Особенности сотрудничества российского государства с международными организациями в первой половине 1990-х гг.

В 1990-е годы Российская Федерация была активно включена в мировое сотрудниче ство, вышедшее в период глобализации на качественно новый уровень. Международные организации оказывали колоссальное влияние на внешне- и внутриполитический курс российского государства, поэтому научный интерес к ним в последние годы существенно возрос.

Для России в 1990- е гг . уровень и глубина со трудничества с международными организациями зависели от темпов эволюции ее внутреннего развития .

В начале 1990-х годов сосуществовали несколько школ внешнеполитической мысли, которые различались не только своими подходами к определению национальных интересов и международных проблем, но и идентифицировались с конкретными парадигмами международных отношений (идеализм, либерализм, глобализм, радикализм, структурализм). Изначально основное противоречие содержалось в выборе атлантического и евразийского направлений. Хотя «атлантисты» были в меньшинстве, но, в основном, они занимали высокие правительственные должности и по этой причине, в конечном итоге, была одобрена, так называемая, «прозападная» ориентация международной стратегии Москвы. Лидерами данного направления стали министр иностранных дел A.B. Козырев и премьер-министр Е.Т. Гайдар. С августа 1991 года до конца 1992 года идеи этой группы преобладали при формулировании новой концепции принципов внешнеполитической доктрины России. По этой причине внешняя политика первого срока президентства Б.Н. Ельцина была прозападной. «Атлантисты» исходили из того, что Россия исторически была частью западной (христианской) цивилизации, что предопределило основы для построения партнерских отношений с экономическими, политическими и военными институтами Запада: НАТО, МВФ, МБ, Большая Семерка. A.B. Козырев расценивал такое партнерство, прежде всего, как источник международной поддержки для финансово-экономических преобразований в России [1].

В начале 1990- х гг . остальные векторы внешне политической доктрины России , как правило , игнорировались . Выступая на специальном за седании Совета Безопасности ООН 31 января 1992 года , Президент России Б . Н . Ельцин пред ложил преобразовать программу Стратегической оборонной инициативы ( СОИ ) в международный проект с учетом технологических разработок оборонного комплекса России . Предполагалось создание глобальной системы космической за щиты [2]. Это была , по сути , первая попытка представить стране и миру внешнеполитическую доктрину новой России . Каждый внутриполити ческий поворот в жизни страны и каждая пере мена в контексте международных отношений отражались на содержании доктрины внешней политики России .

Начавшийся с конца 1991 года процесс форми рования системы внешнеполитических приори тетов России прошел долгий и сложный путь . Демократическое правительство первой полови ны 1990- х годов видело в политическом альянсе и идеологическом руководстве Запада ( США и стран Западной Европы ) главный источник и модель экономического развития для России . Они стремились построить совершенно новую Россию , и все их надежды опирались на Запад . Е . Гайдар , А . Чубайс , А . Козырев и другие клю чевые фигуры команды Б . Ельцина объявили о начале интеграции с Западом [3].

Только высокоразвитые страны, по их мнению, могли служить ориентиром для экономического и политического возрождения России. Настроившись на партнерские и даже союзнические отношения с государствами Запада и, в первую очередь, с США, российская дипломатия, возглавляемая A.B. Козыревым, стала рассматривать другие направления внешней политики как направления неприоритетного и второстепенного значения, что часто имело неблагоприятные последствия. Примечательно, что сторонники нового внешнеполитического курса не ставили вопрос о российских интересах, геополитическая и внешнеэкономическая выгода страны в их представлениях была напрямую связана исключительно с ориентацией на Запад. Для достиже- ния поставленной цели считалось необходимым окончательно разрушить остатки коммунистической идеологии в постсоветской России. В начале 1990-х годов коммунизм рассматривался как едва ли не основное препятствие новому внешнеполитическому курсу, а, значит, и российским национальным интересам.

Словами современного исследователя Майкла Макфола : « Советская коммунистическая систе ма - а не Россия как страна или русские как народ - угрожали национальным интересам Америки во время холодной войны ... Коллапс коммунизма , а не искусная дипломатия привели к величайшему прогрессу по основным спорным вопросам » [4, р. 311]. Итоги развития междуна родных отношений в 1990- е годы показали , что коммунистическая идеология была не един ственным препятствием в « западной » внешней политике .

