Памир и памирские кыргызы в трудах Д.Л. Иванова конца xix века

ми; термометрические данные; наблюдения общего физического характера страны; гербарий, около 100 рисунков, сделанных Ивановым, и многие исследования по другим областям, а также и астрономические определения многих пунктов, сделанные капитаном Путятою, представляют значительный материал, добытый экспедицией. По окончании экспедиции горный инженер Иванов отправляется в Петербург для обработки разнообразных материалов, собранных им в обширной области той высочайшей части Средней Азии, которая издавна носит название «Крыша Мира [4, с. 340].

В работе «Путешествие на Памир», Д.Л. Иванов о населении собственно Памира пишет, что они принадлежат к двум народностям: «одна коренная памирская, монгольского племени – киргизы. Это те киргизы, которые сами себя называют этим именем и которых мы, в отличие от киргиз-кайсаков или казахов, называем кара-киргизами. Они принадлежат к четырем подродам: Тейт, Гадырша, Найман и Кипчак. Главная часть этого населения сосредоточивается в долинах Северной и Южной Гези, в урочище Мужи, в районе Рянг-Куля, на Ак-Байтале, на Ак-Суу и на Аличу-ре, затем в бассейне Кокуй-бел. Кроме того, одна или две кибитки киргизов кочуют летом около Урта-бел, но остаются ли они там постоянно – я не знаю. На Верхней Тагарме точно также селятся киргизы. Расположение этих родов следующее: первые два рода держатся главным образом западной и юго-западной полосы, а северовосточной – главнейшие найманы и кипчаки.

Киргизы эти, как родственные нашим алайским [5, с. 226]. Далее он описывает болезни, внешность и характер памирских киргизов [5, с. 237].

Д.Л. Иванов, дополняя вышесказанное, отмечает, что на Кош-Агыле кочуют 3–4 кибитки киргизов [5, с. 221]. Лет 25 тому назад (1858 г.) окрестности озера Турумтай были полны киргизскими кочевниками. Ущелье Пшарта, любимая летовка памирских киргизов [5, с. 228]. А растущая на Памире осока (Carex physodes), по местному названию «рянг», создала так много собственных имен на Памире, каковы Раянг-куль, река Раянг, урочище Раянг и др. [5, с. 232]. Он кратко описывает флору и фауну Памира [5, с. 232–234].

Д.Л. Иванов, подчеркивая особенности головного убора кыргызских женщин, отмечает, что женский головной убор, который различает киргизские роды между собою, так как мужчины одеваются совершенно одинаково – тот же, что и у наших алайских киргизов, т.е., большой белый тюрбан, сильно нависший на перед» [5, с .237].

Описывая хозяйство кыргызов, он отмечает, что кыргызы занимаются скотоводством и содержат баранов, коз, верблюдов и яков (кутас). Кутасы – это сокровище, дающее лучшее молоко и сыр, служащее вьючным животным и считающееся почетным угощением на пирах. Пища этих киргизов преимущественно молочная: кумыс (но крайне редко), молоко свежее, квашенное и смешанное с водой, сыр сушеный и растертый с водой, или сыр свежий, напоминающий наш густой творог (из молока кутаса); кутасовый сыр у них особенно в ходу и всегда, пускаясь в дорогу, они запасаются ломтями этого сыра [5, с. 237, 239].

Д.Л. Иванов приводит предания памирских киргизов, рассказы о войнах, в которых они принимали участие, – войнах с канжутцами, шугнан-цами и кашгарцами. Он описывает политическую зависимость от Кокандского ханства и переход киргизов в Кашгарское подданство при Якуб-беке, экономическое положение при нем и после, а также, дает этнографические сведения о жителях припамирских стран (Шугнан, Рушан, Дарваз и отчасти Каратегин) [5, с. 238–249].

В другой работе «Памир (Пуп земли)» Д.Л. Иванов, подробно останавливаясь на истории изучения Памира, пишет, что в настоящее время окрестные жители ту же страну называют Памир, а обитатели её, кыргызы, чаще говорят: Памыл, что и объясняет «Помило» Сюань-Цзаня [8, с. 315]. Он также приводит этимологическое разъяснение слова «Памир» Дж. Вуда, Т. Гордона и таджиков, соседних с Памиром стран. Он производит слово «Помило» от персидского Ба-ми-баля, т.е., «высокая крыша» [8, с. 316].

