Политическое значение «Московии» в оценке Энтони Ширли в трактате «Peso politico de todo el mundo» 1622 года

DOI:

Цитирование. Магилина И. В. Политическое значение «Московии» в оценке Энтони Ширли в трактате «Peso politico de todo el mundo» 1622 года // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 1. – С. 213–222. – DOI:

Введение . Политический трактат «Peso politico de todo el mundo», забытый на несколько веков, вернул в исторический оборот Ксавьер-Андре Флорес, ученик Фернана Броделя. Флорес готовил публикацию с величайшей тщательностью, используя и сверяя рукописные копии текста под № 10580 и № 10581, находившиеся в личной библиотеке Филиппа IV. По воспоминаниям К.-А. Ле Флореса, на публикации настоял сам Фернан Бродель, который курировал работу и давал ценные рекомендации. По иронии судьбы «Peso politico...» стало последней публикацией Высшей практической школы (École Pratique des Hautes Études) в серии работ, посвященных путешественникам и купцам XVI века [4].

Материалы. Произведение Э. Ширли интересно и важно по нескольким причинам. Во-первых, тем, как глубоко и подробно простой английский дворянин рассмотрел движущие силы средиземноморской и восточной политики начала XVII в. с использованием социально-экономического анализа. Во-вторых, описанием многих стран – Испании, Франции, Германии, Венеции, Генуи, Савойю, Австрии и вотчинных государств императора, Польши, Московии, Швеции, Англии, Голландии, Берберии, Турцию; Африки; Персии, Индии Великих Мо- голов; Цейлона; Суматры, Бенгалии, Сиама, Борнео и всех портов вплоть до Китая и Японии, Филиппин и Малайзии... и, наконец, «портов, которые англичане и повстанцы могут захватить в Южном море, в дополнение к тем, которые они пересекли на Магеллановом пути вдоль всего побережья Бразилии и на архипелаге Западной Индии, вплоть до устья реки Баама и материковой части Флориды» [4, p. 17]. Некоторые из этих стран Ширли посетил лично или имел сведения из проверенных источников информации. Это описание не географа, а скорее экономиста и социолога. Ширли рассматривал характер известных ему государств и народов, их ресурсов и потребностей, а также возможные способы эксплуатации этих ресурсов на благо Испании. Сын своего авантюрного века, Энтони Ширли мыслил категориями близкого будущего: меркантилистскими терминами производства, потребления и обмена. Он как бы тщательно «и терпеливо плетет свою паутину над мировой торговлей, предлагая Испании ее путеводную нить» [4, p. 34]. Трактат состоит из обширного предисловия, посвященного Гаспару де Гусман графу-герцогу Оливаресу 1, 27 глав, в каждой из которых рассматривается отдельно взятая страна, а в конце трактата вместо заключения аналитичес- кое обобщение, адресованное Оливаресу. Глава 12 посвящена описанию Русского государства – Московии, в которой Ширли провел шесть месяцев в 1600 году.

Методы. Возникает закономерный вопрос, каким образом простой английский дворянин сумел приобрести такой значительный вес и авторитет, чтобы давать политические прогнозы королевскому правительству Испании? Используя герменевтический и историко-критический методы автор предпринял попытку воссоздать в максимально возможной степени мнение Энтони Ширли относительно перспектив «Московии» на международной арене после периода Смуты.

