От греческого Стишного Синаксаря к древнерусскому Стишному Прологу: вопросы текстологии

В X веке Древняя Русь стала частью христианского мира. Вместе с религией новое христианское государство получило тексты, необходимые для богослужения: на церковнославянский язык с греческого были переведены Евангелие, Апостол и другие богослужебные книги, а также богатейшая собственно повествовательная, учительная литература, различные сборники устойчивого состава. Наши предки смогли познакомиться с огромным святоотеческим наследием, с разными жанрами древнегреческой письменности.

Среди переведенных с греческого языка книг заметным явлением в книжной культуре Древней Руси стал Стишной Пролог (далее – СП). Такое название получил у славян греческий Стишной Синаксарь, переведенный южными славянами в XIV веке.

Об истории создания греческого Стишного Синаксаря писали многие исследователи начиная с работы архиепископа Сергия1: Е. В. Петухов2, М. Cперанский [6], В. Мошин [18], Л. П. Жуковская [2: 61], Е. А. Фет [9], Г. Петков [20], М. В. Чистякова [10]. К настоящему времени среди исследователей сложилось достаточно общее мнение: Стишной Синаксарь как новый тип памятника возникает в византийской литературе во второй половине ХII века. Автором стихов был поэт ХI века Христофор Митиленский, который создал два Стишных Синаксаря: один содержал ямбические двустишия, посвященные святым, а другой состоял из стихир на двенадцать месяцев года. При оформлении греческого Стишного Синаксаря был использован ямбический Стиш-ной Синаксарь, созданный Христофором Ми-тиленским [17], возникновение Стишного Си- наксаря в византийской литературе связывают с именем Маврикия, дьякона константинопольской Великой церкви, и с начавшейся в XII веке заменой Студийского устава на Иерусалимский. Таким образом, в основу нового календарного четьего сборника лег константинопольский Петров Синаксарь 2-й четверти XI века, дополненный стихами из ямбического календаря Христофора Митиленского.

При переводе на славянский язык Стиш-ной Синаксарь получил название Пролог вслед за Прологом простым. Стишным Пролог назывался потому, что его жития предварялись краткими стихами в честь святых, написанными в греческом Стишном Синаксаре ямбическим стихом, обычно в стихословии содержалась характеристика святого, либо истолковывалось его имя, либо означался род смерти мученика3.

Одним из наиболее спорных вопросов истории СП долгое время был вопрос о времени и месте перевода этого памятника на славянский язык, а также о количестве переводов. Большинство исследователей в настоящее время склоняются к мнению о существовании трех независимых друг от друга переводов с греческого: болгарский перевод (Тырновская редакция СП) обычно связывают с деятельностью тырновского книжного центра; сербский перевод (Варлаамо-ва редакция), местом его возникновения называют Сербию или Афон. Третий перевод СП (Ми-нейная редакция) известен в составе некоторых служебных миней южнославянского происхождения. Все три перевода были сделаны в середине – 2-й половине XIV века. В Болгарии и Сербии СП получил более широкое распространение, чем Пролог простой.

По мнению исследователей, на Руси СП своим появлением уже в конце XIV века обязан митрополиту Киприану, который привез в Москву СП, переведенный с греческого в Сербии в XIV веке [8], [13], [19], [20]. Подтверждением этому мнению служит тот факт, что самый ранний пергаменный список СП на мартовское полугодие хранится в ГИМ в Чудовском собрании за номером 17 и датируется концом XIV– самым началом XV века [5: 12]. По мнению болгарского исследователя Г. Петкова, на Руси распространенной была только одна редакция перевода, а именно Тырновская. В течение XV–XVI веков СП активно переписывался в монастырях Руси, но все же не вытеснил из обихода Пролог простой, хотя стал одним из самых популярных памятников письменности средневековой Руси, об этом, в частности, свидетельствует количество сохранившихся списков. По результатам лингвотекстологического исследования, проведенного Л. П. Жуковской в 1983 году, стало известно о 60 списках СП сентябрьской половины [3]. В результате наших разысканий было выявлено также не менее 60 списков мартовской половины XV–XVII веков. Именно СП лег в основу печатного Пролога, который выдержал несколько изданий в XVII–XVIII веках, СП полностью вошел в состав Великих Миней-Четьих. Также известно, что тексты СП стали одним из источников Русского хронографа, созданного в Иосифо-Волоколамском монастыре в начале XVI века [4: 133–177], [7].