Описывая физико-географические, топографические и орографические особенности Памира, он дает его границы: «Вся площадь, лежащая между Заалайскими горами, Кашгарскими, Гин-дукушем и примерно меридианом ледника Федченко, составляет 1300 кв. г. м… Это и будет собственно Памир, т.е., то высокое нагорье, которое представляет совершенно однородные физико-географические свойства, делающие эту страну вполне определенной областью в топографическом, физическом, этнографическом и даже политическом смысле. Она лежит между 39 1/2 о и 36 3/4 о с. ш., и между 72 3/4 о и 75 о в. д. (по Гринвичу). С севера на юг – от Заалая до Гиндукуша – 270 верст; с востока на запад – от горы Музтаг-Ата до Ташкургана на Мургабе – 240 верст» [8, с. 325]. Он может быть охарактеризован как степной Памир, или луговой, в противоположность западной части Памира, принимающей характер горного [8, с. 332].

Д.Л. Иванов дает краткие сведения о памирских киргизах, живущих в урочище Мужи и близ Малого Каракуля на Кашгарском Памире. В урочище Мужи «поселился один из главных управителей сарыкольских киргизов, так называемый бек…» 8, с. 334].

Затем Д.Л. Иванов побывал у каракульских киргизов. Малый Каракуль связывается несколькими легкими перевалами с ближайшими кочевьями по Тагарме, на Кош-Агыле (Аксу) и на Рянг-Куле. Все эти пути разветвляются у западного подножия великой горы Музтаг-Ата.

Подальше от озера, на сухих лугах несколько киргизских кибиток. Мохнатые кутасы хрюкают и с наслаждением тонут в глубоком болоте. Пасутся лошади. Маленькая отара овец с пастушонком пробирается ближе к мелким горам, окружающим котловину. Пейзаж выходит стереоскопи-чески-мелким, уютным [8, с. 334]. Жившие здесь киргизы, приняли меня с большим радушием… В сущности, здешний народ смотрит весьма добродушно на русских, с которыми они познакомились и вследствие родственных связей с алай-цами… Выставленная кибитка и зарезанный барашек, в обмен на которых хозяин был наряжен мною в разноцветный халат и ермолку (топу), тотчас же установили самые дружеские отношения. Явился толковый проводник, а это – самое главное для путешественника [8, с. 335].

Жизнь здешнего киргиза, не отличаясь, в общем, от жизни других киргизов, поражает, вместе с тем, своей беднотой, кучей обид, сыплющихся на него со всех сторон. Уже одна природа обижает его вконец. Семимесячная зима с резкими холодами и ветрами позволяла бы жить сносно только при серьезной трудовой борьбе и тщательно продуманном хозяйстве, т.е., при качествах, как-раз отсутствующих в беспечном памирце. Он, по-видимому, совсем не умеет строить для себя зимовку, делать для скота загоны и организовывать сборы сена [8, с. 335]… Далее, Д.Л. Иванов дает сравнительное описание различных сторон быта памирских и алайских киргизов.

Находясь у озера Ранг-Куль, Д.Л. Иванов подчеркивает, что озеро важно для киргизов не только в смысле кочевья, а еще своими соляными копями [8, с. 336].

В конце своего труда Д.Л. Иванов дает общую характеристику шугнанцам и подробно описывает их хозяйство, быт, жилище, одежду (женская и мужская), религию, подати, налоги, торговлю и др.[8, с. 476–486]. Затем он дает краткие сведения о Каратегине. Нижний Алай переходит к оседлому Каратегину. Здесь уже прививается земледелие, в долине есть арчевый лес, киргизы, родственники памирцев, живут в прочных и удобных зимовках, заготавливают сено и все более цивилизовываются в культурном смысле… Этнографический Каратегин, однако, устанавливается не сразу. Между Алаем и коренной таджикской долиной реки Сурхаб, в наиболее узкой и бедной части восточного Каратегина, тянется полоса киргизская. Но здешний киргиз уже другой. Он постепенно сливается с таджиком, заимствовав от него культуру, теряя свой язык и, наконец, исчезая совершенно в сильной арийской расе, которая одна царит далее к западу [8, с. 488–489].