Анализ. Энтони Ширли был настоящим сыном XVI в., эпохи географических открытий и становления национальных государств, когда ломались старые политические и социально-экономические стереотипы и рождалось понятие Нового времени. Личность и бурная жизнь Ширли едва ли удивляла современников, примеров взлетов и падений отдельных волюнтаристов в это время было множество, стоит вспомнить «жизнь и приключения» знаменитых Уолтера Рэли и Фрэнсиса Дрейка, современников Ширли. Энтони Ширли тоже был англичанином из старинного, но обедневшего дворянского рода. Ширли окончил Оксфорд, некоторое время был солдатом на службе королевы Елизаветы в Нидерландах, а затем путешествовал по миру в поисках возможностей, где бы он смог достойно реализовать свои незаурядные способности. Сначала Ширли возглавляет экспедицию в Вест-Индию (1596–1597), затем в Венецию, где он, ярый протестант, становится католиком. В Венеции рождается план экспедиции в Персию, которая считалась потенциальным союзником европейцев по антиосманской борьбе. Миссия в Персию носила скорее разведывательный, а не официальный характер, состояла из 29 человек, главным образом англичан, профессиональных военных. В Персию Энтони Ширли отправился вместе с младшим братом Робертом, которому на тот момент едва исполнился 21 год. В Персию миссия добралась в 1599 г. в самый удачный момент, шах Аббас Сефеви только что разгромил государство узбеков-шейбанидов, давних врагов Сефеви-дов. Теперь Аббас мог полностью заняться войной с Османской империей. Ширли завоевывает доверие шаха Аббаса, хитрого и расчетливого политика. Ширли умело манипулировал желанием шаха получить в союзники европейских государей, интересы которых он представлял, несмотря на свой неофициальный статус. В результате Ширли получает от Аббаса полномочия представлять шаха на переговорах с христианскими государями по вопросу «союза против османов». Брат Ширли – Роберт, остался при дворе шаха в качестве почетного заложника, до возвращения посольства обратно в Персию.

Персидское посольство Ширли, которое он осуществлял в компании с представителем шаха Хусейн Али Беком Байатом, – тема отдельного рассмотрения 2 [3]. В силу разного рода причин и интриг посольство не достигло желаемого результата – создания антиосман-ского союза европейских государей с персидским шахом, но и неудачным его назвать нельзя 3. В 1601 г. Ширли, деятельность которого вызвала гнев английской королевы, поступает на службу сначала к императору Священной Римской империи Рудольфу II, который дает ему титул графа, а затем в 1603 г. переходит на службу к его племяннику, испанскому королю Филиппу III. Король поручает ему в 1606 г. миссию в Марокко и наделяет титулом генерала испанского флота в Средиземном море. Ширли придумывает грандиозный проект: перенаправить мировой торговый трафик – Ормузский пролив – Багдад-Алеп-по-Стамбул, через Персию и Русское государство. Таким образом, решались сразу две стратегические задачи: османы лишались основного источника богатства, а Испания становилась монополистом восточноазиатского торгового пути [7, p. 31]. Но для осуществления такого проекта у испанской короны уже не было ни сил, ни средств.

Энтони Ширли признавали при дворе экспертом по международным отношениям, особенно если они касались восточных проблем – отношений с Индией, Османской империей, Персией и Московией, которую считали «Тар-тарией», «Скифией», но только не частью европейского христианского сообщества. Далекая Московия (несмотря на то что дипломатические контакты между Великим князем Василием III и императором Карлом V нача- лись еще в 20-х гг. XVI в.) оставалась своеобразной «terra incognita» для испанской монархии. В 1606 г. скоропостижно скончался царь Борис Годунов, в России началась гражданская война и иностранная интервенция – Смута. Герцог Лерма 4, фаворит Филиппа III, поручил Э. Ширли разъяснить настоящее положение вещей касательно «хаоса» происходящего в «Московии». Стоит отметить, что Э. Ширли еще осенью 1600 г., пребывая в Праге при дворе императора Рудольфа II Габсбурга, вступил в орден иезуитов. Тесные контакты с английскими и польскими иезуитами позволили Ширли иметь довольно свежую информацию о том, что происходило между Речью Посполитой и Россией. Мнение Ширли имело исчерпывающий характер:

Московия, когда это была спокойная и устойчивая Монархия, всегда подвергалась риску татарских набегов: сейчас она в замешательстве и удерживается силой нового завоевания, как поляки смогут сохранить ее, а очень просто – разрушая, или, по крайней мере, ослабляя всеми способами и силами татарских набегов. Кто будет сеять, кто садить, или кто будет населять землю, если люди не защищены от наводнения татарского, и кто не предвидит, что это благодеяние поляков, состоящее в завоевании Московии, состоит только в том, чтобы сделать эту землю бесплодной и без жителей [9, p. 81].

Таким образом, далекая Московия продолжая оставаться объектом международных отношений, перестала на некоторое время быть субъектом таковых.

