Политический порядок: методолого-структурный анализ понятия

П олитический порядок представляет собой комплекс факторов, создающих благоприятные условия для эффективного и целесообразного функционирования и развития политической системы общества, это состояние урегулированности процессов [1]. Он отражает складывающуюся в тот или иной исторический период в стране форму власти (демократия, авторитаризм, тоталитаризм и др.) и обусловленные этой формой взаимоотношения между властными структурами различных уровней и обществом. Если в условиях тоталитаризма целеполагание и выбор средств достижения целей экономической деятельности – функция верховной власти, которая не приемлет альтернативных действий экономических агентов, то в условиях демократических форм правления эти функции, впрочем, как и ответственность за все результаты деятельности, лежат на экономических агентах [2].

По определению А. Демидова и А. Федосеева, политический порядок это комплекс условий, обеспечивающих целесообразность функциони- рования и развития политической системы, предполагающий:

– последовательность реализации ее основных задач и ценностей;

– согласованность действий элементов системы управления;

– наличие эффективных гарантий и средств поддержания всех аспектов безопасности: военных, правовых, экологических, технологических, экономических;

– обеспечение высокой степени независимости общества от случайных обстоятельств.

Ясно, что полная независимость здесь не может быть достигнута, но за счет введения эффективных мер предвидения, предупреждения и защиты масштабы социальных потерь могут существенно понижаться [3, c. 207]. Как полагают эти исследователи, значимость упорядоченности политических процессов определяется самой природой политики, направленной как вид дея- тельности на реализацию противоречивых, но взаимосвязанных целей: обновления, необходимого с точки зрения учета и приспособления к изменяющимся условиям, и стабилизации – фактора сохранения социальной целостности. Этим определяется естественность присутствия в политических процессах двух противоположных тенденций – к порядку и беспорядку. Эффективно действующая политическая власть должна обеспечить как развитие, так и стабильность социальной системы. Отсутствие такого сочетания вызывает многочисленные деструкции в политических отношениях. При отсутствии порядка увеличивается возможность прорыва в сферу политики чисто случайных факторов и мотивов поведения, снижается уровень защищенности личности, значительно девальвируется авторитет государства, растет беспокойство, неуверенность, напряженность в обществе. Политическая система лишается способности упорядочивающего влияния на политические процессы. Ее нормы во все большей мере теряют свои сущностные качества: перестают выражать волю, интересы достаточно широких слоев народа, абсолютизируя политические претензии отдельной социальной группы, не инициируют необходимого социального или политического действия. Нормы как бы зависают над регулируемой ими социальной средой, не опираются на эффективный механизм реализации [3, c. 207].

Политический порядок предполагает:

• 1)    определенный алгоритм действия политической системы, т.е. последовательность реализации ее основных задач и ценностей;

• 2)    согласованность «работы» элементов системы управления;

• 3)    наличие эффективных гарантий и средств поддержания всех аспектов безопасности (военных, правовых, экологических, технологических, экономических) [4].

Значимость упорядочения политических процессов определяется самой природой политики, направленной как вид деятельности на реализацию противоречий, но взаимосвязанных целей: обновления, необходимого с точки зрения учета и приспособления к изменяющимся условиям, и стабилизации – фактора сохранения [3, c. 208– 209]. При отсутствии порядка увеличивается возможность прорыва в сферу политики чисто случайных факторов и мотивов поведения, снижается уровень защищенности личности, значительно обесценивается авторитет государства, растет неустроенность и напряженность в обществе. И как следствие этого – политическая система лишается способности упорядочивающего влияния на политические процессы [5].

