О методологических основаниях изучения языка поэзии П. А. Вяземского

Поэтическое творчество П. А. Вяземского (1792–1878) уникально в истории русской литературы одновременно в нескольких отношениях, из чего следует, что при выборе методологических оснований и конкретно-исследовательских методов изучения его поэтического языка необходимо руководствоваться комплексным подходом, «подстраивать» понятийно-терминологический и инструментальный аппарат под специфику материала.

Во-первых, творчество Вяземского охватывает огромный временной промежуток – семьдесят лет, с избытком весь «золотой век» русской литературы, с 10-х до конца 70-х годов XIX столетия, на протяжении которого «языковой вкус эпохи» (выражение В.Г. Костомарова [7]) изменялся, а вместе с эпохой и личным возрастом претерпевали изменения как мировоззрение и творчество Вяземского, так и его поэтический язык. С известной долей условности принято различать три периода творческой деятельности Вяземского: 1) до смерти А.С. Пушкина (1810–1837); 2) до конца правления Николая I (1838–1855); 3) заключительный период (1856–1878).

Во-вторых, творчество Вяземского, с учетом изменчивости по периодам, уникально по жанрово-тематическому многообразию, а следовательно, и по особенностям словоупотребления, по функциональному назначению слов различных классов и групп в текстах различных типов. В его обширном поэтическом наследии, по сводным данным, около 1100 текстов [2]). Это сатирические эпиграммы и дружеские послания, сатиры, басни и элегии, гражданская, пейзажная и любовная лирика и мн. др.

В-третьих, поэтический язык Вяземского необыкновенно богат и разнообразен, что соотносится как с разносторонностью его собственно литературных интересов, так и со спецификой его жизненного пути, неразрывно связанного с го- сударственной службой, которая начинается участием в подготовке Конституции («Государственной уставной грамоты Российской империи») при Александре I в качестве переводчика, далее служба в Министерстве финансов, затем на посту товарища министра народного просвещения, начальника Главного управления цензуры. Еще в расцвете лет, задолго до глубокой старости, – действительный член Академии Российской и Императорской Академии наук, камергер, тайный советник и т. д.

Начинал свой творческий путь Вяземский с модного в те годы либерального вольномыслия поклонником Жуковского и французской «легкой поэзии». Однако небесполезно иметь в виду, что он, как сирота, одновременно и воспитанник своего официального опекуна Н. М. Карамзина – не только реформатора русского языка в сторону его демократизации, но и официального придворного историографа, а следовательно, убежденного «государственника», человека с глубокой культурой политического мышления, патриота своей страны, безусловного сторонника самодержавия (разумеется, в его «просвещенной» форме), необходимости защиты интересов Российской империи и развития национальных традиций в культуре – при разумном обогащении их европейскими влияниями.

Вяземский, как наследник этой традиции, – носитель русского менталитета, государственный муж и одновременно светский, европейски образованный человек с необычайно широкой эрудицией. Лингвистическое свидетельство разносторонности его личности – лексическое богатство. По статистическим данным авторской лексикографии, если в поэзии А. С. Пушкина, языковое богатство которой ни у кого не вызывает сомнений, «встречается почти 13 тысяч лексем, в поэзии Вяземского – свыше 14,5 тысяч лексем; совокупный объем стихотворного наследия писателей приблизительно одинаков» [1, с. 27]. Язык Вяземского охватывает все значимые слои русской лексики, что делает его творчество, подобному творчеству Пушкина, своеобразной «лингвистической энциклопедией» эпохи.

Основываясь на этих исходных соображениях, считаем целесообразным в целях исследования языка поэзии Вяземского разграничивать два блока методологических оснований («аспектов», «подходов»), а именно: собственно лингвистические и «общефилологические», находящиеся на пересечении с данными смежных гуманитарных наук (истории, религиоведения / богословия, политологии и др.).

Собственно лингвистические аспекты исследования.

Прежде всего, из приведенных количественных данных, отражающих богатство словаря Вяземского, явствует необходимость исследования его языка не столько в целом, «интегрально», сколько «аспектно», когда «точка отсчета», базовый материал – отдельные типы и семантические классы языковых единиц.

С нашей точки зрения, особого внимания в поэтическом идиолекте Вяземского заслуживают славянизмы, бывшие «камнем преткновения» в споре шишковистов и карамзинистов. Избегая крайностей «старого слога», карамзинисты, в том числе Вяземский, используют славянизмы в строго функционально мотивированных целях, что делает специальное изучение этих целей особенно актуальным в нынешних условиях духовно-религиозного возрождения и обусловленного им постоянно растущего интереса к церковно-религиозному дискурсу и церковнославянскому языку.

Указанная лингвистическая стратегия центрирования исследовательского внимания на использовании славянизмов как одном из «лингвистических ключей» к своеобразию поэтического языка Вяземского обусловливает конкретный методологический спектр дальнейших аспектов.

