Новая процессуальная форма или новый формат: сравнительно-правовой анализ зарубежного опыта применения бумажного документа в условиях электронного уголовного судопроизводства

Исследование вопросов, связанных с цифровизацией, находится под пристальным вниманием многих авторов. Стоит отметить серьезный вклад группы ученых площадки РИТВУС 1, занимающихся разработкой предложений по совершенствованию уголовного судопроизводства. В настоящее время уже подготовлены предложения по внедрению в российское законодательство цифрового УПК РФ [7, с. 274–297], разработана теоретическая модель электронного уголовного дела [5; 6], предложено решение относительно правового положения отдельных участников электронного уголовного судопроизводства [3], а также об особенностях работы с электронной информацией [4; 11].

Соглашаясь с авторами этих предложений о необходимости совершенствования уголовного судопроизводства путем внедрения современных цифровых технологий и правовой регламентации данного процесса, автор данной статьи отмечает существующую в настоящее время двойственность уголовного судопроизводства, в связи с чем, посвятил данное исследование поиску ответа на вопрос о способах преодоления такого положения дел.

Большинство авторов склоняются к полному отказу от бумажной формы и повсеместный переход на электронный формат. Распространенным является мнение о том, что сохраняющийся в настоящее время бумажный формат является устаревшим способом осуществления уголовного судопроизводства, анахронизмом переходного периода от бумажного к электронному [8, с. 217; 9, с. 118; 11, с. 345]. В то же время, предлагая полноценный переход на электронный формат, бумажный документ находит свое место и в предлагаемых теоретических моделях цифровизации. Так, например,

П. С. Пастухов, обозначая неизбежность минимизации бумажных документов в условиях повышения конкурентного преимущества цифровой информации [11, с. 344], и, предлагая модель документирования в уголовном судопроизводстве, на котором должен основываться как электронный документооборот, так и современное доказывание в уголовном судопроизводстве, рассматривает возможность сохранения бумажных документов [11, с. 351].

Не однозначно отношение к бумажным документам и в других странах. В этой связи автором уделено внимание исследованию вопроса о том, каким с точки зрения модели электронного уголовного судопроизводства, может быть «участие» бумажных документов в уголовном судопроизводстве России, основываясь на зарубежном опыте.

Материалы и методы

В настоящей статье использованы некоторые достижения в цифровизации уголовного судопроизводства таких стран как США, Канада, ФРГ, Франция, Сингапур, а также Индия, Китай, которых с Российской Федерацией объединяет участие в БРИКС. Применяя сравнительно-правовой метод исследования, автором выявлены некоторые закономерности в цифровизации стран, активно применяющих цифровые инструменты в уголовном судопроизводстве. Опираясь на индуктивный метод и метод моделирования, автор предлагает имплементацию в российское законодательство теоретической модели использования бумажного документооборота в уголовном судопроизводстве как средство устранения проблемы цифрового неравенства.

Описание исследования

Особенности уголовного судопроизводства в англо-саксонской правовой системе не могли не отразиться и на его цифровизации. Отсутствие полноцен- ной досудебной системы в странах, относящихся к англо-саксонской правовой системе, стало причиной тому, что цифровизации уголовного судопроизводства полноценно подверглась только деятельность судов.

Так, в США полицейские свободны в собирании доказательств при помощи различных современных устройств, самостоятельно формируют материалы, затем представляют прокурору для принятия решения об уголовном преследовании в суде. И после предъявления обвинения и доставления подозреваемого в суд начинается уголовное судопроизводство. Говоря о форме передаваемых материалов в суд, необходимо отметить, что право США не предъявляет каких-либо формализованных требований к ним. Вместе с тем, уголовному судопроизводству США известна процедура легитимизации представляемых материалов — аффидевит [7, с. 9], в ходе которого полицейский дает присягу в достоверности представленных материалов и отсутствии оснований сомневаться в правдивости его слов. Однако суд не связан ни материалами дела, ни присягой полицейского, собиравшего материалы. Судья самостоятельно определяет ценность и достоверность каждого доказательства.

В процессе сбора сведений о совершенных преступлениях правоохранительные органы используют многочисленные информационные системы.

Материалы, переданные в суд, аккумулируются в единой системе электронного документооборота (Case Management and Electronic Case Files (CM/ECF) system). Суд призывает участников уголовного судопроизводства максимально использовать возможности системы электронного документооборота. Каких-либо формальных требований к электронной форме доказательств не имеется, закрепляется лишь обязанность суда принимать материалы и проверять их, а бремя доказывания достоверности представляемых суду электронных доказательств ложится на лицо, представляющее их 2. Такой же подход применяется и в Канаде [7]. При распространении такого подхода в российское законодательство повышается опасность стирания граней между информацией и доказательствами [6, с. 9], и американский опыт является подтверждением реальности такой угрозы. Американские суды не отказываются полностью от бумажных документов. Если в суд подаются материалы на бумажном носителе, то для этого нужно первоначально получить разрешение суда.