Максимальная степень социальной неупорядоченности – состояние хаоса или социальной катастрофы. Ее чертами служат: экономический коллапс, выражающийся в разрыве хозяйственных связей, неспособности реализации фундаментальных потребностей, резком падении жизненного уровня населения; паралич властных структур, когда действия властей на разных уровнях противоречат друг другу, решения органов власти не выполняются, а господствующей формой поведения граждан становится политический вызов; потеря безопасности, характеризующаяся ростом преступности, аварий, массовыми беспорядками и ведущая к резкому падению авторитета государства; заметное разрушение социальной инфраструктуры: транспорта, энергии, связи. Если параметры социальной упорядоченности существенно понижаются, люди начинают воспринимать политику и все, что в ней происходит, как состояние неконтролируемого и опасного хаоса, что оборачивается глубоким разочарованием большинства членов общества в избранном политическом курсе, нарастанием социальной тревоги. Уроки истории в этом случае весьма поучительны, они говорят, что есть ощутимые пределы поддержки массами перемен, – степень неупорядоченности социальных связей в переходный период к новой модели их регуляции неизбежно некоторым образом нарастает, но она не должна вызывать потерю безопасности, следствием чего обычно оказывается готовность принять любые способы упорядочения социальных связей. Наиболее приемлемым средством противодействия тенденциям и событиям, которые люди контролировать не в состоянии, начинает рассматриваться насилие, которое в значительной степени служит результатом разочарования в регулирующих возможностях политической системы [3, c. 208].

С. Хантингтон отмечал, что политический порядок в современном сложном обществе зависит от существующих в этом обществе политических организаций и того, насколько прочно утвердились в нем соответствующие политические процедуры. Эта сила и эта прочность зависят, в свою очередь, от того насколько широкую поддержку имеют организации и процедуры, и от уровня их институализации [6, c. 31–32]. Последнему термину он дает определение как процессу, посредством которого организации и процедуры приобретают ценность и устойчивость. Уровень институализации какой-то политической системы, по его мнению, определяется адаптивностью, сложностью, автономией и согласованностью ее организаций и процедур. Равным образом уровень институализации какой-либо отдельной организации или процедуры измеряется ее адаптивностью, сложностью, автономией и внутренней целостностью. Если есть возможность выделить и измерить эти критерии, можно сравнивать политические системы по уровню институализации отдельных организаций и процедур в составе политической системы [6, c. 31– 32].

В результате анализа политического порядка, мы пришли к выводу, что его нельзя трактовать только в узком смысле слова, потому что, в широком смысле, в его структуру мы считаем необходимым включить в его структуру правовой, социальный, национальный, социально- национальный, социально-гражданский, социальнополитический, социально-экономический, социально-духовный порядок.

Правовой порядок трактуется Л.С. Явичем в качестве состояния упорядоченности общественных отношений, складывающегося в результате осуществления правовых норм, к которому стремится общество, создавая в социальной жизни режим реального господства права. Причем, это не идеальные, проецируемые целями правоотношения (порядок), а реально сложившиеся вследствие действия права общегосударственные связи или сложившаяся, устоявшаяся в данном государстве юридическая практика осуществления права [7].

В ходе своих рассуждений о правовом порядке Ю.А. Агафонов, как и С. Хантингтон, в отношении политического порядка, отмечал необходимость его институализации: наделения нормативной системы общества обоснованным юридическим статусом, общеобязательным определением прав и обязанностей. По его мнению, этот процесс охватывает три сферы нормативного регулирования отношений коллективных и индивидуальных членов общества: отношения по обмену ценностями; отношения по властному управлению обществом; отношения по обеспечению правопорядка (возникающие из нарушения правил в двух сферах). Защита правопорядка поручается специальным государственным органам, деятельность которых регулируется правоохранительными институтами [8, c. 30–31].

По мнению Ю.А. Агафонова, правовой аспект институализации социального порядка состоит в том, что она создает гражданскую правоспособность, возможность иметь права и нести обязанности в сфере общественных отношений. Но такая институализация не ограничивается правовыми установлениями, а включает и культурную легитимацию как признание моральной значимости конституционного компонента порядка и нижестоящих уровней правовой системы. Когда правовой порядок поддерживается моральной обязанностью, он из легального превращается в легитимный [8, c. 30–31].

