разделил людей на две группы сквозь призму их связи с цифровым. Согласно американскому педагогу, принципиальное отличие аборигенов от иммигрантов в том, что цифровое для аборигенов является естественной средой обитания; они уже родились в условиях цифровых гаджетов и доступного Интернета, оттого язык цифрового – компьютеры, видеоигры и Интернет – является их естественным языком [Prensky 2001a, p. 1]. В то же время иммигранты, как бы хорошо они ни освоили этот язык, будут говорить на цифровом с явным акцентом [Prensky 2001a, p. 2]; иными словами, на поверхности усилия, что затрачивают digital immigrants в обращении к цифровому языку.

В XXI в. идея М. Пренски остается на острие цифровой проблематики в социальногуманитарном и образовательном дискурсах [Akçayir, Dündar, Akçayir 2016; Smith, Kahlke, Judd 2017; Nikou, Brännback, Widén web]. В актуальных исследованиях авторы из различных областей научного знания, в том числе компьютерных наук, инноватики и информационных систем, идут от непосредственно идеи цифровых аборигенов к цифровой грамотности как антропологическому маркеру цифровой эпохи. Цифровая грамотность в них представлена не только как интуитивно нарабатываемые навыки, но как система взаимодействия разных актантов, прежде всего человека и цифровых технологий, в рамках которой человек (вне зависимости от того, является он аборигеном или иммигрантом в пространстве цифры) должен быть открыт новому, не только готовым знаниям, но и информации [Серр 2016], должен пребывать в условиях имманентного образования и самообразования [Bombardelli 2021].

С вопроса о том, кто такие эти digital natives, или «зеты», открывается повествование в сериале “How to Sell Drugs Online (Fast)” от Netflix. На сегодня вышло 3 сезона, в которых четко прочитываются введение в трагедию, кульминация заявленной драмы и ее «благополучное» (точнее, наиболее вероятное из возможных) разрешение. Перед нами история несчастной любви подростка. Юный Мориц (в исполнении Максимилиана Мундта) – аутсайдер. Себя и своих сверстников он именует «зетами»: весь мир открывается для них посредством Интернета. Там есть все: школа, друзья, семья. Онлайн, не оффлайн, зет узнает о мире; онлайн, не оффлайн, зет демонстрирует этому миру себя. Будучи аутсайдером, то есть не вовлеченным в пучину событий из жизни современных подростков, Мориц обладает привилегией наблюдать происходящее со стороны, рефлексировать то, что происходит с ним и его поколением в век Ин- тернета. В результате он приходит к печальному выводу о том, что Интернет плодит потребителей бездумного контента и бессмысленных практик, не гениев. Однако в одном ряду с ними возникают техногении. Мысль «nerds today boss tomorrow» («ботаник сегодня – босс завтра») красной нитью пробегает по канве каждого из сезонов. К таким «nerds» Мориц, безусловно, причисляет себя и своего друга Ленни (в исполнении Данило Кампери-диса). Их техногений выразился в продаже наркотиков (MDMA, экстази) онлайн.

Мориц иллюстрирует схему действия MDMA на мозг человека следующим образом: после употребления таблетки в течение в среднем 30 минут активное вещество начинает стимулировать те клетки мозга, что отвечают за выработку эндорфинов. Таким образом, перед человеком открывается доселе невиданное счастье, что проявляется в скачке энергии, актуализации творческой активности, чувстве единения с миром, природой и другим. Однако результат приема такой таблетки является вариабельным, он проявляется индивидуально – в зависимости от особенностей психики. В некоторых случаях прием MDMA провоцирует скачок тревожности, панику или рост агрессии. В любом случае само соединение не вызывает привыкание; привыканию способствуют реакции, сопровождающие прием химического вещества [Fingeret et al. 2005]. Какой бы ни была реакция непосредственно после приема MDMA, на следующий день человек с необходимостью испытывает упадок сил и утрату четко сфокусированного образа счастья, что он имел доселе. Так называемая психическая норма (в контексте химии она связана с усредненным уровнем выработки мозгом эндорфинов) выведена из условного состояния «равновесия» – что во время приема таблетки, что после него.

Вместе с тем вернемся к сериалу. Мориц встречает свою девушку Лизу (Анна Лена Кленке) после возвращения из Штатов, где она провела год по программе академического обмена. За это время понимание Лизой мира и самой себя трансформируется: она наблюдает разрушение брака своих родителей, несостоятельность юношеских планов на будущее, что они строили вместе с Морицем. После этой поездки Лиза не знает, чего хочет, но уверена, что не хочет того, о чем мечтала год назад. Помимо прочего, в США она познакомилась с экстази, волшебной таблеткой, что возвращает ей вкус к жизни в условиях тотального экзистенциального вакуума. За очередной порцией счастья она обращается не к бывшему возлюбленному Морицу, а к красавчику Даниэлю (Дамиан Хардунг), который знает толк в вечеринках и умеет скрывать за красивыми селфи неурядицы в семейной жизни родителей и слабые отметки в школе. Мориц ищет варианты того, как вернуть любимую. Наиболее оптимальным из возможных оказывается продажа наркотиков онлайн (быстрая).