Д.Л. Иванов, благодаря своему таланту художника, иллюстрировал собственный труд, посвященный Памиру, такими картинами как «Озеро Большой Каракуль», «Долина Кызыл-Суу или Алай», «Архары», «Река Мургаб», «Сурки», «Река Ак-Суу близ Ак-Байтала», «Ночлег на Малом Каракуле», «Гора Музтаг-Ата», «Перевал Баш-Гумбез», «Озеро Яшил-Куль», «Алтын-Мазар» и многие другие. Он также представил карту Памира, на которой показан его маршрут по Памиру, границы лугового или степного Памира и других территорий.

В труде «Что называть Памиром?» Д.Л. Иванов, задавая себе вопрос о том, что называть Памиром, пишет: «…до сих пор вопрос спорный, это зависит, прежде всего, от различия в точках зрения на дело. Одни, например, хотят заключить Памир в строго определенные топографические рамки; другие – подвести его под какой-нибудь совершенно законченный общегеографический тип; третьи стремятся сделать определение его только со стороны геологического генезиса этой страны; четвертые стараются связать его с общей схемой орографических направлений; пятые рассматривают его физико-географические особенности и т.д. [9, с. 131].

«Все мои изыскания, – пишет Д.Л. Иванов, – на месте приводят к тому, что для туземцев, как живущих на Памире, так и в окрестностях, Памир является бесспорно определенной в топографическом смысле областью, лежащей между Ала-ем (долина р. Кизил-Суу, принадлежащая к Ферганской области), Кашгарией, Гиндукушем, территориями Вахан, Бадахшан, Шугнан, Рошан и бекством Дарваз. В какой бы из этих местностей мы ни спросили знающих людей – где Памир, нам всегда определенно укажут на одну и ту же страну. Это долина реки, которую называют Памир» [9, с. 132].

На другой вопрос: Какова страна Памир?, туземцы отвечают: «Там просторные ровные долины между низкими горами; там так высоко и холодно, что ничего кроме травы не растет; дров нет, хлеб сеять нельзя, живут только киргизы (кочев- ники), яки да архары с медведем; дорог множество – везде дороги… там ничего нет, а земля как ладонь – вот каков Памир» [9, с. 132].

У Дж. Вуда мы встречаем только название «Памирская река» для реки, выбегающий из оз. Зор-Куль (оз. Виктория). Первый раз название «Малый Памир» – Памир-Хурд было употреблено Пандитом Мурзой. Памир-Калян (Большой Памир) и Памир-Хурд (Малый Памир) прочно введены в терминологию Т. Гордоном и Г. Троттером. Но уже персидские выражения указывают на то, что сведения, полученные этими путешественниками, доставлены не коренными жителями Памира (киргизами), а только соседними таджиками. Местные киргизы первое выражение (Большой Памир) понимают и относят к долине Памира, а второе (Малый Памир) – им совершенно непонятно, ибо местность эту они называют «верховья Ак-Суу» (с мелкими названиями) [9, с. 133–134].

В связи с вышеизложенным, Д.Л. Иванов делает следующее заключение: «Во-первых, Памир, как страна, имеет у туземцев очень определенное топографическое положение; во-вторых, этим же именем называется долина, на которой наиболее выражены характерные черты этой страны; в-третьих, Памир имеет очень определенные общие физико-географические свойства, характеризующие высокое плоскогорье или плато. Так же, по видимому, поняли и исследователи Памира – Гордон и Троттер. На их карте мы находим многочисленные надписи с прибавками «Памир». То, что им было неизвестно к северу от исследованной местности, они назвали «Па-мир-плато». Перевести их мелкие названия можно бы было так: памирский Аличур, памирский Рангкуль и т.д., т.е., местности, лежащие на Памире, составляющие Памир [9, с. 136]. «Введенные же европейцами названия для различных местностей как собственные имена, производные от слова «Памир», названия искусственные» [9, с. 135].

После проведенных исследований на Памире Д.Л. Иванов определяет следующие границы Памира: «Северная слишком ясна и определенна, как граница с Алаем – Заалайские горы. Южная, для общих целей, удобнее по Гиндукушу, как по водораздельной линии. Но тогда в область Памира войдет теснина Вахан. При этом, проводя аналогию между севером и югом, Ва-ханской теснине будет соответствовать подобная же теснина Маркан-Суу, теснина Продольная в Заалае, как и Вахан в Гиндукуше. При детальном же рассмотрении, южной границей нужно будет считать Альмаяно-Ваханские горы, т. е. водораздельные горы между р. Альмаяном и Ак-Суу и далее на западе уже Ваханские [9, с. 138139].