Продолжает развивать эту мысль Э.М. Андреев в ходе размышлений об основных проблемах современности, которая, по его мнению, связана с разрывом, непониманием, с конфликтной борьбой между бедным большинством человечества и богатым меньшинством, пришел к выводу о необходимости новой философии и социологии мира, в основе которой должен быть гуманизм как осознанная и реализованная человечность, а ее фундаментальной основой должна стать политико-правовая культура, играющая роль оружия, направленного против практически непрекращающихся гражданских войн, холодной войны власти против своего народа, против человечности в целом [9, c. 58–59].

А.Л. Маршак отмечает, что современный социальный порядок – неотъемлемая часть цивилизованности. Характерной же чертой цивилизованных стран является их культура как отражение определенного социально-экономического и исторического состояния общества [10, c. 45]. Культурная идентичность, по его убеждению, относится к фундаментальным проблемам со- временности, поскольку ее содержание связано с решением не только этических проблем и осознания социального идеала, но и постижением новых ценностей, формированием уверенности личности в стабильности государственного устройства. Этот исследователь среди основных параметров культурной идентичности выделяет:

– возрастание социальной ответственности индивида, его превращение в человека «общественного», участника судьбоносных событий;

– расширение внутренних и внешних связей социальной жизни, увеличение жизненного пространства, где может пребывать человек, а также разнообразие коммуникативных связей и информационно-технических возможностей, их унификация и глобализация;

– появление возможностей выбора собственных приоритетов, стиля жизненного поведения;

– определение своего места в условиях плюрализации жизненных устоев, дифференциации трудовых отношений, профессиональных ролей, культурных вкусов;

– повышение ответственности индивида за собственные поступки и осознание этой необходимости для развития новых общественных связей, их регуляции системой законодательных актов, общественным мнением;

– упорядочение различного рода аномалий не принуждением, а созидательным отношением на основе превалирования человеческих качеств, доминанты гуманного отношения к членам общества;

– усиление роли образования и искусств как показателя культурной активности субъекта, когда знания и культура становятся не критерием обладания материальными ценностями, а лишь детерминирует социально-культурный статус индивида [10, c. 46–47].

Э.М. Андреев, оценивая состояние развития современной человеческой цивилизации как приближающуюся катастрофу, отмечает, что у нас по-прежнему сильные мира сего: теоретики, политики, идеологи и т.п. – продолжают часто пичкать аудиторию примитивнейшими оценками сложнейших проблем современности, с которыми мир столкнулся. Особенно представляются, по его мнению, опасными призывы сильных мира сегодня поступать так, как надо, т.е. в рамках существующего несправедливого и насильственного социального порядка [9, c. 57].

Мы разделяем точку зрения тех исследователей, которые полагают, что проявлением сущности нового социального порядка является гуманизм, требующий более широкого взгляда и более сложного мировоззрения. А в этом случае речь следует вести о необходимости социально и разумно организованной легитимной власти, креативных идей, знаний, соответствующих новым реальностям, эффективности политических, правовых решений действия. Особого внимания в этом контексте заслуживает политикоправовая культура, являющаяся не только фундаментальной причиной всех социальных изменений, но и самой политики и стратегии гуманизма. В основе этой социологии и философии должен быть гуманизм как осознанная и реализованная человечность. Такое определение сущности новой философии и социологии социального порядка существенно повышает роль культуры, которая по своей сути представляет не что иное, как выращивание, возделывание идеальных, совершенных форм человеческой жизни. А это явление неразрывно связано с синтезом политической и правовой культуры [9].

Исходя из выше изложенного, мы полагаем дополнить понятие «правовой порядок» культурной составляющей и определить его как «культурноправовой порядок».