В 1621 г. умер Филипп III и на престол взошел его сын Филипп IV, который имел своего фаворита (valido) – Гаспара де Гусман, графа-герцога Оливареса. Ширли, к этому времени почетный пенсионер испанской короны, решил напомнить о себе и о своих аналитических способностях [5, p. 77]. В 1622 г. Ширли посвящает всесильному министру политический трактат на испанском языке «Peso politico de todo el mundo», полное название которого содержало графский титул Энтони Ширли: «Conde Bon Antonio Xerley». Трактат «Peso politico de todo el mundo» представляет собой подробный обзор и комментарии о географическом положении, ресурсах, системах политического устройства, военных союзах и коммерческих возможностях различных европейских, азиатских и африканских государств. Энтони Ширли оценивал «вес» (в смысле политического значения) каждой страны с позиции ее способности удовлетворять свои потребности и степени зависимости от более сильных держав.

Стоит отметить, что описание делалось для конкретного адресата – первого министра испанского короля с определенным спектром политических и экономических интересов, свойственных испанской монархии в начале XVII в., и Ширли, как искусный дипломат и тонкий аналитик, расставил акценты в нужных для Оливареса местах. Если бы Ширли делал подобный анализ-описание для французского или английского короля, акценты были бы смещены в нужном для их внешнеполитических интересов направлении. Военно-политические и коммерческие возможности государств рассматривались в трактате с точки зрения выгод для испанской монархии к моменту прихода к власти Филиппа IV. Содержание трактата демонстрировало исключительную эрудицию автора и то, в какой степени этот предприимчивый джентльмен, посвятивший себя служению Испании, стал отождествлять себя с этой страной. Ширли отмечал:

Рост числа коммерческих операций увеличивает власть за морем... если Ваше Величество увеличит и расширит уже имеющиеся у него контракты в торговле пряностями, то именно это расширение связей увеличит число коммерческих операций на этих морях, а вместе с ними и власть на морях [4, p. 32].

«Peso politico de todo el mundo», являясь проектом своеобразной «иберийской глобализации», должен был послужить всесильному Оливаресу подробной инструкцией для восстановления былого «величия» испанской монархии.

Общий тон произведения достаточно объективен, хотя временами Ширли дает волю своей личной неприязни к некоторым странам, где с ним обращались жестоко, – это Россия и Венеция 5. Несмотря на личную неприязнь, описание «Московии» содержало достаточно полную информацию о состоянии и политических возможностях государства. Ширли действи- тельно обладал аналитическими способностями и рассматривал любые сведения с точки зрения практической выгоды для положения того или иного государства. Поэтому описание «Московии», сделанное Ширли, позволяет взглянуть на состояние и политическое значение России с точки зрения европейской политики и дипломатов начала XVII века.

«Московия», ее политика и экономика, были далеки от интересов испанской монархии в начале XVII века. Единственное, что их связывало – общий враг – османы, непосредственный для испанских территорий и достаточно опосредованный для Москвы, особенно в момент восстановления после «смутного лихолетья». И Ширли это хорошо понимал, поэтому его описание «Московии» носит скорее характер аналитической справки, а не практических рекомендаций для испанского правительства. Во вступительной части описания «Московии» Ширли подчеркивал, что:

Хотя кажется, что знания Московии мало касаются этой Монархии (Испании. – И. М. ) , она во многом представляет интерес, потому что ее государства настолько обширны, что они объективно представляют как косвенные, так и абсолютные права всех монархов и властей в мире [4, p. 57].

Ширли также подчеркивает, что, несмотря на дальность расстояний между Испанией и Московией, торговый обмен между странами не просто существует, но и является взаимовыгодным:

Многие вина из Испании и Канарских островов: с Мадейры привозят сласти и пряности разного вида. И в обмен на эти товары вывозят много сырой кожи, воска, большие и малые рыболовные снасти, много меду, языки и солонину, рыбу, деготь, сало, дорогие меха различных животных, зубы морских коньков, шкуры бобров и икру [4, p. 57].

Ширли дал характеристики четырем важнейшим торгово-транспортным узлам Русского государства, в которых «заключаются сделки». Это прежде всего:

Сан-Николае = Св. Николай (Архангельск. – И. М.), куда прибывают англичане и мятежники 6 с тонкими и толстыми сукнами, ворсовальнями, льняными полотнами, тушами, бархатами, кам- чатными тканями, разноцветной тафтой, с крупным и мелким жемчугом в изобилии, с золотом, которое ценится очень высоко в Московии…

Второе перевалочное место – это Новгород, где заключают сделки с приезжими из Швеции, товар которых – медь, а в обмен забирают шкуры животных разных типов, одни – обычные, другие – дорогие.