Определяя восточную границу, он пишет: «…Восточная граница Памира для меня представляется естественной по линии Кашгарских гор. То обстоятельство, что некоторые части этого бассейна называются Сарыколом, нисколько не изменяет дела. Во-первых, название это следует рассматривать как одно из частных названий Памирской выси (название, обусловленное административными соображениями); во-вторых, область Гез, как я уже говорил, не представляет чего-либо обособленного, своеобразно характерного вроде Алая; в-третьих, сама принадлежность ее в другому бассейну обусловлена не какими-либо чисто орографическими особенностями, а прорывом окраинной цепи гор; наконец, в-четвертых, во взглядах туземцев мы не встречаем строгого различения Памира от северного Сарыкола, тем более что все ныне живущие на Памире киргизы так или иначе связаны между собою общими интересами и на все это население (за исключением лишь бассейна Кудары) Кашгар одинаково стремится заявить свои претензии насчет главенства, расширяя произвольно понятие Сарыкола. Насколько мне удалось ознакомиться со взглядами киргизов, как памирских, так и алайских, они не выделяют Гез от Памира» [9, с. 141].

Д.Л. Иванов устанавливает западную границу по линии поворота р. Памира к югу, вершины Шахдар, Тогуз-Булака или Гунта и Ванча указывают естественную границу, за которой – как бы по ту сторону водораздела между озерным плоскогорьем и тесными горными долинами речек – к Памиру прилегает местность уже другой орографической физиономией. В пределах этой линии и линии первых земледельческих поселений я и привожу свою условную границу, характеризуя эту полосу, как переходную, как Памир горный, отделяющий Памир луговой от горных провинций Бадахшана, Шугнана и Дарваза [9, с. 144].

Стране в пределах вышеуказанных границ, плоскогорью, Д.Л. Иванов присваивает имя Памир [9, с. 145].

Д.Л. Иванов «Орографический характер Памира» [6]. В труде Д.Л. Иванова «Шугнан» дается численность населения Шугнана и Рушана, антропологический тип, этнографическая схема Туркестана с центром расселения с Памира [10, с. 638, 645–650]. Земледелие и земледельческие орудия, кустарная промышленность и меновая торговля шугнанцев. Описываются кузницы, жилища, одежда, утварь, язык. Кратко рассказывается о взаимоотношениях между киргизами и шугнанцами. А также о баранте у памирских киргизов [10, с. 658, 687].

В труде «Охота на Памире» Д.Л. Иванов описывает природу Памира следующим образом: «Суровая зима тянется месяцев семь. Сильные морозы, резкий ветер, мало выпадающего снега, местами же совсем сдутого или стаявшего на жарком солнце, – вот характеристика здешней зимы. Жизнь на это время или замирает, или ютится по немногим уголкам высокой пустыни. Киргизы забиваются в давно избранные места, где есть родники, где поменьше снегу. Всю зиму они страдают в своей рваной кибитке, простужаются, наживают ревматизм. Киргизские стада угоняются в те ущелья, где бывает мало снега» [11, с. 5].

Описывая флору и фауну, Д.Л. Иванов перечисляет следующих животных Памира. На Кашгарском Памире, в верховьях Ак-Суу, на Аличуре, Рянг-Куле, Кокуй-беле, Белен-Кийике встречаются архары (Ovis Polii), в скалистых горах водятся горные козлы (Carpa sibirica),  по-местному, называемые «кийиками» или «каменными козлами». По рассказам киргизов, зимой кийики целыми стадами водятся на Ак-Буре, левом притоке Ак-Суу. Желтый сурок (Arctomis candatus) водится во множестве по всему Памиру. В не меньшем количестве по соседству с сурком обитают и маленькие зайцы (Lepus sp. Lehmanni). Памирская пернатая дичь разделяется на куриных и плавающих. К первым принадлежит «улар» (Megaloperdix himalayensis) – огромная горная куропатка, мелкая куропатка – «кекилик» (Perdix Shukar) и «увак» (Syrraptes tibetanus) – степная куропатка; ко второму разряду относятся: горный гусь (Anser indicus), атайка (Cesarca rutila), утка италя (Gafila acuta), затем несколько видов общераспространенных уток – кряква, чирки и пр. Среди Памирских лугов втречается довольно много медведей (Ursus sibirica), по-киргизски «аюу», встречаются близ оз. Кызыл-Рабат, в верховьях Ак-Суу, на перевале Кокбай, на ручье Сасык. Киргизы охотятся на них, но редко. Их шкуры считаются ценными и используются в виде почетных ковров для сиденья в гостиной и одеял. На Памире везде обитает большой серый волк, который главным образом встречается там, где водится архар, за которым он охотится [11, с. 8, 14, 21, 24, 25, 27, 29, 31, 44].