Заслуживает, по нашему мнению, внимания выделение А.К. Дегтяревым в структуре порядка понятия «национальный порядок» как естественную составляющую национализма, идеологам которого он мыслится исключительно в категориях «абсолютной подчиненности» индивидов высшим национальным ценностям, каковые объявляются националистами. Установление национальной диктатуры, неважно в форме ли национальной демократии или монархии, предваряет политическую и культурную аргументацию в пользу национального порядка. Как полагает этот исследователь, национализм утверждает «инстанционность» культуры как основы вертикальной социальной стратификации, когда остальные соображения становятся лишними. Национальный порядок ориентирован на «духовную аристократию», власть меньшинства в интересах управления «незрелым большинством», проходящим школу национального воспитания. В этом смысле национализм верует в нацию как в субъект исторического процесса и направляет свое внимание на рост «национального» в обществе и государстве [11, c. 159–162].

Р.Г. Тугов, анализируя подобную форму порядка, дает ей определение как социальнонациональный порядок, исходящий от государственно-национальной политики и национальногосударственной культуры и традиций. По его мнению, такой порядок требует господства одной государственной нации над другими народностями и этносами государства, требует также преимущества на государственном уровне государственного национального языка над другими языками и диалектами малых народов и племен. Соответственно все сферы общества, а именно: политическая, и экономическая, духовная и нравственная должны носить национальный характер. Он, в частности, отмечает, что некоторые историки, социологи и антропологи такой национальный порядок называют нацизмом или фашизмом, ибо государство, нация с таким социальным порядком не признает превосходство других государств, других наций над собой [12, c. 310–313]. Заслуживают внимания и другие идеи Р.Г. Тугова, который предлагает наполнить представления о социальном порядке социаль- ным содержанием. По его мнению, структура социального порядка должна выглядеть следующим образом:

– социально-гражданский порядок, который он рассматривает как длительную основу целостности государства и любого порядка в обществе;

– социально-политический порядок, в основе которого лежит политическая идеология и интересы одной политической партии или союза политических партий. И зависит он от политики и пропаганды политического государства и поддерживается людьми до тех пор, пока государство, партия и народ едины и контролируют все сферы общества. Другие же политологи и социологи такой социальный порядок называют тоталитарным, а общество –закрытым;

– социально-экономический порядок, в основе которого лежит экономическая сфера: экономика и свобода торговли и рынка. Зависит он от экономики и экономического бюджета государства и поддерживается людьми до тех пор, пока само оно, государственные служащие и работники государственных учреждений экономически и материально независимы от богатых частных собственников и работников негосударственных сфер учреждений, от финансистов и капитала;

– социально-духовный порядок, формирующийся в государстве, в основе которого лежит какая-то моральная или религиозная доктрина и власть, провозглашаемая в качестве государственной, а собрание верующих одновременно является собранием граждан, завися от религиозной государственной политики и религиозного государственного образования. Втаком религиозном государстве и духовном обществе духовная сфера господствует духовно и физически над всеми сферами общества [12, c. 310–313].

Наше внимание к этой форме порядка не трудно объяснить, потому что она получила достаточно широкое распространение и мощную государственно-идеологическую поддержку в немалом количестве государств, раннее входивших с состав СССР, что спровоцировало мощные эмиграционные потоки из них, в первую очередь, из представителей так называемого русскоязычного населения. Те же, кто остался жить в этих странах, пережили нелегкие времена, будучи причисленными к не титульному этносу. В государствах Балтии многие из них по-прежнему лишены гражданских прав, а русский язык активно выдавливается из государственной и повседневной жизни. События же последних десятилетий на Украине свидетельствуют о том, что такая форма порядка взята на вооружение и активно внедряется в повседневную жизнь украинского народа.

Таким образом, дополняя устоявшиеся в современном гуманитарном знании представления о формах порядка в обществе, предложенными зарубежными и отечественными философами и социологами, мы можем выстроить их следующую структуру: экологический, экономический, политический, социальный порядок (Р. Парк); правовой порядок (Ю.А. Агафонов). Представления о нем дополняются такими его характеристи- ками, как культурно-правовой порядок (Э.М. Андреев); национальный порядок (А.К. Дегтярев); социально-национальный порядок; социально – гражданский порядок; социально-экономический порядок; социально-духовный порядок (Р.Г. Ту-гов).

Свои размышления об условиях, способствующих формированию устойчивого социального порядка в современном социуме, мы продолжим