В процессе бытования СП на славянской почве в него были добавлены памяти некоторым славянским святым. Утверждалось, что назидательных чтений в составе южнославянского СП не было. На Руси книжники при переписывании с южнославянских рукописей практически сразу стали добавлять в его состав нравоучительные сказания и повести, поучения, назидательные слова проповедников и отцов Церкви. Обычно эти статьи представляли собой отрывки из переводной житийно-повествовательной и святоотеческой литературы, имевшей уже к тому времени распространение на Руси. Иногда древнерусские книжники составляли и собственные произведения на морально-этические темы. В результате этого СП на Руси приобрел поистине энциклопедический и одновременно духовно-просветительский характер. Значение СП как памятника письменности состоит в том, что он сохранил и обеспечил трансляцию христианских ценностей, заложенных в византийской культуре, многим поколениям русских людей.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Нами было предпринято лингвотекстологическое исследование 40 списков Стишного Пролога4, содержащих чтения на март – август, то есть на весеннюю половину года. В результате мы пришли к выводу, что динамические процессы характерны не только для структуры и состава чтений исследуемых списков, но и для самих текстов как в части их содержания, так и в части языкового выражения этого содержания. Мы считаем, что среди списков весенней половины можно выделить не менее пяти редакций древнерусского СП: Южнославянскую, Троице-Сергиевскую, Синодскую, Устюжскую и Хутынскую [14].

Анализируя состав чтений СП, мы выявили, что основная масса памятей святым, событиям и важным датам в истории христианства (от 63

до 77 % чтений в зависимости от редакции) оставалась неизменной, то есть, создавая новые списки памятника, древнерусские книжники в житийной части в основном следовали традиции, хотя инновации не исключались.

В ходе лингвотекстологического исследования нами были выявлены особенности состава поучений в разных редакциях СП. Во-первых, редакции памятника различаются количеством нравоучительных слов и сказаний (таблица).

Количество назидательных чтений по редакциям Стишного Пролога The number of edifying readings by Stishnoy Prologue version

Редакция	Южнославянская	Троице-Сергиевская	Синодская	Хутынская	Устюжская
Март	1/0	27/24	39/34	52/18	36/5
Апрель	2/0	26/25	44/39	48/16	38/6
Май	1/0	29/29	46/33	44/2	48/3
Июнь	2/0	27/26	52/49	39/36	нет
Июль	0	28/27	38/36	44/43	нет
Август	0	20/20	32/29	46/43	нет
Общее количество чтений	6	157	251	273	122 (на март – май)
Из них индивидуальных, характерных только для данной редакции, в абсолютном количестве и в процентах к общему числу	0 0 %	151 96,2 %	220 87,6 %	158 57,9 % июнь – август: 129/122 94,6 %	14 11,5 %

Примечание. В таблице приведено количество назидательных чтений в каждом месяце, через дробь – количество индивидуальных чтений, встречающихся только в данной редакции

