Понятие и виды электронных носителей информации как объекта доказывания в уголовном процессе

Современное общество переживает стремительную цифровизацию всех сфер жизнедеятельности, неизбежно приводящую к качественному изменению характера преступной деятельности и методов ее расследования. Электронные носители информации, такие как жесткие диски, флэш-на-копители, облачные хранилища и др., стали неотъемлемой частью доказательственной базы по многим категориям уголовных дел. Однако их использование в уголовном процессе сопряжено с рядом существенных проблем, обусловленных особенностями хранения, обработки и передачи цифровых данных.

Российское уголовно-процессуальное законодательство предпринимает попытки адаптироваться к новым реалиям, однако существующие нормы, регулирующие порядок изъятия, осмотра и оценки электронных носителей информации, зачастую страдают от пробелов и противоречий. Это затрудняет надлежащее оформление и использование цифровых доказательств, ставит под сомнение их допустимость и достоверность, а также снижает эффективность расследования преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий.

В этих условиях особую актуальность приобретает всесторонний анализ понятия электронных носителей информации как объекта доказывания, изучение их видов и возможности использования.

Прежде всего необходимо определиться с понятием электронных носителей информации. Единственное официальное определение данного понятия дается в п. 3.1.9 ГОСТа 2.051-2013: «материальный носитель, используемый для записи, хранения и воспроизведения информации, обрабатываемой с помощью средств вычислительной техники».

Многие авторы, критикуя данное понятие, говорят о том, что оно охватывает слишком широкий круг объектов. Так, Ю.В. Гаврилин считает, что под данное определение подпадает абсолютно любое микропроцессорное устройство [2, с. 8]. По мнению Б.В. Вехова и С.А. Ковалева, «к таким объектам можно отнести стиральную или кофе-машину, микроволновую печь, электронный ключ от домофона и др.» [1, с. 10].

Полагаем, что в данном случае авторы неоправданно смешивают понятие электронного носителя информации и устройство, содержащее в своем составе такие накопители. Несмотря на наличие в структуре электронных устройств интегрированных модулей па- мяти (съемного или несъемного характера), основное предназначение таких устройств заключается не в хранении информации, а в выполнении иных функциональных задач. Хранение данных в данном случае является лишь сопутствующим аспектом их функционирования. В отличие от этого электронный носитель информации предназначен в первую очередь именно для хранения данных.

Более того, мы считаем, что и электронный ключ, и телевизор, и чип паспорта или проездной билет, и другие объекты, о которых говорят Б.В. Вехов и С.А. Ковалев, также могут стать объектом компьютерной экспертизы в случае, если информация, содержащаяся в них, использовалась при совершении преступления. Таким образом, не следует искусственно суживать круг предметов, которые могут быть носителями компьютерной информации.

Наличие четко сформулированного определения понятия «электронный носитель информации» выступает в качестве необходимого условия для обеспечения защиты гражданских прав от неправомерных ограничений, возникающих в процессе осуществления следственных действий. Важнейшей задачей также является предотвращение неоднозначного толкования норм уголовно-процессуального законодательства, обусловленного широким и недостаточно конкретным использованием данного термина в правоприменительной практике.

Обратимся к мнениям ученых для определения данного понятия. Т.Е. Ланг под электронным носителем предлагает понимать «материальный носитель, используемый для записи, хранения и воспроизведения информации, обрабатываемой с помощью средств вычислительной техники» [4, с. 419]. По мнению С.В. Шолохова, «источник криминалистически значимой информации представляет собой устройство, конструктивно предназначенное для хранения данных, циркулирующих в электронно-цифровой среде, в условиях функционирования информационных систем» [9, с.174]. Ю.В. Гаврилин считает, что таким объектом является «устройство, конструктивно предназначен- ное для постоянного или временного хранения информации в виде, пригодном для использования в электронных вычислительных машинах, а также для ее передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах» [2, с. 48]. Н.В. Григорьев и О.А. Максимов определяют его как «предмет, содержащий значимую для уголовного дела информацию, созданную не в процессе расследования (раскрытия) уголовного дела, восприятие которой невозможно без использования электронно-вычислительных средств» [3, с. 40]. И.С. Федотов и П.Г. Смагин под материальным носителем информации понимают объект, «на котором зафиксированы сведения об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, в письменной или иной форме с целью их сохранения и дальнейшего использования» [8, с. 193]. Н.Г. Яковлева вообще предлагает уходить от понятия «электронный носитель информации» и заменить его на понятие «цифровой носитель информации», объясняя это тем, что хранящаяся на них информация далеко не всегда хранится в электронной форме, и предлагает следующее понятие: «Цифровой носитель информации – это техническое средство, специально предназначенное для записи, хранения и воспроизведения информации, обрабатываемой при помощи средств вычислительной техники и трансформируемое в электронно-цифровую форму, используемое в уголовном судопроизводстве» [10, с. 124]. Представляется, что подобное представление обусловлено смешением понятий «электронный» и «электрический». Электрический сигнал указан как способ записи и сохранения компьютерной информации в примечании 1 ст. 272 УК РФ, и по этому поводу было множество замечаний, т.к. это очень суживает понятие компьютерной информации. Электрический – это термин, который относится к объектам, процессам или явлениям, связанным с электроэнергией, электрическим током и напряжением. Электронный – это понятие, подразумевающее использование электронов и полупроводниковых элементов для обработки, передачи и хранения информации.