Третий пункт – Эстарсиан (Астрахань. – И. М. ) , расположенный в устье великой реки Волги, где она впадает в Каспийское море. Tуда приезжают персы и армяне с золотом, бархатами, тафтой и камчатными тканями из Индии, из Бомбея, с тканями, расшитыми золотом и серебром, произведенными в Персии, с мелким жемчугом и драгоценными камнями, такими, как рубины, гиацинты и другие. В обмен забирают шкуры разных животных, воск и какие-то кожи, что они называют segri (шагрень), годные для ножен турецких сабель, налучников и колчанов для стрел.

Четвертое место деловых сделок – это Кру-ир (Груир. – И. М. ) [4, p. 57].

Четвертое место очень трудно определить географически, но вероятнее всего это древний Гургандж (Ургенч) – столица Хорезмского государства. Гургандж был важным торговым узлом на Великом Шелковом пути, соединяющим Восток и Запад. Важнейшими опорными пунктами большого отрезка Великого шелкового пути были Тана (Азов на Дону) – Сарай (Волга) – Гургандж (Джейхун-Амударья) – Отрар (Сейхун-Сырдарья) – Алмалык (Семиречье) и далее Китай. Все торговые города были одновременно речными или морскими портами ⁷. Это отмечает и Ширли, что восточнее: « Круира, прямой путь в Катаю » [4, p. 58].

Далее Ширли начинает раскрывать особенности менталитета русских «москвичей» – социально и политически замкнутых, склонных к самоизоляции, и, главное, столь враждебных «истинным христианам», то есть католикам. Самоизоляция москвичей проявляется следующим образом:

А в Китай, из-за страха смерти, не отправляется ни один московит из государства, ни для того, чтобы посмотреть страну, ни для торговых сделок; разве только лишь какой-нибудь посол, отправляющийся по поручению государя или в Польшу по причине общих границ, или в Англию, или к мятежникам по делам торговых сделок [4, p. 58].

Подобная ситуация, на взгляд Ширли, кажется совершенно неприемлемой для развития «свободной торговли». Ширли не мог объяснить ее с рациональной, прагматической точки зрения, и поэтому он выносит вердикт, который в общем служит некоторым европейцам объяснением российского менталитета и в настоящее время:

Это происходит из-за варварства, там существующего, каковое самое большое и самое зверское в мире [4, p. 58] .

Подобное умозаключение Ширли можно было бы объяснить с точки зрения неприязни к московитам как «схизматикам», которых часть католических деятелей этого периода считала хуже турок-османов. Турки мусульмане были однозначно чужие, а «схизматики», с одной стороны, христиане, но не такие, как «мы» – истинные христиане – «respublica Christiana». «Мы» – это европейское сообщество, многонациональное, но имевшее общие культурно-исторические и политические корни. Поэтому, несмотря на то что «московиты» были христианами, идентификация их с европейцами была почти невозможной. Отсюда « варварство », еще и « самое зверское в мире ».

Однако «варварству» русских можно найти и другое объяснение, которое собственно дает сам Ширли.

Их религия – греческая, хотя и очень искаженная, и, хотя они не склонны ни к какой другой секте, кроме как к своей, они с еретиками ⁸ обращаются неплохо....Cреди всех религий им наиболее всех ненавистна – католическая, они считают, что отцы Компаний ⁹ были теми, кто подвиг поляков к жесточайшей войне с ними, в которой погибли более миллиона человек [4, p. 58] .

Именно такой красноречивой цифрой Ширли оценивает людские потери в период Смуты. Она тем более ценна, что звучит из уст иностранца, не испытывавшего симпатий к жертвам.

Важны и любопытны рассуждения Ширли по поводу того, почему Московия, государство, состоящее из множества «разных полно-мочий»10, потерпело поражение от поляков. Он полемизирует с османским военачальником Мустафой-пашой, с которым был лично знаком.

