От кризиса к нормализации: деятельность Восточногерманской отечественной службы в 1919–1920 годах

From crisis to normalisation: the activities of the Ostdeutscher Heimatdienst in 1919–1920

Политический кризис, развернувшийся в Германии после Ноябрьской революции 1918 г., сопровождался падением доверия к традиционным партийным структурам. В восточных регионах страны, прежде всего в Восточной Пруссии, консервативные партии, доминировавшие в довоенный период, в ходе войны и революции утратили свои позиции, тогда как социал-демократические силы не смогли обеспечить себе широкую социальную базу. В результате особое значение приобрели различные межпартийные организации – союзы, объединения, землячества и т.д.

В рамках настоящей статьи будет рассмотрена деятельность в 1919–1920 гг. одной из наиболее значимых организаций – Восточногерманской отечественной службы (Ostdeutscher Heimatdienst)2. Цель исследования – определить место организации в политическом ландшафте провинции и проследить ее эволюцию от создания в январе 1919 г. до проведения плебисцита в Вармии и Мазурах в 1920 г. Выбор именно этой организации обусловлен ее зонтичным характером. Как будет показано далее, Восточногерманская служба координировала деятельность множества других структур, что позволяет рассматривать ее как ключевой элемент системы политико-пропагандистской работы в регионе.

Деятельность данной организации рассматривалась в немецкой, польской и российской историографии. При этом исследователи, за редким исключением1 фокусировались на роли службы в подготовке и проведении плебисцита. В статье использованы впервые вводимые в научный оборот документы из Федерального архива Германии (Берлин), которые позволяют рассмотреть деятельность Восточногерманской службы в более широком контексте политического ландшафта германского Востока в 1919–1920 гг. Помимо ведомственной переписки и правительственных отчетов, при написании статьи были использованы материалы общегерманской и региональной прессы, воспоминания участников событий, пропагандистские материалы (листовки и плакаты).

Истоки замысла и организационная структура

Немецкие исследователи игнорируют тот факт, что Восточногерманская отечественная служба, учрежденная в конце января 1919 г., имела несколько предшественников, деятельность которых следует рассмотреть для понимания истоков и характера организации.

В конце Первой мировой войны правящие круги Германии пришли к осознанию провала идеологической работы среди гражданского населения, следствием чего стало создание в марте 1918 г. Центрального бюро рейха по внутреннему просвещению (Reichszentrale für Heimatdienst). Инициаторами создания новой структуры выступили вице-канцлер Фридрих фон Пайер и директор новостного отдела МИД Эрхард Дольтермойзер. Бюро стало важным гражданским органом внутренней пропаганды, и было призвано укреплять дух населения в условиях военного времени2.

Схожие меры имели место и на провинциальном уровне. В частности, в первой половине 1917 г. командование 1-го корпусного округа в Кёнигсберге образовало «просветительский» отдел, в рамках которого планировалось готовить агитаторов для работы среди гражданского населения. На заседаниях отдела с докладами выступали восточнопрусские ученые и общественные деятели3. Основной упор был сделан на предоставление знаний и аргументов о положении дел в экономике, чтобы агитаторы могли убеждать сограждан в необходимости экономических ограничений военного времени. Видимо, деятельность отдела носила довольно ограниченный характер, это привело к тому, что в августе 1918 г. обер-пре-зидент Восточной Пруссии и глава Военного продовольственного управления Адольф фон Батоцки сообщал министру внутренних дел Пруссии о «полном провале военного просветительского отдела», особенно среди рабочих4.

Критика со стороны Батоцки повлияла на переформатирование просветительской работы среди гражданского населения. При штабе 1-го корпусного округа появился новый орган – Отечественная служба (Heimatdienst). 15 августа 1918 г. состоялось его первое заседание5. На нем присутствовали 40 представителей различных образовательных (ректор университета и директора школ) и религиозных (евангелический суперинтендент и раввин) организаций, служащие гражданских органов власти и представители армейского командования. Всего с августа по октябрь было проведено три заседания. Судя по их протоколам, служба исполняла функцию канала коммуникации между военным командованием и гражданскими властями. Представители различных групп населения информировали военных о важных (прежде всего – экономических) проблемах и о царящей в обществе атмосфере в целом. После Ноябрьской революции, краха военного командования в Кёнигсберге и перехода власти к Советам служба прекратила свое существование.

