О боспорской нефти константина vii багрянородного и византийском "Греческом огне": археологические свидетельства

DOI:

Цитирование. Науменко В. Е. О боспорской нефти Константина VII Багрянородного и византийском «греческом огне»: археологические свидетельства // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2019. – Т. 24, № 6. – С. 81–89. – DOI:

Введение. В последнее время политическая история Боспора средневизантийского времени постоянно привлекает внимание исследователей. Основная дискуссия идет вокруг интерпретации содержания новых сфрагистических памятников, имеющих непосредственное отношение к краткой истории фемы Боспор в конце X – начале XI в. [7], либо характера византийского присутствия (или отсутствия такового) в Северном Причерноморье в конце XI – XII в. в связи с вышедшей недавно резонансной статьей К. Цукермана для наименее обеспеченного источниками периода в истории региона [27; 42, c. 311–329] (ср.: [25, с. 713–716; 31, с. 721–725]).

Между тем политическая история Бос-пора этого времени отнюдь не исчерпывается указанными научными проблемами (см. подробнее: [21, с. 67–72]). В настоящей работе мы попытаемся обратить внимание специалистов на еще один, не менее важный и почему-то до сих пор не ставший предметом детального анализа, аспект военно-политической истории региона, объясняющий во многом заинтересованность Византии в нем. Речь в данном случае идет об упоминании Константином VII Багрянородным в своем трактате «Об управлении империей» многочисленных нефтяных месторождений на территории Северо-Восточного Причерноморья, в том числе Азиатского Боспора, которые традиционно в историографии рассматриваются как действующие или, по крайней мере, потенциальные источники сырья для знаменитого секретного оружия империи – так называемого греческого огня [9, с. 272–275]. Эта вполне вероятная гипотеза, как нам представляется, уже имеет необходимые археологические обоснования.

Методы. Выполненное исследование носит комплексный характер. Наряду с обзором имеющихся письменных источников, позволяющих достаточно уверенно установить хронологию наиболее активного периода применения византийским флотом «греческого огня», для чего, безусловно, требовалась стабильная сырьевая база, в статье анализируются синхронные им материальные свидетельства разработки нефтяных месторождений на берегах Керченского пролива с последующей транспортировкой боспорской нефти в центральные районы Византии. Таким образом, для дальнейшей разработки данной научной проблемы необходим междисциплинарный подход, объединяющий усилия, знания и методы исследования историков, археологов и представителей естественно-научных дисциплин.

Анализ. В заключительной части 53-й главы трактата «Об управлении империей», составленного около 948–952 гг., Константин VII Багрянородный (945–959) перечисляет нефтяные месторождения, известные ему на территории Таманского полуострова (очевидно, в округе крепости Таматархи), прилегающих районов Северо-Западного Предкавказья (в первую очередь в Зихии и Папагии), а также в Армении, если следовать традиционной локализации фем Дерзина и Цилиаперт [9, с. 272–275, 457; 32, р. 209] (о географии и истории Зихии и Папагии этого времени вместе с обширной библиографией и обзором имеющихся источников см.: [5; 6, с. 76–82; 30, с. 47–58]).

В историографии сообщение византийского императора обычно привлекает к себе внимание в связи с рассмотрением вопроса об источниках сырья для создания «греческого огня» – главного наступательного оружия империи в VII–XI вв., основным химическим компонентом которого была нефть [4, с. 196– 208; 11, с. 288; 14, с. 500–501; 16, с. 99; 19, с. 53–54; 28, с. 273–274; 32, р. 208–209; 34, S. 92; 35, р. 291–292, 305; 39, р. 628]. Таким образом, к числу нефтеносных областей, имевших стратегический статус в Византийской империи, по крайней мере в Х в., относились в целом области Северо-Восточного Причерноморья, в том числе территории Азиатского и, возможно, даже Европейского Боспора.

Необходимо в очередной раз подчеркнуть, что трактат «Об управлении империей», создававшийся как специальное руководство в области внешней политики для наследника престола, будущего императора Романа II (959–963), не был предназначен для широкого использования, так как зачастую включал в себя сведения особой секретности. К последним, несомненно, относилась и любая информация о получении и использовании «греческого огня», о чем сам Константин Багрянородный сообщал в другом разделе своего сочинения [9, с. 56–59].