В случае положительного решения суда бумажные документы переводятся судом в электронный формат самостоятельно. Предусмотрен унифицированный формат документов.pdf.

В отличие от изложенного подхода, применяемого в уголовном судопроизводстве стран, относящихся к англо-саксонской правовой семье, в российском уголовно-процессуальном законодательстве, тяготеющем к континентальной правовой системе, содержатся тре- бования, предъявляемые к электронным документам, подаваемым как в досудебном, так и в судебном производстве.

В частности, в статье 474.2 УПК РФ3 речь идет о возможности подачи ходатайств, жалоб, заявлений, представлений, требований, не содержащих охраняемую законом тайну, при условии подписания их усиленной квалифицированной подписью. Аналогичные требования распространяются на копии постановления, обвинительного заключения, обвинительного постановления и иные процессуальные документы, не содержащие охраняемую законом тайну. Исключение составляют ходатайства об ознакомлении с материалами уголовного дела, которые могут быть подписаны простой электронной подписью.

В судебном производстве документы также необходимо подписывать усиленной квалифицированной подписью. Такое правило предусмотрено статьей 474.1 УПК РФ.

Уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации не урегулировано применение сведений в электронной форме, об их процессуальном статусе. В этой связи в правоприменительной практике возникают сложности в придании им доказательственного значения. Судебная практика идет по пути необходимости предварительной легализации сведений в электронном виде нотариусом 4. Представляется, что это не совсем отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, так как оценку достоверности представляемым сведениям дает лицо, не наделенное функцией отправления правосудия и не являющееся участником уголовного судопроизводства. В этой связи, совершенно справедливым является предложение П. С. Пастухова о введение в уголовно-процессуальное законодательство понятия «документирование» и раскрытие его содержания в целях легитимизации использования той или иной формы доказательств [11, с. 353].

Тем самым, цифровизация стран англо-саксонской правовой системы не изменила процессуальной формы уголовного судопроизводства, повлияв лишь на формат используемых материалов, который стал электронным на основе использования подтвержденных данных в информационных системах и документах, переведенных в формат pdf.

Близкими к требованиям, изложенным в УПК РФ, являются правила, содержащиеся в УПК ФРГ.

Большинство положений, посвященных использованию информационных технологий в производстве по уголовным делам Германии, содержится в УПК ФРГ, в котором сформулированы весьма четкие правила, касающиеся хранения, использования и автоматической обработки персональных данных людей, полученных в ходе уголовного судопроизводства, а также использования цифровых технологий для получения доказательств, по электронному документообороту.

Между тем, электронный документооборот применяется не только для общения и информационного обмена между судом и участниками процесса, но и между правоохранительными органами и судом, правоохранительными органами и участниками процесса (государственный сервис DE-MAIL).

Однако несмотря на четкость законодательных формулировок, практика применения возможностей цифровизации выявила ряд проблем, требующих разрешения в целях дальнейшего успешного использования современных достижений в области электронных информационных технологий.

К таковым к юридической литературе предлагают отнести [7, с. 219; 2, с. 261]:

• –    увеличение вероятности получения недостоверной и случайной информации, в том числе о лицах, оказывающих юридические услуги, переводчиках, медиаторах;

• –    отсутствие систем надежной защиты персональных данных, разглашение персональных данных из-за несанкционированного доступа к ним;

• –    нечеткость правового регулирования процедур изъятия и хранения электронной информации;

• –    трудности выявления, пресечения и предупреждения новых преступных проявлений (хакинг, кибершпионаж, посягательства на авторские права, получение взятки криптовалютой Bitcoin).

В целях разрешения первых двух проблем немецкие ученые предлагают иной вариант идентификации и соответственно источник поступления информации для ее перепроверки, нежели использование персональных данных отдельно взятой личности. Одним из вариантов идентификации заявителя является его IP-адрес [8, с. 220]. Тем самым, исключается необходимость использования персональных данных и риск их несанкционированного использования. В то же время возможно обнаружение и идентификация пользователя IP-адреса в априорных значениях времени и пространства.

К тому же такая мера существенно повысит ответственность пользователей за использование возможностей цифровых сервисов и исключит случаи передачи доступа третьим лицам со стороны обладателей IP-адресов по аналогии с ответственностью в Российской Федерации «дропперов», предоставляющих третьим лицам в пользование банковских счетов и сим-карт, которые в последующем являются средством совершения преступлений с использованием информационно-коммуникационных технологий.

