Об этнокультурной специфике идиоматики, связанной с образом человека (на материале бурятского, китайского и русского языков)

Проблематика этнокультурного своеобразия фразеологической системы языка в настоящее время является предметом исследования многих лингвистов. Связь языка и национальной культуры во фразеологизмах наиболее ярко раскрывает языковую картину мира. В связи с этим пристальное внимание лингвистов вызывает национально-культурная специфика фразеологизмов, ее культурно-информативная функция, т.е. их способность к накоплению и закреплению в своей семантической структуре всего богатства общественного опыта многих поколений людей, особенностей мировоззрения того или иного народа.

Изучая национально-самобытное своеобразие фразеологизмов, необходимо учитывать, что фразеология является объектом многочисленных разпоаспектных исследований. На сегодняшний день в лингвистике существует несколько различных подходов к выявлению национальнокультурной составляющей фразеологических единиц, имеющих различную методологическую базу, различные методы исследования, отличающиеся друг от друга степенью охвата фразеологического материала.

В последнее время усилился интерес к рассмотрению фразеологии с точки зрения нового направления лингвистики "лингвокультурологии", где язык рассматривается как культурный код нации, а не просто орудие коммуникации и познания. "Лингвокультурология исследует прежде всего живые коммуникативные процессы и связь используемых в них языковых выражений с синхронно действующим менталитетом народа** [Телия, 1996:218]. Развитие лингвокультурологического подхода к изучению фразеологии ориентирует исследователя на изучение соотношения фразеологизмов и знаков культуры и актуализирует значение системы эталонов, стереотипов, символов и т.п. для описания культурно-национальной специфики фразеологической системы [Кириллова, 1988:18].

В современной лингвистике лингвокультурологическая парадигма неотделима от когнитивной парадигмы исследования. Когнитивный подход - это способ исследования менталитета нации, где раскрывается психология мышления носителя языка, что и является первопричиной возникновения национального своеобразия фразеологии. Следовательно, изучение человека в лингвокультурологии предст авляет собой продукт антропоцентрической парадигмы в лингвистике. Понятие ’’человека в языке" или антропоцентризм ставит в центр внимания человека, который творит язык и творим языком.

"Известно, что человек только тогда становится человеком, когда он с детства усваивает язык и вместе с ним культуру своего народа. Все тонкости культуры народа отражаются в его языке, который специфичен и уникален, так как по-разному фиксирует1 в себе мир и человека в нем" [Маслова, 2001:4]. С мнением В. А. Масловой нельзя не согласиться, поскольку именно человек, его внешность, духовный мир являются ядром каждой национальной культуры и системы ее ценностей. Фразеологизмы играют важную роль в формировании миропонимания как отдельной личности, так и языкового коллектива. Изучение соотношения фразеологических единиц и знаков культуры помогает выявить специфические элементы мировосприятия, а именно характеристики его нелинейности и психологически тонкой чувствительности.

В настоящее время ни у кого не вызывает сомнения мысль о том, что восточный менталитет* отличается от западного менталитета, что отражается в культурах стран этих регионов и в языках как части данных культур. По мнению известного китайского ученого Ван Бина, мышление человека, принадлежащего восточной культуре, разнится с мышлением человека западной культуры | Waпg Bing Qin ,1997:243-254].

В свете всего вышеизложенного представляется актуальным системное исследование фрао зоологических оборотов со значением образа человека с точки зрения лингвокультурологии в сопоставлении бурятского, китайского и русского языков. Актуальность нашего исследования заключается в том, что здесь впервые рассмотрены фразеологизмы разноструктурных и разнотипных, генетически неродственных языков с целью выявления основ мировоззрения как отдельного человека, так и нации в целом. На основе изучения фразеологических единиц бурятского, китайского и русского языков, которые принадлежат разным языковым семьям, в настоящей статье проведем интерпретацию и дифференциацию бурятских, китайских и русских фразеологизмов, в которых нашли свое отражение внешность, характер, способности и эмоции человека.

Поскольку в качестве объекта исследования взят образ человека, то здесь закономерно привлекаются методы психолингвистики, антропологической лингвистики, когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, которые изучаю!' язык в тесной связи с сознанием человека, его мышлением и духовно-практической деятельностью.

По нашим наблюдениям, группа фразеологизмов со значением качественной оценки лица одна из наиболее многочисленных функционально-семантических групп фразеологии. Фразеологизмы этой группы являются одним из средств экспрессивной характеристики человека, эмоциональной оценки его индивидуальных качеств или его положения в обществе, коллективе.

Образ красивого человека во фразеологизмах рассматриваемых языков раскрывается по-разному. В них ярко отражаются компоненты национального колорита, присущие бурятскому, китайскому и русскому народам.

Как известно, каждый народ по-разному описывает эстетическое восприятие, осмысление, образы. Однако принципы эстетического отношения, например, к «образу человека, в том числе и к образу красоты человека, всегда и везде основаны па принципах эстетического отношения самого человека к миру» [Солнцева, 2004:237].