В январе 1919 г., в условиях нагнетания угрозы со стороны большевиков и Польши, Батоцки решил возродить службу, его решение поддержали ландесхауптман (глава провинциального ландтага) Манфред фон Брюннек и чиновник обер-президиума Вильгельм фон Гайль6. Созданная в итоге Восточногерманская служба носила квази-государственный характер. Организационную основу службы составили новые отделы обер-президиума7. Но чтобы не вызывать подозрений у Антанты и иметь свободу действий, Восточногерманская служба внешне представляла, что она является негосударственным объединением (ein Verein). Однако фактически она действовала под контролем обер-президента Батоцки и рейхскомиссара Августа Виннига, получала директивы и частичное финансирование от сохранившегося после революции Центрального бюро рейха по внутреннему просвещению8.

Ввиду расширения географии деятельности организации за пределы Восточной Пруссии в феврале она была переименована в Восточногерманскую службу и имела довольно сложную структуру, в ее рамках главную роль играли следующие организации: а) восточнопрусское отделение службы с центром в Кёнигсберге, б) западнопрусское отделение с центром в Данциге, в) Служба по экономическому просвещению на Востоке9. Их деятельность координировалась Центральным комитетом, занимался представлением организации в берлинских ведомствах10. Его возглавлял Макс фон Шойбнер-Рихтер – дипломатический деятель и соратник А. Виннига по работе в Прибалтике в конце Первой мировой войны.

Восточногерманская служба имела следующие цели: информировать население о внешних и внутренних угрозах, предпринимать меры по их нейтрализации, укреплять «патриотические чувства» населения. Служба должна была противодействовать притязаниям со стороны Польши и Литвы и бороться против идей большевизма как внутри провинции, так и в пограничье11. В уставе организации было особо прописано, что служба стремится к консолидации всех «преданных порядку и труду» граждан, независимо от их партийной и конфессиональной принадлежности или пола12.

Прежде чем говорить о влиянии Восточногерманской службы на политическую жизнь провинции, кратко охарактеризуем действовавшие в ее составе организации. Восточнопрусское отделение службы имело разветвленную структуру и включало пять секторов по направлениям деятельности: – создание пропагандистских материалов, взаимодействие со СМИ, организация массовых мероприятий, вербовка новых членов 13. В 1919–1922 гг. восточнопрусское отделение возглавлял экономист Эрнст Фердинанд Мюллер14.

Восточнопрусское отделение имело в провинции семь окружных управлений. Алленштайнский округ занимал особое положение в системе Восточногерманской службы ввиду готовящегося в Вар-мии и Мазурах плебисцита. Окружные управления обладали самостоятельностью и могли принимать решения без постоянной оглядки на руководство в Кёнигсберге или Берлине. Во главе управления стоял комиссар, которому подчинялись районные руководители. В подчинении последних находилась сеть доверенных лиц, число которых предписывалось постоянно увеличивать. Состав руководящих органов на уровне округов и районов формировался преимущественно из представителей образованного среднего слоя и местных элит. На районном уровне преобладали учителя и школьные администраторы, которые обладали навыками воздействия на аудиторию, могли вести агитацию среди населения и мобилизовывать граждан на содействие властям и армии в достижении военных целей15.

Важную роль в вербовке на местах, особенно в сельской местности, играли церковные приходы16. Доверенные лица на добровольных началах занимались агитацией, распространяли печатные материалы, помогали в организации собраний. Во внутренних рекомендациях организации для этих целей предназначались вокзалы, казармы, столовые, солдатские клубы, комнаты ожидания у врачей и адвокатов и другие места скопления населения17.

