О некоторых сюжетных типах в этиологических мифах калмыков

ков , имеется шесть текстов этиологических мифов – пять текстов о происхождении особенностей животных и один текст о происхождении календарного обряда [6, с. 48–52].

И.И. Попов определил записи этиологических мифов как tūǰi – тужи – сказание Moγointūǰi («Сказание о змее»). Впервые данный сюжет был переведен и опубликован Д.Э. Басаевым. Он именуется как «Змея за пазухой» [13, с. 269]. Текст этиологического мифа о змее, в котором повествуется о происхождении ее названия Моhа, опубликован Д.В. Убушиевой [Там же]. Название змеи Моhа миф приписывает Аюке-Бурхану*. Другой этиологический миф повествует о происхождении крика лягушки, которая боится змеи [6, с. 50]. Героями этиологических мифов калмыков из собрания И.И. Попова являются мифическая птица дудаль и мифический зверь дом, которые не существуют в реальном мире. Этиологические мифы описывают внешние признаки животных, их поведение и взаимоотношения с другими животными. Со временем эти мифы трансформировались в сказки, и в них чаще всего объясняются особенности внешнего вида, а также специфика поведения тех или иных животных, птиц, явления природы.

Т.Г. Басангова, исследуя сюжеты этиологических мифов калмыков, утверждает, что они по своей структуре представляют пересказ небольшого сюжета о происхождении того или иного явления. Несложные сюжеты этих мифов представляют собой объяснение отдельных признаков животных, особенностей их характера, внешнего вида и повадок. Эти краткие сюжеты отвечают на вопросы: «Почему произошло, как возникло, отчего?», «Отчего у волка лодыжка кривая?», «Почему у зайца черный хвост?», «Почему комар жалобно поет?», «Почему ласточка дружна с людьми?» [1, с. 134].

Как показывают опубликованные материалы этиологических мифов калмыков, сюжеты имеют схожую композицию: а) описание исходной ситуации и времени действия мифа; б) развертывание событий; в) этиологическая концовка. В качестве иллюстрации приведем известный сюжет текста «Почему у зайца хвост черный?».

Давно это было, однажды две сестры в отсутствие отца готовили лепешку в золе очага. Вдруг неожиданно зашла их мать. Она уже давно умерла. В старину полагали, что покойник возвращался домой через три года. Поэтому мать, ожив, вернулась. Девочки подумали, что вернулся их отец, сильно испугались и стали гнать ее, ударяя щипцами, которые были в саже, со словами: «Ты же давно мертвая, почему ты нас пугаешь?». Тогда мать, испугавшись, превратилась в серого зайца. А след от этих щипцов остался в виде черного пятнышка на заячьем хвосте. После этого случая человек решил не оживать после смерти. Вот таков был интересный случай [12, с. 38].

Действие мифа происходит в начальное время, которое определено формулой «Давно это было». В мифе отражены древние представления калмыков о смерти. Мать, испугавшись, превращается в белого зайца; героини ударяют по хвосту щипцами, измазанными сажей. Этиологическая концовка сводится к тому, что с тех пор на заячьем хвосте есть черное пятно. Другая этиологическая концовка этого мифа – с тех пор люди не стали оживать.

Сюжет о спасающей людей ласточке в калмыцком фольклоре представляется как отдельное повествование о событиях времени первотворения. Ласточка у калмыков относится к священным птицам. Гнездо ласточки нельзя было разорять, а ее птенцов следовало оберегать. Если ласточка прилетала ежегодно в одно и то же место, то это было предвестником того, что в этой местности поселится счастье [2, с. 30]. В разных вариантах этиологического мифа у многих народов мира раскрывается особенность внешнего вида ласточки (например, «Почему у ласточки раздвоенный хвост»). В тематическом указателе Ю.Е. Березкина это мотив В 51А. Змея есть враг ласточки [4]. В калмыцких этиологических мифах ласточка спасает людей от гибели в противостоянии с могучим Змеем, который отправляет комара узнать, у кого из всех живых существ кровь вкуснее.

В такой форме мотив отмечен в указателях фольклорных сюжетов как B 50. Чья кровь слаще? «У кого на свете самая сладкая кровь: вырванный язык комара» [Там же]. Согласно калмыцкому этиологическому мифу, комар, отправившийся в путь по велению Змея, узнает, что человеческая кровь самая вкусная на земле. Но об этом узнала ласточка и решила спасти людей, изловчившись, она вырвала язык у комара. Комар прилетел к Змею и стал пищать, а ласточка, отправившись за комаром, села на крышу юрты. Змей догадался о происшедшем и прострелил ласточке хвост. В данном сюжете три этиологические концовки: 1. почему комары пищат; 2. почему ласточка селится рядом с людьми; 3. почему у ласточки раздвоенный хвост [16, с. 28].