Анализ таблицы показывает, что в Южнославянской редакции присутствуют не только памяти, но и небольшое количество, а именно шесть, поучений: 1) 26 марта во всех южнославянских списках читается «Повесть полезнаа ради Мал-ха мниха плененаго». Нач.: «Тридесятым поприщем от Антиохие сирскые бяше село нарица-емое Марониа…»; 2) 23 апреля, в день памяти святого Георгия, во всех списках помещены три его чуда: «Чудо первое». Нач.: «В странах су-ринских бяше град нарицаемый Ор…», «Дру-го чюдо». Нач.: «Бывше еже в Митилини всяк слух и помысл…», «Чудо третье». Нач.: «Во веси Пефлагоньсцей церковь есть преславная святаго великомученика Георгия…»; 3) под 29 апреля находим «святаго священномученика Патрикия повесть о будущем суде и земленыих муках». Нач.: «Святой священномученик Патрикие глаголет…»; 4) Под 22 мая только в один южнославянский список НБКМ-1041 включена «Повесть зело полезная о некоей отроковице»; 5) и в этом же списке встретилось 22 июня нравоучительное чтение – «Повесть зело полезнаа о отци Дуле». Нач.: «Глаголаше отец Даниил скытыотскы…»; 6) 27 июня во всех южнославянских списках читается «Повесть Синесиа епископа о Евагри некоем философе Притча о злате триста литр». Нач.: «В Александрыи в дни Феофиловы…».

Данные факты противоречат общепринятому мнению об отсутствии нравоучительных чтений в южнославянских списках СП и свидетельствуют, на наш взгляд, о том, что несмотря на то, что переписчики следовали традиции в создании новых списков СП, тем не менее иногда проявлялись их вкусы и предпочтения в выборе чтений. При этом все назидательные чтения, отмеченные в Южнославянской редакции, встречаются и в других редакциях СП; индивидуальных чтений, характерных только для южнославянских списков, нет.

В таблице представлено количество индивидуальных чтений в каждой редакции. Больше всего таких чтений в Троице-Сергиевской редакции – 96,2 % от общего числа. Данный факт можно объяснить тем, что среди списков этой редакции находятся одни из самых ранних, созданные на основе южнославянских списков в Троице-Сергиевой Лавре в первой трети XV века, – Трц715, Трц-717. Далее по количеству индивидуальных чтений следует Синодская редакция – 220 (в процентном соотношении – 87,6 %). Где создавался архетип данной редакции, с достоверностью сказать сложно, но среди рукописей также есть список XV века – СнА-1264. Если посмотреть на процент всех индивидуальных чтений Хутынской редакции, он покажется незначи- тельным, всего 57,9 % от общего числа назидательных текстов. Объясняется это тем, что Ху-тынская редакция очень близка с Устюжской. По нашему мнению, архетипом для последней послужил какой-то список Хутынской редакции. Поэтому в марте – мае у этих двух редакций небольшой процент индивидуальных назидательных чтений. Отметим, что и в житийной части списки Устюжской редакции очень незначительно отличаются от состава текстов Хутынской. Если же мы посмотрим отдельно на количество назидательных текстов в Хутынской редакции в июне – августе, то увидим, что процент индивидуальных чтений очень высок – 94,6 %. Это также объясняется наличием рукописи СнА-3935, созданной в Варлаамо-Хутынском монастыре в ХV веке. По нашему мнению, переписчики, а вернее, редакторы южнославянских списков, попавших на Русь в конце XIV – начале XV века, пользовались для создания новых списков СП, пополняя его назидательную часть, текстами из различных источников, возможно, в соответствии со своими вкусами или наличием книг в библиотеке монастырей.

В процессе анализа нами были выявлены назидательные чтения, общие для нескольких редакций. В первую очередь обращает на себя внимание тот факт, что Чудеса святого Георгия под 23 апреля встречаются во всех пяти выделенных нами редакциях. Для четырех редакций (Троице-Сергиевской, Синодской, Хутынской и Устюжской) общим чтением стало «Поучение на Благовещение святой Богородицы» под 25 марта. Нач.: «Ныне подобно есть братие к вам велегласное изрещи…», а также Слово от патерика «о Констянтине царе како со-шед с небесе беседова с Паисием пустынником, си же слышав Иоан Колов въписа слышащим ползы ради» под 21 мая. Нахождение во всех списках СП «Поучения на Благовещение», принадлежащего древнеболгарскому писателю Клименту Охридскому, свидетельствует, на наш взгляд, о широкой известности его сочинений в Древней Руси.