В связи с секретностью такой информации очень показательным выглядит, к примеру, полное отсутствие сведений об источниках боспорской нефти в трудах арабских историков и географов середины – второй половины Х в. (ал-Масуди, Ибн Хаукаля, ал-Му-каддаси и др.), в отличие от подробно описанных ими месторождений Средней Азии, Северной Месопотамии и Азербайджана [18, с. 202; 38, р. 22]. На наш взгляд, такое «игнорирование» нефтеносных районов Северного Причерноморья арабами, обладавшими, как считают многие исследователи, уже с начала IX в. технологией приготовления тайного византийского оружия и, соответственно, активно собиравшими любые данные о нем [33, р. 66], объясняется именно труднодоступно-стью сведений о «греческом огне» на протяжении всей его истории. Как бы то ни было, для нас важным является высокая степень точности и достоверности информации Константина Багрянородного о нефтяном промысле на Боспоре и в Северо-Западном Предкавказье, имевшем, как видим, не только экономический, но и военно-стратегический характер. Опираясь на нее, попытаемся представить максимально полный обзор нарративных и вещественных данных по этому вопросу, сопровождая его необходимыми комментариями.

Вначале несколько общих замечаний в отношении технологии изготовления и хронологии использования «греческого огня» как оружия особой секретности. Данная горючая смесь готовилась на основе сырой нефти, и секрет ее состоял не столько в составе и пропорции подобранных ингредиентов, сколько в технологии изготовления. Как показали эксперименты, проведенные под руководством Дж. Хэлдона в 1974 и 2002 гг., известные в античности и средневековье «взрывообразующие» материалы (сера, селитра, негашеная известь) не имеют на самом деле к «греческому огню» никакого отношения, являясь основой для других видов зажигательного вооружения этого времени. Весь процесс подготовки к применению нефтяной массы состоял в ее постоянно контролируемом подогреве с помощью специальной жаровни в герметичном контейнере, в который насосом-помпой одновременно нагнетался воздух. Как только точно определялась нужная степень подогрева, открывался кран, и струя горючей жидкости под давлением выбрасывалась через сопло бронзовой трубы, вращавшейся в любом направлении, на противника [34, S. 93–95; 35, р. 297–315]. Главный эффект состоял в том, что «греческий огонь» не мог быть потушен обычными средствами, растекаясь и продолжая гореть, к примеру, на поверхности воды. В то же время очевидно, что пользование им требовало высокой профессиональной подготовки и повышенной аккуратности от солдат.

Общепризнанно, что данный вид византийского наступательного оружия, применявшийся в основном на военных кораблях, был изобретен сирийским архитектором Каллини-ком и впервые использован во время арабской осады Константинополя 674–678 гг. [9, с. 214–215; 41, р. 494]. Несомненно, к Х в. он уже широко применялся в византийском военном деле. Особую известность «греческому огню» принесла гибель русского военного флота в 941 г. на рейде столицы Византии [15, с. 96–97; 23, с. 32]. Наиболее поздние сведения о его использовании византийцами сохранены, пожалуй, Анной Комниной [1, с. 313– 314]. Несмотря на упоминание Никитой Хо-ниатом кораблей императорского флота с «греческим огнем» в 1187 г. [35, р. 317], можно говорить о выходе его из широкого употребления уже к началу XII в. (см. также полезный для данного вывода анализ источников Г. Николова: [37]). Среди причин кризиса главного византийского наступательного вооруже- ния исследователи обычно отмечают общий упадок армии и флота империи и сокращение прямого доступа Византии к основным источникам сырья в районе Керченского пролива в связи с превосходством с XII в. Венеции и Генуи на море и растущей половецкой экспансией в Северном Причерноморье в это время [33, р. 67; 35, р. 309].

Несмотря на то что сообщение Константина Багрянородного о боспорской нефти является, по сути, единственным нарративным свидетельством существования данного промысла в регионе в эпоху средневековья, особых сомнений в его постоянном характере у нас нет. Во-первых, потому, что в нашем распоряжении есть указания на наличие и использование нефтяных месторождений Таманского и Керченского полуостровов начиная с момента присоединения этих территорий к Российской империи в конце XVIII в. [13, с. 30– 31; 22, с. 123–124, 128–129, 134, 139]. Во-вторых, благодаря постоянно растущему фонду археологических источников.