В этиологическом мифе «Почему ласточка дружит с людьми» Хан Гаруди по просьбе ласточки убивает змею, потенциально опасную для человека. « Спасите все живые существа на земле от злой змеи, которая высасывает человеческую кровь. Хан Гару-ди, вняв жалобной просьбе ласточки, полетела к змее и стала сражаться с ней. Долго они сражались, но вот волшебная птица Гаруди собрала последние силы, поддела змею одним когтем и бросила ее в океан-море » [12, с. 204]. В одном из сюжетов змея носит имя Зууган Убуш, ей верно служит комар, а она противостоит ласточке. Одержать победу ласточке помогает волшебная птица Хан Гаруди, которая побеждает Змея. Калмыки в благодарность сравнивают пение трубы бюря с шумом крыльев волшебной птицы Хан Гаруди. С тех пор ласточка дружит с людьми, а комар может только издавать писк [Там же, с. 200–217].

В репертуаре сказителя Ш.В. Боктаева в сюжете «О змее и комаре» змея характеризуется как хортн хо һалзнмоһа – ядовитая свирепая, желтая змея. Ласточка обманывает змея, поясняя ему, что комар хочет сказать, что ветер самый вкусный. С тех пор у змея всегда раскрыт рот, как будто он ловит ветер. Змей умирает от удушья. Так ласточка спасла людей [18, с. 8–9].

В некоторых этиологических сюжетах кровососущего комара заменяет пчела. Сюжет о ласточке и пчеле записан академиком Б.Я. Владимирцовым во время экспедиции в Западную Монголию. В предисловии к сборнику изданных материалов Б.Я. Влади-мирцов дал жанровую характеристику. Он пишет: «Из прозаических произведений ой-ратской народной словесности в настоящем издании приводятся записи мелких рассказов и сказок. Несмотря на то, что иногда трудно бывает провести точное разграничение между сказкой и рассказом, но, тем не менее, я позволяю себе сделать это потому, что монгольская сказка, и ойратская в том числе, обладает достаточно характерными чертами» [5, с. 8–9]. Отправителем пчелы в путь является птица Хан Гаруда. Обращаясь к пчеле, Хан Гаруда, наряду с поручением узнать, чье мясо на земле самое вкусное, произносит в ее адрес восхваление: « Ростом с большой палец, со звонким голосом, преодолей восемь стран ». После встречи с ласточкой пчела лишается языка. Ласточка, обманув пчелу, говорит Хан Гаруди, что самое вкусное мясо – это мясо змей. С тех пор Хан Га-руди питается только змеями, а ласточка селится около Хан Гаруди. Таким образом, в сюжете «О ласточке и пчеле» зафиксированы две этиологические концовки.

Сюжет этиологического мифа «Петух и павлин», бытующий в калмыцкой фольклорной традиции в нескольких вариантах, соотносится с мотивом B 125. Животные обмениваются признаками. Краткий вариант «Петуха и павлина» имеется в репертуаре сказителя Ш.В. Боктаева.

Жили-были павлин и петух. Но красивое оперенье было только у петуха. Так они поживали, но однажды пришел павлин к петуху и говорит: – Мой друг, отдай мне свое красивое оперенье. Схожу в нем в гости. Отдал петух павлину свое красивое оперение со словами: «Ладно, сходи в нем в гости. А павлин все не приносит наряд, обманул петуха. Тогда петух, стал кричать утром, в обед и вечером стал издавать печальный крик: «Когда ты вернешь оперение? [18, с. 45].

Для этиологического мифа «О петухе и павлине» также характерны речевые закрепки: Как появилось у павлина красивое оперенье? Почему петух кричит три раза? [Там же]. Этиологические мифы часто включают мотив, объясняющий особенности внешнего вида птицы (например, отсутствие у совы ноздрей) [11, с. 61]. Сюжет о сове, записанный экспедицией Калмыцкого Института усовершенствования учителей в 1936 году и опубликованный в разных сборниках, переведен И. Кравченко [8, с. 86].