Троице-Сергиевская редакция выделяется очень небольшим количеством совпадающих назидательных чтений с Хутынской редакцией. Это два чтения в марте: «Поучение на предпразд-нество Благовещения», принадлежащее Клименту Охридскому. Нач.: «Да есть ведуще братие яко в си день…» 24 марта и 30 марта «Слово Иоанна Лествичника о терпении Кира мниха». Нач.: «Слышите братия и научитесь…». Одно общее чтение с Хутынской и Устюжской редакциями: 25 апреля, но если в двух последних оно назы- вается «Поучение святаго Марка евангелиста», то в Троице-Сергиевской – «Поучение на память святаго Марка евангелиста», начала их совпадают: «Братия присно ожидает ны спасения нашего Господь Бог…».

Для Синодской, Устюжской и Хутынской редакций насчитывается 22 общих назидательных чтения. Наибольшее количество совпадающих назидательных чтений (79) встретилось у Ху-тынской и Устюжской редакций. Эти факты, по нашему мнению, свидетельствуют о взаимодействии списков данных редакций, протографы которых создавались в разных монастырях, но в процессе бытования рукописи могли попадать в другие монастыри, где использовались уже для создания новых списков. Выделяется отсутствием общих с другими редакциями назидательных чтений Троице-Сергиевская редакция, состав ее нравоучительных повестей и сказаний уникален.

Таким образом, наше исследование показало, что назидательные чтения в большей своей части для каждой редакции индивидуальны. Вследствие этого мы пришли к важному выводу о том, что именно назидательные чтения являются тем ключевым фактором, который различает выделенные нами редакции СП.

В свете истории СП на Руси представляется необходимой задача выявления источников его назидательных чтений. Ранее исследователи обращались в основном к изучению источников простого Пролога. Одним из первых в ХIX веке был Н. И. Петров, он писал:

«Пролог был в древней России энциклопедическим, можно сказать, сборником религиозных сведений наших предков. Поэтому изучение его источников поставило бы нас в самый центр древнерусской литературы, образовавшейся под иноземными влияниями и особенно византийскими, и дало бы возможность определить истинный ход ея развития»5.

С. А. Давыдова определила тексты, источником которых были различные патерики, в составе 1-й и 2-й редакций простого Пролога [1]. В последнее время проблемой выявления состава проложных текстов и их источников занимается литовская исследовательница М. В. Чистякова. В «Сводном каталоге церковнославянских про-ложных текстов» на сентябрь – декабрь [11], [12], [15], [16] она указывает источники проложных чтений как простого, так и СП, устанавливая соответствия в иных церковнославянских учительных сборниках. Таким образом, атрибуция назидательных чтений мартовских списков СП является актуальной задачей, поскольку до сих пор не было предпринято такого исследования.

В данной статье мы представляем лишь первые результаты нашего анализа источников по -учительных статей СП. Во-первых, нами создан инципитарий нравоучительных слов и сказаний, то есть выявлены заголовки и начальные фразы всех текстов. Во-вторых, проведена предварительная атрибуция назидательных чтений путем текстологического анализа заголовков и начал текстов. В ходе анализа мы отметили, что в разных редакциях СП отдается предпочтение разным источникам. Так, среди назидательных слов Троице-Сергиевской редакции встречаются Слова Иоанна Златоустого, Иоанна Лествичника, Ефрема Сирина, Симеона Нового Богослова, святого Григория, святого Дорофея, Слова от бесед святого отца Зосимы, Слова от чудес святого Венедикта, Слова от патерика, Слова от житий разных святых, в том числе русских. Предпочтения, по нашему мнению, отдаются Словам отцов Церкви.