Третья проблема, связанная с нечеткостью правового регулирования процедур изъятия и хранения электронной информации, а также сложностью выявления такой информации, требует больше организационного решения и закрепления такого решения в уголовно-процессуальном законе. Неспешность в правовом закреплении правил работы с электронной информацией лишний раз подтверждает тот факт, что ни в ФРГ, ни в Российской Федерации в настоящее время не ставится вопрос о формировании цифрового уголовно-процессуального права. Речь идет о расширении его предмета за счет признания нового формата уголовно-процессуальных отношений в электронной среде.

Немецкий законодатель на уровне закона установил, что материалы, поступившие в электронной форме, подлежат распечатке на бумажный носитель и хранению в бумажном деле. Тем самым, признав на организационном уровне, что традиционная форма уголовно-процессуальных отношений сохраняется.

В то же время возникает вопрос о соотношении двух форматов: электронного и традиционного, а также целесообразность дублирования обоих форматов.

На этот счет, представляется, необходимым сохранение обоих форм. Совершенно справедливо на этот счет отмечает С. В. Зуев необходимость «любой системы быть готовой к принятию и работе с любыми видами документов…» [4, с. 64].

Вместе с тем, бумажный формат будет представлять собой не обязательный с точки зрения формальных требований к строгой процессуальной форме и доказательной силе содержащихся в нем материалов, а составлять резервную копию электронных материалов, выполнять информационную функцию и восстановительную на случай рисков хакерских атак на информационные системы и иные сложности, связанные с работой информационных систем. Представляется, что содержащееся во многих нормах УПК ФРГ правило о необходимости распечатывать электронные материалы является тому подтверждением 5.

Поэтому было бы целесообразно внести в действующие в российском законодательстве нормы о способах использования бумажных документов в эпоху электронных информационных технологий.

В частности, предлагается внести изменения в статью 474.1 УПК РФ и статью 474.2 УПК РФ, дополнив каждую из них частью 7 следующего содержания: «При наличии определения суда, которым разрешена подача бумажных документов, их перевод в электронный формат самостоятельно осуществляется органом предварительного расследования, прокуратурой, судом, в который бумажный документ подается и вносятся в материалы электронного уголовного дела. Бремя хранения бумажных документов возлагается на принимающий этот документ орган предварительного расследования, прокуратуру, суд».

Подтверждением тому является и опыт Франции. Несмотря на положительные результаты цифровизации уголовного судопроизводства во Франции, где оцифровка документов началась еще в 1960-х гг. [10, с. 45], следует отметить, что реформа в настоящее время не завершена, так как столкнулась с множеством проблем.

С момента начала первых обсуждений о реализации проекта «Цифровизация уголовного судопроизводства» испробовано множество информационных систем. Однако неудачи проекта не стали препятствием для реализации задач уголовного судопроизводства. Каждый круг лиц и органов обладает собственной информационной системой, связанной с другими немногочисленными каналами связи.

Наибольшего успеха в установлении межведомственного взаимодействия в рамках цифровизации достигли Сингапур, Индия, Китай.

Так, с 2013 г. в сингапурских судах начато внедрение Интегрированной электронной системы гражданских исков (Integrated Electronic Litigation представляющей собой второй этап внедрения технологии для улучшения судебного процесса в Сингапуре. В настоящее время данные технологии применяются повсеместно. Юристы Сингапура с помощью смартфона могут общаться с дежурным регистратором суда по административным вопросам, находясь в любом месте планеты. Во время судебного разбирательства также используются информационные технологии. А суды оборудованы вспомогательными системами слушания для лиц с ограниченными возможностями; централизованной система управления электронными слушаниями; услугами мобильных технологий; Skype и другими возможностями, сопутствующими уголовному судопроизводству технологически.

К числу планируемых результатов внедрения цифровых технологий в судебную систему Сингапура следует отнести: обеспечение участия судов в межведомственном взаимодействии, позволяющем обмениваться базами данных и электронными (безбумажными) документами; создание удобных и надежных электронных коммуникаций (сервисов), позволяющих гражданам легко и в любое время обратиться к суду (подать обращение, оплатить государственную пошлину, получать электронные извещения, дистанционно знакомиться с де лом, подать жалобу, получить судебный акт и электронную копию протокола, дистанционно участвовать в судебном заседании), а также обеспечение доступа граждан к указанным судебным сервисам; исключение судебно-цифрового неравенства ( создание условий для до ступа к суду и оказания помощи лицам , не владеющим компьютерной грамотностью , обеспечение в необходи мых случаях ведения судопроизводства и делопроизвод ства в традиционной форме ) [13, с. 49].