Наиболее часто в описании человека встречается символика цвета. Например, у монголоязычных народов для передачи образа красивого человека часто используется белый цвет, который передает не только физическую красоту, но красоту внутреннюю: Гоё Ишхан сагаан хубуун

"Красивый мальчик”; Ута сагаан шарайтай "С топким белым лицом". Преклоняясь перед красотой и душевной чуткостью женщины, буряты говорили: Саканкаа сагаан, саарканкаа нимгэн "Белее снега, тоньше бумаги" [Баранникова, 1973:104-1131-

Сравнения, содержащие символику белого и черного цветов, встречаются во фразеологизмах, характеризующих человека с нравственно-этической стороны: Сагаан хун "Человек с открытой чистой душой"; Сагаан канаатай "Человек с чистыми помыслами"; Сагаан убгэн "Старец, мудрец"; Хара сэдъхэлтэй "Человек с черной душой"; Хара золиг "Отъявленный негодяй"; Хара дотор "Черное нутро". Вышеприведенные фразеологизмы показывают, что в цветовой символике белый цвет у бурят, как и у большинства монголоязычных народов, был всегда связан с понятием добра, счастья, благополучия, правдивости, чистоты и благородства, а главным цветом с отрицательной коннотацией становится черный цвет, который передает образ плохого, недоброго человека. Ьайн хун Нанаагаар "Хороший человек по желанию". Так говорят о том, кто появляется в момент, когда о нем говорят. Соответствует русскому выражению "Легок на помине" [Будаев, 1970, 86].

Если в бурятских фразеологизмах белый цвет передает только положительное значение, то в китайских фразеологизмах он проявляется как в положительном, так и негативном контекстах. Например, ЙЖМ*й "Душа чиста как родниковая вода" [Сизов, 2005:15]; ЁэШя "Кристально чистый, незапятнанный"; ЙШЙ "Неблагодарный человек"; Й^^Ш "Безграмотный, глупый человек, недоросль" [Кожевников, 2005:28].

Концепты "молодой человек" и "старый человек" нашли свое отражение в следующих фразеологизмах: Наран эртэ, накан залу у "Молодой, юный"; Залу у накан "Молодость"; Залу у хун эдирхуу, гулгэн нохой шудэрхуу "Молодой человек бывает самоуверенным, щенок - зубастым"; Ундэр накатай "Пожилой, старый"; Нарбаа сайха "Пост ареть, поседеть вискам"; Накала эдихэ, нарбаяа сайха "Достичь преклонного возраста, поседеть вискам" [Цыденжапов, 1992:45, 58,59,93].

В данной категории фразеологизмов также прослеживается символика белого цвета. Бурятский фразеологизм Сагаан буурал толгойтой "Седовласый" и китайский £%£■&&"Белый пепел волос" по семантике и ситуативному употреблению одинаковы и выражают сходное мировоззрение языковой картины мира. Китайские фразеологизмы #"^^# "В расцвете сил" и Й®'И "Молодой, неопытный человек" (букв. "Ученик с белым лицом") раскрывают образ юного молодого человека.

Из русских фразеологизмов концепты "молодой" и "старый" наиболее ярко проявились в следующих фразеологизмах: Молодо-Зелено; Зеленый; Недоросль; Молоко на губах не обсохло; Старая кляча; Старая развалина; Рухлядь; Старый пень; Седой как лунь.

Особый интерес вызывают фразеологизмы с концептом "здоровый" и "нездоровый". Например, русский и китайский фразеологизмы Кровь с молоком и ^ЕЗ^тй® "Румяное лицо" почти эквиваленты между собой; гак же как и Бледен как смерть и ®ЖЙЕЖ "Истощенный, кожа да кости" (букв."лицо желтое, мускулы слабые"); ^УЖ^ "Старая развалина" (букв. "Начинка для гроба"); ^^^"Сгарая развалина"; ^#з^ "Старый человек" (букв. "Старая кость") [^Е-Йс^^Ж, 2004:473]. В бурятском языке, также как и в китайском и русском, скудно представлены фразеологизмы, связанные с образом здорового и нездорового человека: Мэндэ омар; Элуур энхэ; нездорового Убил хабшан; амиды голтой; Арки яка; бэенъ муу [Цыденжапов, 1992:17, 29, 56, 88].

Концепты "хороший" и "плохой" представлены в нижеследующих фразеологизмах: Буруу каналтай хунэй досоо бур шабар, кайхан канаатай хунэй досоо кара наран "В душе плохого человека - непролазная грязь, а в душе хорошего человека - солнце и луна" [Цыденжапов, 1992:25]. О хорошем человеке в Китае говорят:^^^^ "Безобидный, хороший человек"; [^EJ^i^ 2004:279]. ^fb® "Добрый, мягкий человек" [Кожевников, 2005:253]; $^^Ж "Кристально чистый человек" [Мудров, 1988:35]; о плохом - ПЙЙ[^У "На устах мед, а за пазухой меч" [^^fiEiWi^ft, 2004:403]. Данный фразеологизм имеет русский эквивалент На устах мед, а в сердце лед. кх'ЕЕЕ "Бессовестный" (букв. "Нет сердца и печени, бессердечный") [Кожевников, 2005:208].