Организационная структура Западнопрусского отделения службы не отличалась от Восточнопрусского. В связи с предстоящим плебисцитом выделялся и имел большую самостоятельность Мариенбургский округ. Особенностью западнопрусского отделения было более тесное взаимодействие с Народными советами. Народные советы представляли собой временные представительные органы немецкого населения, возникшие в условиях революционного кризиса и неопределенности послевоенного территориального устройства. Они занимались антипольской пропагандой и консолидацией немецкого населения. Главные центры Народных советов располагались в Бромберге, Торне и Данциге. В мае 1919 г. в Мариенбурге состоялось совместное заседание представителей Народных советов и Восточногерманской службы18. Для координации действий по защите немецкого Востока было решено создать постоянный объединенный комитет с резиденцией в Данциге. Под действиями по защите немецкого населения в первую очередь понималась организация вооруженного восстания против поляков в Западной Пруссии19.

Следующая организация – Служба по экономическому просвещению на Востоке – действовала в Прибалтике, на территориях бывшей Российской империи, оккупированных германской армией. Ее создание и деятельность свидетельствуют, во-первых, о стремлении части германской элиты сохранить влияние на оккупированных территориях, а во-вторых, об изменении подхода к антибольшевистской пропаганде. Вместо концентрации усилий исключительно на Восточной Пруссии, как это было во время войны, акцент был перенесен непосредственно на оккупированные территории, чтобы заблаговре- менно воздействовать на потенциальных носителей нежелательных идей – военнослужащих и беженцев, которые впоследствии могли вернуться на территорию Германии. Служба имела филиалы в Ми-тау, Ковно и Ревеле20. Представители службы занимались агитацией среди личного состава германских войск в Литве и Курляндии, а также организовывали лекционные курсы в Кёнигсберге для служащих пограничной охраны. Помимо этого, служба имела новостной отдел, занимавшийся сбором экономической и политической информации о положении в странах Восточной Европы21.

Таким образом, создание Восточногерманской службы обозначило новый этап в пропагандистской деятельности на германском Востоке. На первом этапе преобладала просветительская работа, связанная с попытками кёнигсбергских ученых обеспечить агитаторов экономическими знаниями и актуальной информацией для лекторской и пропагандистской работы среди населения в условиях кризиса военного времени. Второй этап характеризовался превращением службы в канал коммуникации между различными властями и военным командованием. Наконец, собственно пропагандистский этап, начавшийся в 1919 г., ознаменовался трансформацией службы в инструмент целенаправленного идеологического воздействия, ориентированного на мобилизацию населения для борьбы с большевизмом и территориальными претензиями Польши.

Следует также отметить квазигосударственный характер Восточногерманской службы. Формально позиционируясь как частно-общественное объединение, служба фактически была встроена в систему государственных органов власти. Квазигосударственность и децентрализованность обеспечивали ей оперативную гибкость и возможность использовать государственные ресурсы. Взаимодействие между службой и государственными органами было построено не на административных механизмах, а на личных связях.

Служба в политическом ландшафте провинции

Встраивание Восточногерманской службы в политический ландшафт германского Востока происходило в первой половине 1919 г. Центральные власти в это время занимались решением других вопросов: неясны были контуры будущего территориального устройства на Востоке, часть местных элит была увлечена проектом «Восточного государства». Независимое «Восточное государство» (или «Восточногерманская республика»), с инициативой создания которого выступил А. фон Батоцки и руководитель бюро рейхспрезидента Фридриха Эберта Рудольф Надольны, не было бы связано условиями Версальского мирного договора и могло действовать независимо от Берлина. Руководство Восточногерманской службы попыталось встроиться в этот план.