Мустафа Паша, хотя он был великим человеком среди турок в области знаний, весьма восхваляя общие государственные договоры, ошибся, считая существование этого государства вечным и крах его невозможным, потому что оно является столь сильно сплоченным, что ни один вассал не мог перебежать в приграничное государство, из-за чего кажутся непреодолимыми и неправоспособными какие-либо взаимопонимания с другими властителями, из-за чего отвергаются стремления к другим привычкам и обычаям, кроме своих родных; не видя другого правителя, правления других царей в этих государствах, они питают к своему государю великое почтение и поклонение, а своих подчиненных держат в рабском послушании [4, p. 59].

Но в отличие от османского генерала как раз эту особенность Ширли считал слабым местом в политическом устройстве Русского государства. Он утверждал, что:

...Манера держать их (подданных. – И. М. ) в изоляции полностью лишает их знаний; и имея столь большое количество подданных в столь большом государстве, не ведая об изменениях в других местах, кроме своих, все это стало причиной того, что поляки одолели их в войне; и в другие времена, по этой же самой причине, другие государства сделают то же самое и еще больше [4, p. 59].

С этим утверждением Ширли трудно не согласиться, однако поведению русского народа издревле была чужда всякая логика, поэтому, несмотря на « рабское послушание » и « варварство », приобретенное в результате самоизоляции, русские поляков не только выгнали из страны, но и через 50 лет воссоединились с древнерусскими землями, которыми несколько сот лет владела Речь Посполитая. Кроме того, Ширли противоречит сам себе, когда говорит об ужасах изоляции и тут же утверждает, что: «у них изобилие продуктов пропитания, и есть очень дешевые » [4, p. 59].

Отношения с главным врагом христианского мира в XVI–XVII вв. также не осталось без внимания Ширли.

Время от времени московиты имеют краткие перемирия с турками, и оба государства имеют общие границы; со стороны реки Танаис 11, перекопские татары 12 доставляют московитам постоянные неприятности. И татары из Орды 13 платят им (московитам. – И. М.) дань, и являются их вассалами из-за разрешения пользоваться про- ездом по реке Волге между Казанью и Астраханью... [4, p. 59].

Ширли отметил и еще одну особенность социально-политического устройства Российского государства: « Государь – абсолютный деспот, он хозяин жизней и имущества » [4, p. 59].

И это по-настоящему страшно для Ширли, так как «имущество-собственность» для англичанина – это тот основополагающий социальный стержень, без которого человек в Европе не мог по-настоящему считаться полноценным, в смысле дееспособности и правоспособности. Собственность свята и никакой король или император не мог на нее покушаться, если это только не уголовное преступление, которое должно быть законодательно установлено. Московиты, по мнению Ширли, « живут без законов, слова не держат » [4, p. 59]. Но, несмотря на это, к удивлению Ширли « столь преданы своим государям, что их можно назвать зверски послушными » [4, p. 59].

Стоит подчеркнуть, что последняя деталь может «смутить» именно Ширли и его адресатов, но не османского Мустафу-пашу или подданных шаха Аббаса.

Не обходит Ширли вниманием и состояния вооруженных сил « абсолютного деспота »:

Его армия состоит из конницы и пехоты. Конница имеет то же оружие, что и татары: луки, сабли и множество оружия, мало копий и щитов. Его пехота – ни больше, ни меньше, как лучники с малым количеством аркебуз в три и менее пядей. И ополчение вооружено хорошо [4, p. 59].

После такой нелицеприятной характеристики, в чем же могла, по мнению Ширли, состоять выгода отношений Испании с далекой Московией? Здесь стоит упомянуть о заветной мечте Ширли, которую он лелеял всю жизнь, – это Индия и ее богатства. Даже не долго находясь при дворе шаха Аббаса, Ширли самым невероятным образом вступил в переписку с наместником императора Акбара в Лахоре, который до 1598 г. был столицей Великих Моголов, и собирался после окончания персидского посольства отправиться туда в качестве военного советника [3, p. 87]. Именно торговый путь из Индии и Персии через

Московию, в обход османских владений, мог серьезно пошатнуть экономическое могущество Блистательной Порты. Именно на этом моменте Ширли делает акцент, и чтобы графу-герцогу Оливаресу было более понятно, каким образом можно пользоваться торговыми преимуществами в связях с Москвой, приводит пример английской «Московской компании» (Muscovy Company), которая начала свою деятельность в Москве еще при Иване Грозном и успешно пользовалась своим положением не только для торговли непосредственно в России, но и в Персии и Индии.