Интересен мотив C 31b. Мудрая сова «Сова оказывается разумнее и мудрее других живых существ» [4]. Действие мифа относится к тому времени, когда царем птиц был Орел, а царицей Филин. Царь птиц задает весьма замысловатые вопросы, на которые мудрая сова незамедлительно дает ответ. Сокращенный сюжет о сове выглядит следующим образом.

Когда наступило время рожать, царица сказала царю, чтобы он приказал собрать всех птиц и связать их за нос: она будет рожать на их спинах. Царь выполнил ее волю, всем птицам просверлили дырки в клюве, связав таким образом, но при подсчете не оказалось совы. Явившаяся после вторичного приказа царя птиц Орла, она призналась, почему вовремя не пришла на собрание птиц, сообщив о своих размышлениях во время полета, узнавая, кого больше или меньше в мире: мужчин или женщин, живых и мертвых, сколько деревьев стоящих или лежащих, сколько дней и ночей [Там же].

В процессе диалога между совой и орлом стало понятным, что женщин больше, больше лежащих деревьев и темных ночей. Услышав мудрые ответы совы, царь Птиц Орел отпустил сову. В данном сюжете две этиологические закрепки: 1. с тех пор филин несется на водных заводях; 2. у совы нет ноздрей.

Особое внимание привлекает мотив A 23A. Кто первым увидит солнце? «Споря о превосходстве или старшинстве, персонажи соглашаются решить в пользу того, кто первым увидит восходящее солнце (начало года). Побеждает тот, чья победа казалась маловероятной» [4]. В калмыцком фольклоре имеется несколько вариантов с данным мотивом «Как мышь попала в название года калмыцкого календаря». Мышь обманывает верблюда, садится на его горб, и первая видит луч солнца [12, с. 204–205]. Этот же мотив встречается еще в двух сюжетах: №19 «Попавшая в название года», №20 «Мышь и верблюд» [10, с. 61–62]. Таким образом, в этиологических сюжетах фольклорной традиции калмыков отражены наблюдения народа за миром животных. Героями этиологических мифов становятся животные и птицы, которые когда-то обитали в местах проживания калмыков – ласточка, сова, верблюд, мышь, филин, а также мифическая птица Хан Гаруди. В целом этиологические мифы демонстрируют тесную связь человека и представителей животного мира. В речевых закрепках или концовках описано, как меняется облик живого существа с начального времени и до момента рассказывания мифа сказителем. Миф о ласточке имеет несколько закрепок: с тех пор ласточка дружит с людьми, с тех пор ласточка селится около жилья людей, с тех пор у ласточки раздвоенный хвост. Закрепы о комаре: с тех пор комар пищит, у комаров вместо языка выросло жало. Закрепы о змее / змеях представлены следующие: с тех пор у змея всегда раскрыт рот, с этих пор змеи стали питаться лягушками. Закреп о Хан Гаруди заключается в том, что с тех пор Хан Гаруди питается только змеями. Этиологической концовкой или этиологической закрепкой заканчивается тот или иной сюжет. О.В. Белова, являющаяся исследователем славянского фольклора, пишет: «В структуре этиологического сюжета «речевая закрепка» подводит итог сюжету (фиксирует создание или преобразование объекта) и в то же время обозначает начало следующего этапа существования объекта в его новом качестве (с новыми свойствами). Финальная реплика разворачивает будущую «программу» бытия и обозначает обстоятельства взаимоотношений преобразованного объекта с окружающим миром» [3, с. 43].

Действие этиологических мифов калмыков относится к давно прошедшему времени, отраженному в зачинах « давным-давно это было », « давным-давно », « в одно прекрасное время ». Композиция текста направлена на вопрос, который дан в зачине. В концовке этиологического мифа присутствует формула времени «с тех пор»: « с тех пор ласточка дружит с людьми », « с тех пор комар жалобно поет », « с тех пор филин живет в заводях ». Формула времени «с тех пор» обусловлена последствиями совершенного действия, описанного в тексте мифа.

Таким образом, анализ этиологических мифов калмыков из каталога Ю.Е. Березкина и Е.Н. Дувакина позволил в текстах, которые обязательно имеют этиологическую закрепку, выявить следующие мотивы: A 23A. Кто первым увидит солнце?, C 31b. Мудрая сова, B 125. Животные обмениваются признаками, B 50. Чья кровь слаще?, В 51А. Змея есть враг ласточки. Описание мотивного фонда этиологических мифов в фольклорной традиции калмыков позволит внести анализируемые тексты в научный оборот и определить их место в мировой классификации фольклора.