Здесь произошло столкновение между двумя принципами организации – партийным и надпартийным. Одной из групп поддержки «Восточного государства» был Парламентский комитет, состоявший из представителей восточных провинций в Национальном собрании и прусском ландтаге. Руководитель Центрального комитета Восточногерманской службы М. фон Шойбнер-Рихтер предлагал объединить пропагандистскую деятельность Парламентского комитета и службы, но встретил сопротивление депутатов22, которые, очевидно, не желали делить ресурсы. Принципиальное противоречие заключалось и в том, что комитет сделал ставку на мирную партийную пропаганду в Западной Пруссии, а служба выступала за вооруженное восстание. После подписания Версальского мирного договора проект «Восточного государства» потерпел крах, не реализовались и замыслы о вооруженном восстании на Востоке. Германское политическое руководство сделало ставку на подготовку к плебисцитам.

Отношения службы с партиями сложно свести к одному знаменателю. Совершенно точно представители Восточногерманской службы выступали против членов Коммунистической партии Германии как прямых союзников большевиков. Хотя сами представители организации заявляли о том, что все партии присоединились к борьбе против «разрушительной большевистской пропаганды» и «вооруженного вторжения на [германский] Восток»23, на деле ситуация выглядела иначе.

Рассмотрим отношение службы с партиями в Восточной Пруссии. Хотя в исследовательской литературе высказывается мнение о том, что местное руководство СДПГ с самого начала выступало с «радикальной критикой деятельности службы» и даже выпустило постановление, согласно которому все социал-демократы должны были выйти из ее рядов24, видимо, отношения были устро- ены сложнее. По крайней мере, в 1919 г. между службой и партией было налажено сотрудничество: печатные издания службы выпускались в типографии провинциального органа СДПГ – «Кёнигсбергер Фольксцайтунг»25. Известно также, что некоторые представители партии остались в составе службы, несмотря на постановление ру-ководства26. Это сотрудничество, видимо, обеспечивалось за счет поддержки рейхскомиссара А. Виннига, который состоял в СДПГ. На одной из листовок службы можно найти и имя социал-демократического полицай-президента Кёнигсберга Йозефа Люббринга27. Что касается других партий Веймарской коалиции, в рядах Немецкой демократической партии и Партии «Центра» к службе относились настороженно, а между Немецкой национальной народной партией (НННП) и службой сложились отношения сотрудничества: зачинатели Восточногерманской службы, М. фон Брюннек и В. фон Гайль, состояли в этой партии.

Сложнее складывались отношения с партиями консервативного лагеря, в частности с Немецкой отечественной партией и близким к ней Патриотическим союзом Восточной Пруссии. Союз конкурировал с Восточногерманской службой, несмотря на идеологическую близость. Не последнюю роль здесь сыграл конфликт между Батоц-ки и Каппом. По сведениям из правительственного отчета, на местах часто возникало противостояние между местными руководителями этих организаций28. По мнению автора отчета, первопричина конфликта состояла в том, что союз получал большее финансирование29. Обер-президент Винниг заявил однажды, что Патриотический союз мог бы без заметных потерь для себя обеспечить финансированием Восточногерманскую службу на полгода30. Сами представители организации не были склонны к преувеличению финансовых возможностей. Деньги, судя по имеющимся источникам, поступали в основном от частных пожертвователей, прежде всего богатых помещиков из пограничных районов провинции31, которые видели в представителях союза защиту от распространения коммунистических идей в деревне.

Определенным «моментом истины» в судьбе службы стал произошедший в марте 1920 г. Капповский путч. В последний день путча, 17 марта, в «Кёнигсбергер Хартунгше Цайтунг» было опубликовано заявление службы, в котором сообщалось, что в связи с тем, что правительство бежало и вся государственная власть перешла в руки людей, выступающих «за порядок, свободу и действие», всем подразделениям Восточногерманской службы предписано всеми силами поддерживать новое правительство32. Известно, что путчистов поддержал и Шойбнер-Рихтер, предполагалось, что он станет пресс-атташе нового правительства33. После неудачи Каппа и его сторонников представители службы утверждали, что ее действия во время путча были продиктованы стремлением избежать административного хаоса и соответствовали позиции обер-президента и провинциального военного командования. Представители службы отрицали какие-либо связи с Каппом34.