Для каждого парода характерен выбор тех или иных фрагментов действительности, передающих образ человека, его красоты. В число таких фрагментов входит зооморфный фрагмент [Солнцева, 2004].

Многие китайские фразеологизмы связаны с мифическим миром животных, В китайской культуре ни с чем не сравнимое высокое мест о занимает дракон. Это один из самых излюбленных мифических персонажей. Китай называют Великим драконом Востока, а китайцы считают себя потомками дракона. Дракон обладает очень сильной символикой, олицетворяет собой слияние неба и земли, воды и огня. Не удивительно, что в Китае о гениальном, талантливом человеке говорят, что он подобен дракону. |i№A/S "Пустить дракона в море" означает "дать возможность человеку реализовать себя, раскрыть свои возможности", ^^Ж "У дракона рождается дракон". Так говорят, когда у хорошего отца и сын хороший [Семенас, 2005:131].

Не менее важное место в китайских фразеологизмах отведено тигру. О борьбе двух равносильных соперников говорят Л^^Л- "Схватка дракона с тигром"; о человеке, скрывающем свои таланты, повествует фразеологизм ШЖ1Ь№ "Таить в себе дракона с тигром" [Семенас, 2005:132].

В бурятских фразеологизмах наиболее ярко представлен образ коня: Морин садхалан, мур дуяаан "Быть удовлетворенным, жить в довольстве"; Моринойнгоо шэхэ баяряуулха "Быть удачливым"; Моритой ябаган хоер нухэсэжэ тарахагуй "Всадник пешему не товарищ"; Морин кайтай "Удачливый, везучий"; Морин му утаи "Невезучий, неудачливый" [Цыденжапов, 1992:53]. Бурятский и ки тайский фразеологизмы Морин муушье haa, харгы мэдздэг и ^-^^^"Дажс плохой конь знает дорогу" эквиваленты и раскрывают образ опытного человека.

Интересно отмстить совпадение в китайских и русских фразеологизмах образа хитрой лисы. В основу этого фразеологизма ^^^^ "Лис тем и грозен, что царь зверей с ним" легла басня о тигре и лисе. Однажды тигр вышел на охоту и схватил лису. Лиса ему говорит: "Сам небесный владыка послал меня быть главой всех зверей. Если ты не веришь мне, то давай я пойду впереди, а ты вслед за мной и посмотри, найдется ли хоть один зверь, который при виде меня скроется ". Тигр пошел за лисой, а звери при виде титра разбегались [Семенас, 2005:130].

Образ хитрой лисы очень ярко представлен в русской языковой картине мира: Лиса семерых волков проведет; Лисичка всегда сытнее волка; Лиса Патрикеевна.

Поскольку фразеологизмы содержат в своей семантике национально-культурный компонент, они имеют страноведческую ценность. Многие фразеологизмы возникли в глубокой древности, другие - недавно. Для понимания значения и употребления некоторых фразеологизмов требуется экскурс в ист орию, в исторические предания.

Как отмечает китайский ученый Су Я, «связь истории и культуры народа с языком особенно ярко проявляется на фразеологическом уровне. Большое число пословиц, поговорок отражает специфические национальные черты, которые корнями своими уходят в историю народа, сю быт, обычаи, традиции» [С у Я , 2004:204].

Мнение китайскою ученого Су Я подтверждается в исследуемой нами работе, где проанализированы фразеологические единицы, выражающие универсальное (глобальное) знание и уникальную (национально-культурную) информацию, и их реализация как средства выражения национальных концептов. В данной статье мы сделали попытку сравнить сходство и различие концепта "человек" в бурятской, китайской и русской языковых картинах мира на материале фразеологизмов и пришли к выводу о том, что концепт как мыслительная сущность выражает специфику менталитета бурятского, китайского и русского народов.

Таким образом, в бурятской, китайской и русской языковых картинах мира концепт "человек" занимает важное место. Как буряты, русские, так и китайцы дают образу человека богатые чувства. Надо отметить, что ассоциации со словом "человек" у данных пародов нс совсем одинаковы, каждая нация по-разному мыслит о нем, но они частично совпадают.

Лингвокультурологический анализ картины мира бурят, китайцев и русских помог выявить элементы национального менталитета путем сравнения фразеологизмов с концептом "человек".

Из всего вышеизложенного видно, что в языках данных этнических групп имеются определенные соответствия между образами, описываемыми опосредованно через представления. Однако необходимо иметь в виду, что в семантике и структ уре образов имеются значимые отличия.

Следует также учитывать, что у монголоязычных народов существенное место занимают особые образы, которые характерны только для кочевой цивилизации. А для китайцев характерны мифические животные.

Понимание роли фразеологии в языковой картине мира, особенно понимание ее как единиц воплощения содержания концепта, дает основание для изучения и понимания бурятских и русских фразеологических единиц в китайской аудитории, а также, с другой стороны, помогает бурятскому, русскому и китайскому народам общаться друг с другом, способствует’ их взаимопониманию.