Прежде всего , именно дипломатия , а не крах коммунизма привели к объединению Германии , отказу СССР от своего превосходства в обычных вооружениях , к краху Организации Варшавского договора и распаду СССР . Любопытно также , что освободившаяся от коммунистической идео логии демократическая Россия , не ощутила из менения отношения , не была принята в главные западные организации . Более того , с января 1994 года НАТО начинает приближаться к гра ницам уже не коммунистической , а демократиче ской России . Российский исследователь А . И . Уткин отмечает : « Десятки миллиардов дол ларов были предоставлены коммунистическому правительству СССР , и гораздо более скромные суммы выделены в качестве кредитов демокра тической России . Тут уж самый непреклонный западник начнет сомневаться в том , что именно коммунизм является причиной западного отчуж дения в отношении России ».

Ответ на поставленный вопрос дают Дэниел Йергин и Тэйн Густафсон : « Если Россия восста новит свою экономическую и политическую мощь , она станет конкурентом и соперником Со единенных Штатов ; это будет не идеологическое соперничество , а соперничество великих дер жав ». Основной тезис новой работы Бжезинского « Великая шахматная доска » в том , что не идео логия , а геополитические реальности определя ют правила мировой политики .

После очевидного для всех кризиса политики « шоковой терапии » радикальные российские реформаторы потеряли единство , что прояви лось и в разработке новых направлений внеш ней политики . Многие демократы , перейдя в ря ды оппозиции (A.B. Руцкой и председатель Вер ховного Совета Р . И . Хасбулатов ), начали работу над внешнеполитической доктриной в предста вительных властных органах параллельно с ис полнительными структурами . В феврале 1992 года появилась альтернативная внешнеполити ческая концепция , разработанная в Верховном Совете Российской Федерации . Содержание концепции председателя Верховного Совета Р . И . Хасбулатова , изложенной в его выступле нии на научно - практической конференции в

МГИМО « Преображенная Россия в новом мире », во многом совпадало с основными положениями президентской доктрины .

Они исходили из отказа внешней политики Рос сии от идеологизированного биполярного деле ния мира на две противостоящие мировые об щественные системы . Несмотря на это , призна валась необходимость формирования дееспо собной экономики в России и построения систе мы дружественных отношений с США и ЕС [1]. Данные концепции были еще далеки от разно - векторности внешнеполитических ориентиров , характерной для последующих стадий работы над внешнеполитической концепцией России . Несмотря на новые подходы для формулировки адекватной доктрины , на практике во внешней политике мало что менялось [2].

Прозападная политика оставалась у российских руководителей в приоритетном положении , от сутствовали разработки и модели отношений с развивающимися странами . В начале 1990- х годов глобальное противостояние было слома но , но Россия достаточно быстро обнаружила , что коммунизм не был единственной преградой на пути сближения с Западом . Православие , коллективизм , иная трудовая этика , отсутствие организации , иной исторический опыт , отличный от западного менталитета , различие взглядов элиты и народных масс - все это и многое дру гое смутило даже прозападно настроенных по литиков . Многие увидели трудности построения рационального капитализма в « нерациональ ном » обществе , свободного рынка в атмосфере политической нестабильности .

Однако в период радикального демократизма стратегическая линия России по-прежнему ориентировалась только на Запад. Вызрела острая нужда в новой формуле отношений с США. Министр иностранных дел A.B. Козырев определил ее как «стратегическое партнерство». Необычным было определение двусторонних отношений лишь одной стороной, необычным было стремление радикальных российских западников собственным «указом» включить Россию в западный мир. Наконец, необычным было предположение, что Запад будет поддерживать некую биполярность в условиях, когда второй полюс потерял ряд значимых экономических и геополитических позиций. Результаты подобного внешнеполитического курса не замедлили проявиться. Исследователи в середине 1990-х годов отмечали, что Россия выпала не только из первого десятка, но и из первых 25 торговых держав мира [5, с. 1214]. Такое состояние являлось следствием того, что в экономике значительно обострились кризисные тенденции. Экономические реформы не были завершены, как не было завершено и регулирование хозяйственных отношений России с другими государствами международного сообщества. Чрезмерная ориентация первой половины 1990-х годов на развитые индустриальные государства Запада (прежде всего, на США и страны Западной Европы) выявила свою несостоятельность, и в последующие годы предпринимались попытки исправить этот перекос. С одной стороны, индустриальные государства не были заинтересованы в том, чтобы экономически ослабленная Россия набралась сил и превратилась в конкурента на мировых рынках, но с другой стороны, индустриальные государства Запада были необходимы для России как источник инвестиционных ресурсов и современных технологий.