Попытка оправдания не имела успеха: служба утратила доверие среди сторонников НДП и СДПГ, а к концу лета 1920 г. ведомства на уровне рейха прекратили всякую поддержку Восточногерманской службы35. При этом алленштайнское отделение при поддержке государства продолжало вести активную деятельность по подготовке к плебисциту. Заинтересованные в успехе на плебисците германские власти не проводили репрессии против работников данного отделения Восточногерманской службы.

Средства и методы пропаганды

В рамках пропагандистской деятельности Восточногерманская служба выпускала многочисленные листовки, плакаты, брошюры, газеты, проводила массовые собрания и устраивала кинопоказы. Только восточнопрусское отделение службы за первую половину 1919 г. отчиталось о производстве 50 брошюр (350 тыс. экз.), 55 листовок (7 млн экз.), 17 плакатов (225 тыс. экз.)36.

Среди наиболее известных периодических изданий, выпускавшихся службой, можно выделить еженедельники «Клархайт» и «Хаймат»37. «Клархайт», помимо Кёнигсберга, распространялся в Берлине, Данциге, Ковно и Риге38. Его редактором был Август Кетт. О его биографии известно мало, но, видимо, в 1917–1919 гг. он какое-то время находился в России: в 1919 г. в издательстве Восточногерманской службы была напечатана его брошюра «Правда о большевиках. Свидетельство знатока русских реалий» 39. Он также возглавлял отдел прессы в Восточнопрусском отделении службы40. «Клархайт»

распространялся среди населения и в армейских частях, общий тираж неизвестен, однако летом 1919 г. число подписчиков достигло 15 тыс. человек41. В рекламном описании еженедельника говорилось, что его авторы стремятся через «ясные и общедоступные статьи открыть глаза даже самому простому немцу на то, как выглядело бы его государство и дом, если бы русские „народные благодетели“ или их немецкие единомышленники реализовали свои идеалы» 42.

В июне 1919 г. произошло организационное разделение: еженедельник «Клархайт» стал печатным органом Службы экономического просвещения Востока, а Восточнопрусское отделение основало собственный печатный орган, который первоначально назывался «Сообщения Центрального комитета Восточногерманской отечественной службы», а затем получил более краткое название «Хаймат». Эта еженедельная газета была рассчитана на образованных читателей, в ней публиковались статьи по актуальным вопросам экономики, политики и культуры. Тираж в июле 1919 г. составлял 10 тыс. экземпляров43, к концу года вырос до 56 тыс. экземпляров, а число подписчиков достигло 14 тыс. человек44. Редактором издания был также А. Кетт, некоторые выпуски редактировал писатель Фритц Сковроннек45. Помимо двух еженедельников, служба участвовала в подготовке «почтовых» (то есть распространявшихся бесплатно) газет („Briefkastenzeitungen“), издаваемых командованием I армейского округа и рассчитанных, прежде всего на, солдат46. Важно отметить, что эти цифры отражают, прежде всего, количественное наращивание печатной продукции, на сегодняшний день отсутствуют источники, свидетельствующие об устойчивом интересе аудитории, влиянии еженедельника на общественные настроения.