Торговля, которую они имеют с англичанами и бунтовщиками, столь велика и выгодна, что первая купеческая компания, которая возникла и укоренилась в Англии, была с участием Московии, что послужило образцом и формой при учреждении многих компаний, представляющих оба народа в своем составе [4, p. 59].

И далее:

Но так же, как он (Монарх. – И. М. ) дал разрешение англичанам привозить товары из Персии по Волге, таким же образом могут дать разрешение открыть навигацию в Восточную Индию, к Южному морю и в Китай; я говорю об этом, зная, что они уже договорились об этом, и с большим риском, во дни Бориса Фёдоровича, великого князя Московского [4, p. 59].

Стоит пояснить, что имел в виду Ширли, когда говорил, что Борис Годунов восстановил деятельность английской «Московской компании». В 1550-х гг. Иван IV дал английским купцам большие привилегии: беспошлинную торговлю многими товарами, устройство торговых дворов в важных городах, право экстерриториальности. Англичане, воспользовавшись такими привилегиями, развернули активную транзитную торговлю с Персией и сделали Архангельск местом своего постоянного пребывания. Однако вскоре Иван IV понял, что подобная деятельность английских купцов вредит его собственной торговле, так как англичане не платили торговых пошлин, а вся международная торговля являлась монополией Русского государства. Вот как это описал Ширли:

...Около пятидесяти лет тому назад московиты дали разрешение англичанам на заключение деловых сделок на товары из Персии, в чем Монарх ошибся. Договор довольно быстро был разорван из-за большой алчности англичан и их желания повышать цены на товары из Персии в Московии [4, p. 59].

Борис Годунов, который успешно позиционировал себя посредником между европейскими монархами и шахом Аббасом [6, p. 212], восстановил право англичан на беспошлинную торговлю, но с серьезными ограничениями. Купцам «Московской компании» было разрешено торговать только оптом и только английскими товарами, а не перекупленными, что делало невозможным беспошлинный провоз через Россию товаров из Индии и Персии.

Результаты. «Peso politico de todo el mundo», написанное в 1622 г., давало Оливаресу готовый план, призванный сокрушить двух главных врагов Испании – Англию и непокорные Нидерланды, причем не силой оружия, а путем разрушения их торговли. Это было тем более важно, потому что в 1622 г. Испания потеряла о. Ормуз. Шах Аббас, которому надоело ждать помощи европейцев в войне с турками-османами, с помощью небольшого английского флота уничтожил португальской гарнизон на о. Ормуз. Португальцы контролировали Ормуз со времен его аннексии генералом Альфонсу д’Албукерки в 1507 году. Владение Ормузом давало иберийской монархии полный контроль над торговлей между Индией и Европой через Персидский залив. Однако захват Ормуза персидскими войсками полностью изменил баланс сил евроазиатской морской торговли ¹⁴ [2, p. 216]. План Ширли по перенаправлению торговых потоков из Индии через Московию мог бы, по его мнению, восстановить былое «величие» испанской монархии.

До настоящего времени нет убедительных доказательств, читал ли Оливарес трактат Ширли. Вероятнее всего – да, потому что сочинение находилось в личной библиотеке Филиппа IV. Однако советами Ширли ни Филипп IV, ни его правительство во главе с Оливаресом не воспользовалось [8, p. 91]. Испания вступила в эпоху экономической и политической стагнации, а остальная Европа уже четыре года вела кровопролитную войну, вошедшую в историю как «Тридцатилетняя война». Тем не менее деятельность Энтони Ширли и его брата Роберта оказала значительное влияние на формирование представлений европейцев о шахе Аббасе и Персидской державе в целом [1, p. 39]. Московское государство также переживало тяжелый период экономического и политического восстановления, пытаясь вернуть статус, приобретенный при Борисе Годунове. К сожалению, на это потребовалось гораздо больше времени, чем длилась «Тридцатилетняя война». В прежнем виде статус Российского государства, достигнутый при царе Борисе Годунове, удалось восстановить только в эпоху Петра I[6, p. 320]. Однако мнение о русских-московитах, составленное Энтони Ширли, оставалось неизменным на протяжении нескольких веков. «Московиты» так и не стали европейцами, но что более важно, мало изменили в глазах европейцев свой облик.