В Синодской редакции явно превалируют па-териковые чтения, их большинство, но встречаются также и Слова отцов Церкви: святого Григория, Иоанна Златоустого, Федора Студийского, а также святого Нила, святого Ефрема, Макария, Симеона нового Богослова, Слова Анастасия Синайского, поучения Василия Великого, поучения старца Варлаама к Иоасафу, Слова от Лимониса, некоторые Слова атрибутируются Федору Студийскому, Маркиану, святому Кириллу, Антиоху мниху, Евагрию, Иллариону, также есть Слово от жития Андрея и Епифания, Слова от жития Федора Едесского, Афанасия Афонского, Варлаама и Иоасафа.

В Хутынской и Устюжской редакциях число назидательных чтений велико и разнообразно. Тем не менее можно отметить, что преобладают Слова Иоанна Златоустого, Василия Великого, Григория Богослова. Достаточно много Слов в этих двух редакциях, в отличие от Троице-Сергиевской и Синодской, не имеют атрибуции, в основном это поучения, направленные на формирование облика благочестивого христианина. Характер многих поучений, на наш взгляд, свидетельствует о том, что создатели протографа Хутынской редакции уже в меньшей степени ориентировались на использование СП как назидательного чтения для монахов, а в большей степени рассматривали его как четий сборник для мирян. Об этом говорят сами названия: «Поучение к женам да будут молчаливы», «О блудницах», «Поучение ко всякому христианину», «О почитании книжном», «Слово о женитьбе и любодействе» и т. п.

Различия в выборе назидательных слов, на наш взгляд, обусловлены традициями книжных центров, где создавались архетипы редакций древне- русского СП, возможностями их библиотек, эрудированностью самих древнерусских писцов, их книжными предпочтениями. Общий репертуар назидательных чтений, пополнявших списки СП, был очень широк. В первую очередь, это различные патерики, что не случайно: рассказы о подвигах святых отцов читались в назидание монахам за монастырской трапезой. Представлены в назидательной части отрывки из пространных житий святых, сборников устойчивого состава типа Златоструя, Изборника, Торжественника, Златоуста, Измарагда, Паренесиса Ефрема Сирина, Лествицы Иоанна Синайского, а также отрывки из Повести Варлаама и Иоасафа. В весенних списках СП встретились сочинения Климента Охридского, ученика Кирилла и Мефодия, произведения раннехристианских писателей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Злато-устого и многих других. Возможно, часть этих чтений была заимствована из Пролога простого, к тому времени уже значительно распространившегося на Руси.

Особо следует отметить включение в учительную часть отрывков из житий русских святых: равноапостольных Владимира и Ольги, Бориса и Глеба, Антония и Феодосия Печерских, Леонтия Ростовского и др., статей из Киево-Печерского патерика, поучительного Слова Симеона епископа Тверского под 31 марта. Включение русских статей в назидательную часть СП свидетельствует, по нашему мнению, о вдумчивой работе переписчиков (в некоторых случаях мы можем говорить о редакторской работе), которые стремились показать русским людям примеры духовных подвигов и образцы добродетельной христианской жизни и русских святых.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный нами текстологический анализ назидательных чтений 40 списков СП показывает, что именно дополнение на древнерусской почве южнославянских списков, в основе которых лежит греческий Стишной Синаксарь, назидательными чтениями, нравоучительными повестями, Словами отцов Церкви привело к образованию нового вида вначале богослужебного, а впоследствии четьего сборника – Стишного Пролога, получившего достаточно широкое распространение на Руси. На древнерусской почве южнославянские списки, с которых переписывались новые рукописи СП, претерпели значительные изменения. Древнерусские книжники в памятийной части в основном следовали традиции, но практически заново создали учительную часть СП, распределив чтения по дням года. При этом древнерусские книжники обращались к богатейшему наследию византийской литера- туры, переведенному к тому времени на славянский язык. Это была богослужебная, житийная, повествовательная, учительная литература, различные сборники устойчивого содержания, в том числе Пролог простой, появившийся на Руси дву- мя веками ранее. Представляется важным и актуальным дальнейшее исследование назидательных чтений СП в плане сравнения с предполагаемыми источниками для определения объема заимствования и характера редактирования текста.