Центральное место в пропагандистской деятельности службы занимали две темы – угроза со стороны большевиков и территориальные притязания Польши. По оценкам руководства восточнопрусского отделения, зимой-весной 1919 г. Восточная Пруссия рассматривалась как потенциальные «врата» для распространения большевистского влияния в Германии. В этих условиях пропагандисты стремились сформировать у населения устойчивые представления о разрушительных последствиях возможного вторжения большевиков – отсюда изданные службой свидетельства очевидцев о «большевистских ужасах»47. Авторами этих сочинений были, как правило, люди, имевшие опыт взаимодействия с большевиками или жизни в России (как уже упоминавшийся А. Кетт). Так, автором изданной в 1919 г. брошюры «Из страны кошмаров. Описания Большевикстана» был известный российский государственный и политический деятель Иосиф Гессен48. Брошюры издавались как для самостоятельного изучения, так и для подготовки агитаторов: некоторые издания представляют собой сборники основных тезисов, иногда в них выделяются «практические советы», жирным шрифтом выделены отдельные слова, на которые агитаторам нужно было делать акцент во время выступлений49. Помимо большевиков, врагами представлялись их агенты – немецкие коммунисты, действовавшие внутри страны50. Содержание пропагандистских листовок строилось по типичному бинарному шаблону: большевики ассоциировались с регрессом, неравенством, варварством и продолжением кровопролития51, а выступавшие против них патриотические силы, соответственно, ассоциировались с противоположным.

С другой стороны, в брошюрах, изданных Службой экономического просвещения, применялись нестандартные приемы. Полемика с левыми радикалами строилась не столько на прямом отрицании социалистических идей, сколько на их частичном присвоении и переосмыслении в патриотическом ключе. Социальная справедливость признавалась как легитимный идеал, однако мировая революция и классовая диктатура представлялись как глубоко ошибочные способы достижения данной цели52.

После обнародования в мае 1919 г. условий будущего мирного договора антибольшевистская пропаганда отошла на второй план, уступив место антипольской. Польские территориальные притязания на немецкие территории отрицались с опорой на исторические53 и международно-правовые аргументы. Авторы брошюр указывали на то, что земли Восточной и Западной Пруссии имеют немецкий характер, а население, в соответствии с 14 пунктами В. Вильсона, имеет право на самоопределение.

Таким образом, печатная пропаганда в целом строилась на типичных шаблонах, авторы редко прибегали к нестандартным шагам. Примечательно, что внутри службы велась дискуссия о том, какие методы пропаганды наиболее эффективны. В частности, 354

в конце декабря 1919 г. командир 1-го корпусного округа писал, что в антибольшевистской пропаганде печатные материалы не так эффективны, как «живое слово»54. Ставка на устное убеждение была сделана в руководстве Алленштайнского округа. Руководитель окружного отдела пропаганды Макс Воргицки пришел к выводу, что пропаганда с помощью листовок не достигает желаемого эффекта. Он считал, что «широкие массы должны не только подвергаться идеологической обработке, но и самостоятельно участвовать в работе. Они должны превратиться из объекта в деятельную часть организации»55.

Для реализации этой установки летом 1919 г. в районе проведения плебисцитов была развернута систематическая работа по созданию сети организаций на местах – хайматферайнов. Они создавались по одной и той же схеме: при поддержке районного руководителя Восточногерманской службы местное население приглашалось на организационное собрание, на котором выступал представитель Восточногерманской службы. Он убеждал местных жителей в необходимости объединиться в связи с предстоящим голосованием. В заключение он представлял заранее выбранных местных жителей как руководителей местного хайматферайна. У выступавшего заранее был заготовлен образец устава организации, на месте оставалось лишь вписать имена членов. Отдельные хайматферайны объединялись в окружные объединения, которые в итоге слились в Мазурско-Эрмландский союз. К концу августа 1919 г. насчитывалось 1050 хайматферайнов, совокупная численность членов достигла 207 тыс. человек56, а на 1 января 1921 г. – 1104 ферайна с 252 тыс. членов57. Таким образом, была создана централизованная структура, которая позволила не только осуществлять пропаганду, но и собирать сведения о деятельности польских организаций на плебисцитарной территории58.