В середине 1990- х г . российская идея о едином культурном пространстве с Западом начала наталкиваться на многочисленные барьеры . Прежде всего , были отвергнуты попытки вступ ления в ЕС . Североатлантический Союз после ликвидации Варшавского Договора не пошел на самороспуск . Вместо этого с объявлением о расширении НАТО на Восток начался процесс создания системы европейской безопасности без участия России .

К середине 1990- х годов России и Западу все сложнее стало понимать друг друга во встречах на высшем уровне . « В политической жизни Рос сии воцарился стереотип : мы сделали важней шие внешнеполитические уступки , а Запад вос пользовался доверчивостью московитов ... начал вовлекать в свою орбиту прежних восточноевро пейских союзников России » [6, c. 67]. Вследствие весьма серьезных разочарований иллюзии рос сийских западников начали рассеиваться , а на российской внешнеполитической арене появи лись новые тенденции .

После 1993 года в интеллектуальных кругах начали преобладать проевразийские тенденции в формировании внешнеполитической доктрины России . Понятие « Евразия » определяет Россию как не исключительно западную или восточную цивилизацию , но как мост между этими цивили зациями . Разделяющие эту концепцию позже разделились на две противостоящие группы : демократов и славянофилов . Демократы поста рались приспособить идеи Евразийства к кон кретным реалиям новой России . Принципы Евразийства отразили геополитическое положе ние России и требовали сохранить сбалансиро ванные отношения и с востоком и с югом . В этом отношении СНГ стал приоритетной сферой рос сийских национальных интересов . В поисках разновекторных отношений Россия начала определять свои внешнеполитические ориенти ры по отношению к развивающимся странам « бывшего третьего мира ». Но , в то же время , она не отвергала сохранение хороших отноше ний с Западом , что и определило характер ново го внешнеполитического курса России .

После 1993 года во внешней политике России стали активнее осваиваться новые направления. Международные связи охватили регионы, по целому ряду признаков близкие и сопоставимые с российскими реалиями. После 1993 года произошел разворот в сторону развивающихся государств, но без отхода от прежних возможностей. Так, в этом направлении внешнеэкономические связи Российской Федерации с Латинской Америкой начали обеспечивать актуальную свободу маневра и выбора наиболее конкурентоспособных предложений. Латинская Америка на протяжении последних десятилетий преврати- лась в регион высокоприбыльных растущих операций международного бизнеса.

Ряд наиболее экономически развитых стран , таких как Мексика , Бразилия , Аргентина , Чили , не без основания претендовал на новый статус в отношениях со старыми мировыми центрами , стремясь расширить свой внешнеполитический потенциал . Не случайно , например , в феврале 1993 года в Москву прибывает делегация Наци онального конгресса ( парламента ) Бразилии во главе с сенатором Ирапуаном Костой Жуниором . А в сентябре того же года Россию посетила во енная делегация Бразилии во главе с министром сухопутных сил генералом Зенилду Зороастро ди Лусеной . В июне 1994 года Россия и Брази лия подписали контракт о приобретении Брази лией 112 пусковых зенитных ракетных комплек сов « Игла ».

К концу апреля 1993 года группа высококвали фицированных экспертов из МИДа , Минобороны , Службы внешней разведки , Аппарата Совета Безопасности и двух комитетов Верховного Со вета по международными делам и внешнеполи тическим связям , а также , по вопросам обороны и безопасности , закончила подготовку документа под названием « Основные положения концепции внешней политики Российской Федерации ». Этот документ в качестве нового механизма принятия внешнеполитических решений определил систе му внешнеполитических приоритетов страны . Здесь на первый план уже были вынесены от ношения России со странами СНГ и Балтии по развитию сотрудничества в военно - политиче ской сфере в целях создания эффективной си стемы коллективной безопасности с учетом ста туса России как единственной ядерной державы в СНГ . На втором плане остались отношения со странами Восточной Европы . Отдельные разде лы были посвящены и отношениям с Западной Европой и США . В отношении Южной и Запад ной Азии линия России определялась экономи ческой значимостью региона в том числе и по степени непосредственного воздействия на об становку в СНГ , в первую очередь , на страны Средней Азии и Закавказья . Хотя политический курс России по отношению к Латинской Америке , Африке , Австралии и Океании оставался в рам ках лишь общих усилий мирового сообщества по разблокированию региональных конфликтов , « Основные положения концепции внешней по литики российской Федерации » являлись наибо лее сбалансированным и продуманным доку ментом для того времени по обеспечению защи ты государственных интересов России .

