Образ незабудки в художественном дискурсе Г.Р. Державина и М.Ю. Лермонтова

1809). Лирический герой обращается к своей возлюбленной перед долгой разлукой и заклинает никогда не забывать его.

Аркадская пастушка Эгле из древнегреческого сказания льет слезы при расставании с Ликасом, и вокруг нее начинают цвести пер-

Г.Р. Державин обращается к традиционному обрядовому жанру фольклора, чтобы, как отмечает В.А. Поздеев, дать возможность лирическому герою выразить эмоции, способные актуализировать представления о воображаемых ситуациях, предвосхитить еще не наступившие события [14, с. 234].

Подалее, как ты унылый, Чуть виден голубой цветок*.

Сравнения в речи персонажей могут давать образную характеристику психологического состояния человека [11]. Лирическая героиня уподобляет своего возлюбленного невзрачному цветку тоски и преданности. Отвергая гвоздику как символ жгучих чувств, лирическая героиня признается в равнодушии к рыцарю, но тот, ослепленный любовью, не слышит предостережения:

Там рдеет пышная гвоздика, Но нет: гвоздика не нужна.

Благодаря использованию цветов в качестве образов-символов внутри поэтического текста происходит «концептуализация таких недоступных непосредственному наблюдению сторон человека, как мысли и эмоции» [3; с. 110].

Летит он цветик драгоценный Сорвать поспешною рукой…

И мигом пагубный цветок Схватил рукою безнадежной.

Таким образом герой «статически увязывается с картинами природы» [1].

Ирония в поэтическом тексте М.Ю. Лермонтова проявляется в изменении выкрика. «Прости, не по забудь меня!» – просит погибающий рыцарь, предчувствуя, что его мольбе не дано осуществиться. Изменив художественную задачу стихотворения и его жанр (баллада А. фон Платена трансформировалась в сказку, о чем свидетельствует подзаголовок стихотворения), М.Ю. Лермонтов отказался от регулярной строфики, чередования четырехстопного и трехстопного ямба [9] и романтического финала. Лирическая героиня позабыла рыцаря, пожертвовавшего собой в угоду ее капризу, и даже подверглась едкой авторской оценке, которая выражена в «ценностно-идеологической позиции повествователя» [2], зачеркнутой в автографе «Разных стихотворений, 1830 год»:

Они (весь мир тому судья) В своем характере, друзья, Не изменяются веками!

Космогонизм строчки «И цветом неба он цветет» (Лермонтов, 1830) опирается на М.А.Максимовича,преподававшегоМ.Ю.Лер-монтову основы естественной истории в Благородном пансионе при Московском университете, который в своей статье «О цветке» для «Литературной газеты» (1 янв. 1830 г., № 1) утверждал, что земля украшена цветами, как «небо звездами» [10].

Ручейком ли где журчащим (Державин, 1809);

У влаги ручейка холодной (Лермонтов, 1830).