Во время плебисцита 11 июля 1920 г. Восточногерманская служба организовывала приезд на голосование уроженцев плебисцитарного округа, проживавших в других частях Германии. Общее число таких лиц в июле 1919 г. оценивалось примерно в 50 тыс. человек, а предполагаемые затраты на их приезд оценивались в сумму около 1,5 млн марок59. В октябре того же года Восточногерманская служба отчиталась о намерении привлечь

100 тыс. уехавших из округа уроженцев к голосованию60. Второго июля 1919 г. Алленштайнское отделение службы обратилось к прусскому министр-президенту с просьбой предоставить отпуск чиновникам имперских и прусских ведомств, родившимся в округе Алленштайн, с той целью, чтобы они могли вернуться на малую родину и принять участие в голосовании. Помимо увеличения числа голосов, предполагалось привлечь этих чиновников к организационной работе «на пользу немецким интересам»61. На заседании правительства рассмотрение этого вопроса было от-ложено62. При этом призывы к уроженцам плебисцитарного района отдать свой голос за Германию были опубликованы во множестве газет. Усилия службы по подготовке плебисцита были замечены и с польской стороны63.

Помимо печатной пропаганды, служба задействовала и другие методы воздействия на население плебисцитарных территорий. Важную роль играли «немецкие вечера», на которых агитаторы распространяли информацию о «реальном положении дел» в Польше. Помимо агитаторов (в Западной Пруссии рекомендовалось применять польскоязычных64), для привлечения внимания на вечерах выступали профессиональные и любительские актерские труппы65.

В конце лета 1919 г. в Восточной Пруссии возникла угроза всеобщей забастовки сельских рабочих. Восточногерманская служба вмешалась, чтобы предотвратить распространение забастовок. Несмотря на отсутствие финансирования со стороны обер-президента, служба сумела организовать переговоры сельскохозяйственных работников и работодателей. Часть агитаторов была направлена в наиболее неспокойные районы, где агитаторы разъясняли последствия «перерыва» в сборе урожая. В результате забастовка охватила лишь ограниченное число населенных пунктов66.

Важно, что деятельность службы не ограничивалась пропагандой. Служба участвовала совместно с военными в организации добровольных вооруженных формирований – краевых дружин (Heimatwehren), действовавших в различных округах провинции. Служба помогала обучать добровольцев и снабжала их. Помимо этого, она участвовала в организации набора в добровольческие корпуса – фрайкоры67.

Восточногерманская служба применяла разнообразные методы пропаганды. Это стало следствием провала пропагандистской работы во время Первой мировой войны. Разные части организации действовали самостоятельно, выбирая средства пропаганды, исходя из местных условий и ресурсов. Можно выделить региональные различия в подходах: на большей части территории Восточной Пруссии и в Прибалтике основной упор был сделан на печатные средства воздействия. В Алленштайнском округе же, напротив, основное внимание уделялось устной агитации и созданию местных сообществ. Через них население вовлекалось в организационную работу, а не только воспринимало готовые идеологические формулы. В совокупности с другими факторами эта стратегия сыграла значительную роль в успехе Германии на плебисцитах.

В условиях послевоенного кризиса, политической раздробленности и недоверия к традиционным партиям политические элиты Восточной Пруссии (А. фон Батоцки, А. Винниг) для продвижения своих идей пытались создать массовую организацию нового типа. Этой организацией стала Восточногерманская служба. Руководители разных отделений службы стремились выстроить идеологию объединения всех социальных групп ради общей цели – спасения Германии от большевистской и польской угроз. Подобная риторика вкупе с активным созданием хайматферайнов на местах сыграла важную роль в успехе Германии на плебисцитах в июле 1920 г. При этом эффективность пропагандистских усилий службы на оккупированных территориях бывшей Российской империи оценить довольно сложно.

Восточногерманская отечественная служба была значимым феноменом общественно-политической жизни провинции в 1919– 1920 гг. Особая децентрализованная структура и типичный для ранней Веймарской республики квазигосударственный характер службы позволяли организации проводить более гибкую политику и получать государственное финансирование и административную поддержку. При этом неясный статус и чрезмерная зависимость от неформальной поддержки отдельных провинциальных чиновников привели к тому, что после марта 1920 г. служба превратилась из востребованного инструмента кризисного управления в проблемный и плохо контролируемый рудимент, не вписывавшийся в новый политический ландшафт.