Предложенный прецедент является нарушением нормы в социальном и юридическом планах. Если психическая норма говорит нам о том, как должен функционировать мозг человека, свободный от воздействия любых психотропных веществ, то социальная и связанная с ней юридическая норма утверждают то, как должны вести себя социальные агенты. Отсюда понимание социальной нормы возможно в контексте так называемого социального блага, некоего идеала, что был сконструирован в эпоху Нового времени. Авторами этого идеала в определенной степени являются английские философы, Т. Гоббс и Дж. Локк. В своих трактатах о власти они оба обращаются к метафоре Левиафана. Из христианского дискурса мы помним о том, что Левиафан – это морское чудище, что пожирает души проклятых. Вообще большие и опасные змеи в культуре разных народов и разных эпох – распространенный символ. На российских монетах наряду с двуглавым орлом возвышается на своем коне Георгий Победоносец и поражает своим копьем змея. Эта картинка рисует легко прочитываемый двухполярный мир: всадник «отвечает» за добро, змей – за зло; вонзив копье в тело змея, всадник утверждает добро в этом мире. Не все так однозначно с новозаветным Левиафаном. Он сотворен богом, дабы пожирать души проклятых. Его невозможно одолеть, но с ним можно договориться: «Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с то- бою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы?.. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным; на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости» (Иов 40:20–23).

Идея договора человека с морским чудищем оказалась настолько привлекательной, что, следуя друг за другом, Т. Гоббс и Дж. Локк используют ее в своих государственных моделях [Гоббс 2017; Локк 2022]. Исторически первым к ней обращается Т. Гоббс. Английский мыслитель использует связь человека с древним чудовищем неслучайно. Следуя латинской поговорке, он заключает, что homo homini lupus est (человек человеку волк). В XVI в. в Англии начинается сложный процесс перехода от феодальной системы ведения хозяйства к капиталистической. Капитализм есть та экономическая система, что базируется на феномене личной свободы и частной собственности. Идея персональной свободы зиждется на установке, согласно которой точка свободы – несвободы проходит по линии там, где заканчивается твой кулак и начинается мой нос. Это то, что И. Берлин впоследствии назовет «свободой от» [Берлин 2001]. То же самое должно безболезненно проецироваться на систему хозяйствования: линия свободы – несвободы проходит по границе моих ворот или двери. Но эта проекция разрушается в столкновении с реальностью, что формируется на ветхозаветном языке «волками», не людьми. Потому, по Т. Гоббсу, чуть позже, по Дж. Локку, люди договорились между собой о том, что отчуждают от себя часть своих свобод и делегируют их Левиафану, чудищу страшному, но справедливому.

Идея социальной нормы, от языковой до правовой, в том числе нормы уголовного права, презентирована в современном социальном дискурсе. В разных исследованиях авторы утверждают неустойчивость современной культуры, что, помимо прочего, отражается в проблемах социальной коммуникации, персональном движении личности в обеспечении собственной свободы, пертурбации ценностей. Например, А.И. Макаров и И.С. Селезнев обращаются к идее номинативного языка из социальной теории О. Розенштока-Хюсси. Согласно их позиции, в ситуации «дисфункции имен в современном обществе» имя претендует на статус искомой социальной нормы, способно выступить продуктивным «посредником между языком и обществом, обеспечивающим процессы нормальной социальной коммуникации» [Макаров, Селезнев 2020, с. 25]. Л.В. Лобанова, А.П. Рожнов, Л.Н. Ларионова, в свою очередь, ставят вопрос об уголовном праве и его категориях как разметки для воспитания личности свободной (1), созидания личности своей свободы (2) и установления личностью границ своей свободы как позитивной практики реализации этой свободы в обществе (3) [Лобанова, Рожнов, Ларионова 2019, c. 32]. Наконец, Ю.Ю. Ветютнев утверждает кризис ценностей в культуре, поименованной постмодернистской. Сама культура, по утверждению Ю.Ю. Ветютнева, дробит и распадает традиционные ценности [Ве-тютнев 2021a]. Отсюда задача нормы, в том числе правовой, в установлении логики и гармонии в ценностном бытии человека в ситуации перманентно меняющихся ценностей [Ве-тютнев 2021б].

Концовка “How to Sell Drugs Online (Fast)” назидательна. Деятельность MyDrugs, онлайн-детища Морица и Ленни, раскрыта; ключевой актант, то есть Мориц, определен и обезврежен. Мориц берет всю ответственность на себя. В течение функционирования MyDrugs тысячи людей получали экстази онлайн, были убиты (случайно и спланировано) 4 наркодилера. Одновременно с этим Мориц зарабатывает необходимую сумму для лечения саркомы Юинга у Ленни; Ленни и Даниэль находят свои «вторые половинки»; Лиза занимается журналистикой; а сам Мориц, осужденный на пребывание в тюрьме общего режима, продолжает строить гениальные планы, в том числе выходя на связь онлайн со своими друзьями прямо из тюремной камеры.

Кажется, что в философском контексте идею нормы можно наблюдать на 3 уровнях:

Первый, или базовый, – уровень биологического: в отношении человека это будет некая физиологическая норма, что можно мониторить в контексте здоровья, физического и психического;

Второй – уровень социального, согласно которому человек является социальным актантом наряду с другими людьми, обществом, социальными институтами и государством. На этом уровне в силу вступают языковые и правовые нормы.

Третий – универсальный уровень. Это постгуманистическая оптика в видении и понимании современного человека. На этом уровне человек фигурирует как актант наряду с иными однопорядковыми актантами (плоские онтологии) из мира природы и мира техники. Идея нормы в контексте технического реализуется в том, что наравне с человеком и любыми другими социальными единицами в XXI в. техника своеобразным образом «нормализует» различные гаджеты и технологии.

Понимание нормы и нормативного в контексте цифровой культуры возможно через фокусировку призмы на всех трех уровнях.