Д.Л. Иванов описывает охоту киргизов на кийика: «Кийик быстр во всех своих движениях, сообразителен, ловок. Завидя какую-либо опасность, он, прежде всего, смекает, насколько она велика. Если враг далеко, он спокойно высмотрит его и станет, на всякий случай, осторожнее. Если же опасность близка, кийик сразу уходит в непроходимые скалы и скрывается. Такая осторожность заставила охотников, крайне падких до диких козлов, изобретать хитрость за хитростью. Оказалось, что и мудрый кийик может допустить ошибки. Памирские киргизы охотятся на него с кутасом. Эта оригинальная мохнатая корова с лошадиным хвостом, как животное исключительно больших высот, пасется на скалистых горах, и кийики уже к ним привыкли. Киргиз подметил это и стал делать свои подходы к кийику, прячась за кутасом. Такой подход весьма утомителен: нужно крайне осторожно водить кутаса и, прячась за его массивной косматой фигурой, весьма постепенно приближаться к кийикам. Такие маневры удаются только при небольшом числе козлов, а еще лучше с одним. Способ этот конечно может быть применен только в памирских условиях, т.е. там, где разводят яков» [11, с. 19, 20].

Д.Л. Иванов кратко останавливается на способах выделки киргизами шкуры и рогов кийика, употреблении их мяса в пищу. Шкура кийика прочнее кожи домашнего козла и выделывается на подобие замши, нисколько не хуже последнего.

Она часто употребляется как мех (дубленый) и зимняя весьма удобна для охотничьих курток. Огромные рога кийика также идут в дело: из их кости получают отличный материал для ручек к ножнам, ногайкам и пр. Как украшение могил и часовен, – эти рога занимают в туземном быту не менее почетное место, чем рога архара, с той разницей, что рога кийика гораздо распространённые [11, с. 21].

Книга Д.Л. Иванова «Охота на Памире» проиллюстрирована личными рисунками автора: «Архар», «Кийик», «Як», «Улар», «Атайка», «Охота на медведя».

В «Кратком отчете о геологических исследованиях на Памире» автор ограничивается лишь одними геологическими данными, добытыми при исследовании Памира [7]. С геологической точки зрения Памир есть огромный массив, в основе которого лежат гранитные и гнейсовые породы. Памир богат соляными копями, золотом, серебром, железом, медью, свинцом и другими полезными ископаемыми [7, с. 2, 13, 14]. В приложении к труду дается список 320 высот, определенных Д.Л. Ивановым в вычислениях Шарнгор-ста и Ефимова и схематическая карта, составленная Д.Л. Ивановым [7, с. 24–34].

Такие труды Д.Л. Иванова, связанные с Памиром, как «Дневник Д.Л. Иванова об участии в Памирской геологической экспедиции (1883 г.)», «Рисунки и карты к Памирскому дневнику Д.Л. Иванова», «Письмо А. Регеля Д.Л. Иванову со сведениями по истории Шугнана (Зап. Памир) (1883-1884 гг.)», «Дневник Д.Л. Иванова – Туркестан, Памир» и другие до сих пор остаются неопубликованными и хранятся в архива [1].

На основании трудов Д.Л. Иванова можно сделать следующие выводы:

Слово «Памир» как собственное имя, имеет очень определенное топографическое положение и этим именем называется река, вытекающая из озера Зор-Куль. Затем, название «Памир» перешло долине этой реки, на которой наиболее выражены характерные черты этой страны; потом с помощью западных исследова- телей название «Памир» с одной долины перешло на всю страну, которая имеет очень определенные общие физико-географические свойства, характеризующие высокое плоскогорье или плато.