Тем самым, достигший наибольшего успеха в цифровизации судопроизводства Сингапур, передовой опыт которого изучается многими странами, признает необходимость сохранения бумажного формата для преодоления цифрового неравенства, ставя приоритет защиты прав человека и гражданина выше интересов технологизации, что, в свою очередь, отвечает и назначению уголовного судопроизводства Российской Федерации, закрепленному в статье 6 УПК РФ.

Другими странами, существенно достигшими успехов в цифровизации являются Индия, Китай [13, с. 50], близкие к Российской Федерации на международной арене в силу общности экономических интересов в рамках совместной работы на платформе БРИКС.

Среди основных цифровых технологий, внедряемых в уголовный процесс Индии можно выделить: мобильные центры обработки данных (MDC) или ноутбуки, автоматизированные системы полевой отчетности (AFRS), персональные компьютеры, системы автоматизированной диспетчеризации (CAD), автоматизированные системы идентификации по отпечаткам пальцев (AFIS). Сетевая система отслеживания преступлений (CCCTNS) позволяет модернизировать силы полиции в расследовании и раскрытии преступлений, совершенных с использованием информационно-коммуникационных технологий. На данной платформе реализована интеграция всех органов уголовно-процессуального блока, что позволяет говорить о создании цифровой платформы электронного уголовного судопроизводства.

Следствием успешного внедрения электронных информационных технологий явилось внесение изменений в легальное определение доказательств. Вместе с тем, наряду с включением к их числу электронных записей, сохранились бумажные документы. И это является еще одним подтверждением тому, что традиционный формат сохраняется наряду с электронным.

В феврале 2017 г. в Китае группа исследователей и разработчиков под руководством президента Верховного Суда Шанхая начала работу над экспериментальной «Шанхайской интеллектуальной вспомогательной системой обработки уголовных дел» под кодовым названием система «206». На базе данной платформы внедряется система интеллектуальных судов [1, с. 199]. Система «206» сосредоточилась на трех аспектах судопроизводства: унификации стандартов следствия, формулировании правил доказывания и построении моделей доказательств.

Такой подход позволил на основе изучения большого количества уголовных дел смоделировать примерные типы уголовных дел и необходимые для их разрешения доказательства. Оценка осуществляется интеллектуальными судами, при этом судьи корректируют их работу, основываясь на обстоятельствах дела, обеспечивая не только единство судебной практики, к чему стремились создатели системы 206, но и справедливость судебного решения [1, с. 201].

Для работы системы необходим доступ к базе данных судебных решений. В этой связи повышается количество оцифрованных решений суда, на которых может основываться система интеллектуальных судов при подготовке решения [1, с. 200].

Не остались без внимания и интересы частных лиц в уголовном судопроизводстве. Для взаимодействия суда и участников процесса между собой используется социальная сеть WeChat, что обеспечивает быструю доставку сообщений и доказательств.

Тем самым, успех Китая мог бы стать основой для совершенствования электронного уголовного судопроизводства Российской Федерации с учетом создания гарантий для минимизации рисков, связанных с внедрением цифровых технологий благодаря сохранению бумажного формата по примеру Сингапура, Индии, ФРГ, Франции.

Заключение и выводы

Таким образом, на основании проведенного нами исследования можно сделать следующие выводы:

• 1.    Внедрение цифровых возможностей в уголовное судопроизводство стран, относящихся к различным правовым семьям, существенно не повлияло на сложившуюся в них исторически процессуальную форму.

• 2.    Цифровизация уголовного судопроизводства позволила расширить предмет правового регулирования уголовно-процессуального законодательства благодаря включению в него наряду с традиционным форматом осуществления уголовного судопроизводства, электронного формата.

• 3.    Цифровизация является длительным, требующим многоэтапной работы, процессом.

• 4.    Страны-участницы БРИКС (Китай, Индия) добились наибольших успехов в цифровизации, нежели страны Западной Европы и США. Достижения стран-участниц БРИКС в сфере цифровизации уголовного судопроизводства отвечают, как экономическим, как и правовым, интересам в целях установления единообразных механизмов правоприменения для установления продуктивного диалога.

• 5.    Учитывая достижения передовых стран в вопросах цифровизации необходимым разрешением вопроса двойственности электронного и бумажного форматов, является сохранение бумажного формата, с учетом его востребованности среди лиц с особенностями развития, в том числе в сфере электронных информационных технологий, для преодоления цифрового неравенства.

• 6.    Необходимо внести изменения в статью 474.1 УПК РФ и статью 474.2 УПК РФ, дополнив каждую из них частью 7 следующего содержания: «При наличии определения суда, которым разрешена подача бумажных документов, их перевод в электронный формат самостоятельно осуществляется органом предварительного расследования, прокуратурой, судом, в который бумажный документ подается и вносятся в материалы электронного уголовного дела. Бремя хранения бумажных документов возлагается на принимающий этот документ орган предварительного расследования, прокуратуру, суд».