Находки целых, с запечатанным горлом, амфор с нефтью или их фрагментов с остатками нефтяного налета (так называемого внутреннего смоления) из раскопок Таманского городища, Тиритаки, Танаиса, случайно обнаруженных близ станицы Пролетарская в Подонье, позволяют говорить о добыче и транспортировке боспорской нефти уже в ранневизантийское время [3; 10; 12; 26]. В эпоху же Константина Багрянородного такой тарой для хранения и перевозки нефти на дальние расстояния были, несомненно, так называемые тмутараканские кувшины или – подчеркивая главные морфологические признаки этих сосудов – высокогорлые кувшины с широкими плоскими ручками [2, с. 91–92, рис. 20, 20 – 21 ; 8, с. 174; 17, S. 44–47; 19; 24, с. 63–66, табл. 30–32; 28, с. 161–173; 29, с. 162– 166; 40, р. 97, fig. 4, 44 ].

Анализируя весь комплекс данных о вы-сокогорлых кувшинах, необходимо отметить два момента, важные в контексте настоящей работы. Во-первых, несмотря на отсутствие до сих пор находок гончарных печей или мест скопления производственного брака, имеется достаточное количество указаний на то, что наиболее вероятным районом их изготовления является Боспор – определенно Таманс- кий (Таматарха и ее округа) и, возможно, Керченский полуостров. Об этом свидетельствуют, прежде всего, химический и люминисцен-тный анализы нефтяного налета на стенках кувшинов, подтверждающие близость этой нефти к месторождениям, известным современной геологии вблизи Керченского пролива, и особая насыщенность культурного слоя Таманского городища фрагментами таких сосудов (до 50 % от общего числа находок) с чрезвычайно высоким процентом (80–85 %) их «смоления» изнутри [19, с. 53]. Во-вторых, традиционный ареал высокогорлых кувшинов (Крымский полуостров, Подонье, Приазовье и отдельные памятники Поднепровья), указывающий на основные направления торговых связей Боспора в это время, в последние годы расширен благодаря публикациям материалов из раскопок Константинополя [36, р. 117, 120, 123, 216, fig. 63, 6; 66, 41; 68, 41; 71, 53].

С учетом того, что датировка закрытых комплексов из Константинополя, в которых они встречаются (середина Х – середина XI в.), очень близка к общей хронологии кувшинов на памятниках Северного Причерноморья (конец IX – середина / конец XI в.) [19, с. 54–57], в нашем распоряжении оказывается еще один важный археологический аргумент в отношении функционального назначения сосудов и обстоятельств, приведших к активизации нефтяного промысла на Боспоре в этот период времени.

Результаты. После окончания хазарского периода своей истории (не позднее 70-х гг. IX в.) Боспор вновь становится одним из важнейших византийских форпостов в Крыму и Северо-Западном Предкавказье. Письменные источники X–XI вв. называют его важным приморским пунктом в транзитной международной торговле на юге Восточной Европы, византийской крепостью в восточной части Крымского полуострова, центром одноименной фемы и архиепископии Константинопольского патриархата на границе с варварским миром. Помимо военно-стратегической и политической составляющей, заинтересованность Византии в обеспечении стабильного контроля за этими территориями, вероятно, объясняется и обилием здесь многочисленных источников нефти, необходимых для изготовления секретного оружия империи – знаменитого «греческого огня».

Как показывает проведенное исследование, уникальное сообщение Константина VII Багрянородного о нефтяных месторождениях в регионе для его времени на самом деле имеет довольно надежные археологические свидетельства. За последние десятилетия в ходе раскопок многих поселений и городищ Европейского и Азиатского Боспо-ра обнаружено достаточное количество примеров добычи местной нефти и ее транспортировки (в специальной таре) в центральные районы Византии. Для интересующего нас периода времени (конец IX – XI в.) такого рода тарой являлись так называемые высо-когорлые кувшины с плоскими ручками, общая хронология которых в целом совпадает с периодом наиболее активного использования «греческого огня» византийским флотом в борьбе с многочисленными противниками империи.