Лексико-семантический анализ, нацеленный на констатацию узуальных значений и индивидуально-авторских контекстно-обусловленных смыслов, необходимо включает историко-семасиологическую составляющую (историческая лексикология с преимущественным вниманием к семантическому развитию, то есть историческая семасиология).

Лексико-стилистический и функционально-стилистический анализ, выполняющийся с учетом жанрово-тематических особенностей отдельных произведений Вяземского, необходимо связан с установкой на выявление индивидуально-специфических особенностей его стиля (идиостиля).

Лингвокультурологический и лингвоконцептуальный анализ, основывающийся на представлении, что лингвокультурный концепт – одно из центральных понятий лингвокультурологии как учения о «культуре в языке» и «языке в культуре» [5, с. 109–120], нацеленный на выявление значимых компонентов поэтической концептосферы.

Конечная цель различных видов лингвистического анализа – установление функций славянизмов в идиолекте / идиостиле Вяземского; функции славянизмов формулируются в терминах, соотносительных с теми функциями, которые выполняет любой живой язык: это когнитивная, коммуникативная, эмоционально-экспрессивная как основные, вмещающие множество частных (эпистемологическая и экспрессивная, мыслеоформительная и номинативная, референциальная и лингвокультурная, волюнтативная и конативная функции и т. д. [3, с. 9]).

«Общефилологические» и «общегуманитарные» аспекты исследования.

Книга П. А. Вяземского «Фон-Визин» (кстати, первое научное исследование жизни и творчества Д. И. Фонвизина) открывается общим размышлением о «значении истории литературы вообще»: «История литературы народа должна быть вместе историею и его общежития. Только в соединении с нею может она иметь для нас нравственное достоинство и поучительную занимательность. Если на литературе, рассматриваемой вами, не отражаются мнения, страсти, оттенки, самые предрассудки современного общества; если общество, предстоящее наблюдению вашему, чуждо господству и влиянию современной литературы, то можете заключить безошибочно, что в эпохе, изучаемой вами, нет литературы истинной, живой, которая не без причины названа выражением общества» [6, т. 5, с. 1].

В обширном творческом наследии Вяземского, в том числе в его поэтическом творчестве, составляющем непосредственный предмет нашего исследовательского интереса, «мнения, страсти, оттенки, самые предрассудки» современного ему общества отразились в полной мере. Из двух полярных сторон самосознания образованной части общества тех лет – и в целом российского самосознания Нового времени, – сторон, связанных соответственно с сугубо «светской», секулярной культурой, питаемой токами европейского Просвещения, и традиционной церковно-религиозной, питаемой Православием, – из этих двух сторон последовательному филологическому описанию и интерпретации подвергалась преимущественно лишь мирская, «светская» часть, притом что, как свидетельствует религиозная составляющая художественного дискурса, возможна и иная стратегия исследования как истории русской литературы в целом (имеем в виду выявление в ней традиций «духовного реализма» (см., например: [4]), так и творчества Вяземского в частности (см.. например: [8]).

Вопрос об отношении носителей русского языка и русской культуры к славянизмам как в XIX веке, так и в последующие периоды отечественной истории выходит за пределы собственно истории русского литературного языка как лингвистической дисциплины, а многогранность поэтического наследия Вяземского дает богатый материал не только для собственно лингвистических наблюдений и для характеристики особенностей языковой личности именно Вяземского, но и для изучения вопроса о соотношение церковно-религиозного (сакрального) и «светского» (секулярного) в языке и культуре изучаемого периода, что обусловливает широкий методологический спектр дальнейших аспектов.

Социально-психологический аспект предполагает учет особенностей среды и рода деятельности, историко-биографический и характерологический – взаимосвязь содержания произведений и особенностей его языкового воплощения с особенностями личности, аксиологический – с системой ценностей, составляющих им-пликативную основу произведений, теоретико-литературный – со своеобразием художественного метода и жанрово-тематической природой произведений.

Существенно отметить, что собственно лингвистические и смежные с ними «общефилологические» и «общегуманитарные» аспекты изучения языка Вяземского складываются не в некую «арифметическую сумму» разных подходов, но образуют органическую цельность. Связность различных методологических подходов обусловливается своеобразием предмета исследования – славянизмов в поэзии Вяземского, а именно: специфической семантикой и стилистикой славянизмов, специфическим набором их функций как в русском литературном языке в целом, так и в поэтической речи в частности.

В качестве итога подчеркнем, на наш взгляд, главное. В поэтическом творчестве, а следовательно, и в поэтическом языке Вяземского отразилась многовековая значимость для русской культуры оппозиции «европейское – самобытное / исконное», тесно связанная с антиномией сакрального и секулярного в общеевропейской ситуации начиная с Нового времени. Эти явления наиболее явственно сказываются в функционировании славянизмов. «Скрытая теплота» (Л. Н. Толстой) православной духовности, лингвистически опредмечиваемая славянизмами, скрывается под секулярной оболочкой их новых значений, смыслов и стилистических красок.