Новая концепция национальных интересов проявилась в специальном Послании президента Российской Федерации Федеральному Собранию от 24 февраля 1994 года. В этом документе - «Об укреплении Российского государства (Основные направления внутренней и внешней политики)» учитывалось, что по действующей Конституции России внешняя политика государства стала президентской и более централизованной. Несомненным достоинством официально объявленного внешнеполитического курса с 1994 года можно считать улучшение отношений с государ ствами СНГ. Уделялось внимание не только проблемам по укреплению ООН, развитию отношений со странами «Большой семерки», не расширению НАТО без участия России, по активизации и формированию новых отношений с государствами Центральной, Восточной и Западной Европы, но также сотрудничеству с государствами Азии, Индией, Японией, Южной Кореей, странами АСЕАН и Персидского Залива.

Впервые после длительного молчания заговори лось о приоритетных отношениях со странами Юго - Восточной Азии и Латинской Америки . В 1994 году интенсифицировались российско - индийские обмены делегациями и встречи раз ного уровня [1].

В мае 1994 года делегация Совета Федерации Федерального собрания РФ во главе с его пред седателем В . Шумейко приехала в Бразилию с официальным визитом . Национальным интере сам России соответствовало развитие новых торговых связей и коммерческих проектов . Например , в сентябре 1994 года , между Россией и Бразилией было подписано « Соглашение о сотрудничестве в области мирного использова ния атомной энергии ». Взаимный торгово промышленный интерес привел к тому , что 20 октября 1994 года президент РФ Борис Ельцин принял в Кремле Фернанду Энрике Кардозу , по бедившего на состоявшихся 03 октября 1994 года президентских выборах в Бразилии .

После назначения Е . М . Примакова на пост мини стра иностранных дел России в 1996 году во внешней политике страны произошли глубокие изменения . Система национальных интересов приобрела стабильные и сбалансированные качества , не только потому , что политика России стала более предсказуемой , но и потому , что внешняя политика стала многовекторной , стала больше учитывать национальные интересы страны в условиях новой мировой действитель ности .

Одной из первых задач новой российской внеш ней политики являлось устранение диспропор ции между унаследованной крупной военной мощью и ослабленным экономическим фунда ментом , поскольку мировые центры силы , как известно , определяются не столько военной мо щью , сколько ее сочетанием с уровнем экономи ческого развития , научного и духовного потенци ала .

В определенных интеллектуальных кругах тех лет в свете неудач радикального «прозападного» курса обсуждалась желательность взвешенного изоляционизма, который позволил бы сосредоточить главные силы общества на преодолении переживаемого глубокого кризиса. Таким образом, российские производители, не связанные с импортно-экспортными операциями, хотели оградить внутренний рынок протекционистскими барьерами. Но большинство представителей интеллектуальной элиты современной России разделяло западные представления о демократических принципах и ценностях, принимая западную модель с поправками на российскую специфику. К середине 1990-х годов дискуссия о приоритетах российской внешней политики была завершена. Осуществлять разновекторную дипломатию стало для России не только жизненной необходимостью, но и самым надежным инструментом преодоления всех сложностей переходного периода и включения в мировое сообщество. В соответствии с концепцией многополярного мира, выдвинутой во второй половине 1990-х годов, МИД и российское правительство не только отвергали все экстремальные концепции изоляционизма, но стремились к созданию международной модели баланса сил [7].

По этой концепции формирование независимых друг от друга центров силы должно было проис ходить на двух уровнях . Считалось , что на пер вом уровне находятся США , Европа и Япония , а на втором Китай , Бразилия и Индия . Позиции России на международной арене , по мнению политолога А . К . Пушкова , могли укрепляться в зависимости от ее роли как международного « балансира » [8].

Мировая экономика в течение 1994 года продолжала развиваться быстрыми темпами, рост мирового ВВП составил З %. В этом году наблюдался самый высокий показатель роста ВВП, с тех пор как в 1990 году начался период экономического спада. ВВП высокоразвитых промышленных стран вырос на 2,8 %, одновременно и развивающиеся страны показывали высокие уровни развития, достигая роста ВВП в 6 %. Например, рост ВВП стран Латинской Америки в 1994 году достиг уровня 3 %. В сфере международных экономических отношений в 1994 году заканчивалась ратификация договоров для консолидации свободной торговли в мировом масштабе и с 01 января 1995 года начала функцио- нировать Всемирная Торговая Организация (ВТО).