Электронные устройства работают на основе микроэлектроники и управляют потоками электронов для выполнения логических операций. Мы считаем, понятие «электронный» значительно шире, чем понятие электрический, и вполне может быть использовано для определения накопителей компьютерной информации.

Существует и множество других подобных определений данного понятия, однако все они рассматривают их либо через целевое предназначение (запись, сохранение, обработка и использование компьютерной информации), либо через содержащуюся на них информацию.

Понятие электронных носителей информации должно строиться на основе выделения их неотъемлемых свойств, среди которых первоочередное значение приобретает материальность, согласно положениям вышеуказанного ГОСТа. Несмотря на многообразие форматов и видов электронных носителей, а также на стремительное развитие глобальной сети Интернет, их сущностная характеристика остается неизменной – они должны представлять собой материальные, физически ощутимые объекты, существующие в объективной реальности окружающего мира.

Одним из фундаментальных свойств, характерных для электронных носителей информации, является их функциональная возможность обеспечивать эффективный цикл записи, долговременного хранения и последующего извлечения цифровых данных, предназначенных для дельнейшей обработки или трансляции на иные устройства. При этом задачи, связанные с обработкой и передачей информации, делегируются специализированным программно-аппаратным комплексам, таким как вычислительные машины, серверные системы и специализированные технические устройства. В рамках указанного процесса электронные носители выполняют вспомогательную функцию источника получения и предоставления информации.

Еще одним ключевым свойством электронных носителей информации является их способность поддерживать обработку находящихся на них данных посредством вычис- лительных технологий. Данная возможность реализуется благодаря синергетическому взаимодействию аппаратных компонентов (технических устройств) и программного обеспечения (алгоритмических и программных средств). В результате подобного взаимодействия электронные носители информации могут выступать как в качестве неотъемлемого компонента аппаратно-программных комплексов, так и в качестве автономных внешних устройств, предназначенных для хранения и воспроизведения данных на различных вычислительных средствах.

Безусловно, изучение информации, расположенной на электронных носителях, невозможно без использования соответствующих программно-аппаратных комплексов, что подчеркивает их интегративную роль в современных информационных системах.

С учетом выявленных фундаментальных характеристик электронных носителей информации представляется целесообразным сформировать авторское концептуальное определение, согласно которому электронные носители следует рассматривать как физические объекты, предназначенные для обеспечения фиксации, хранения и последующего извлечения информации в цифровом формате, доступной для последующей обработки ЭВМ.

С определением понятия электронных носителей информации не лишним будет определиться и с их классификацией. Подобные попытки уже не раз предпринимались, и с многими из них мы также согласны. Для предварительного расследования не имеет особого смысла классифицировать их по материальной составляющей на CD, DVD, HDD, SSD и другие виды, т.к. это больше имеет техническое значение для их изъятия и упаковки. Наибольший интерес на сегодняшний день представляется классификация электронных носителей информации по их правовой природе.

В настоящий момент в научной среде отсутствует консенсус относительно категориальной принадлежности электронных носителей информации в системе доказательств. Одни исследователи относят их к категории иных документов, другие настаивают на признании их вещественными доказательствами, а некоторые даже предлагают выделять самостоятельный вид доказательств «электронные доказательства» [5, с. 116]. Причиной подобных разногласий является отсутствие четко сформулированных и общепризнанных критериев как на законодательном уровне, так и в рамках научных исследований, позволяющих однозначно классифицировать объекты как вещественные доказательства или иные документы.

Считаем неоправданным выделение электронных документов в качестве нового вида доказательств. Существующие ст. 81 и 84 УПК РФ вполне охватывают все варианты использования электронных накопителей информации в рамках расследования преступлений. В качестве основной причины выделения их в отдельную категорию называют невозможность непосредственного их изучения следователем без использования программно-аппаратного комплекса либо невозможность однозначного их отнесения к категории вещественных доказательств или иных документов. Данный подход представляется спорным. В рамках расследования следователю постоянно приходится сталкиваться с ситуациями, когда он самостоятельно, без использования специальных технических средств или специальных познаний, не может изучить вещественное доказательство (микрообъекты, ДНК, наркотические вещества, следы крови, одорологические следы и др.). Трудности также возникают и в определении некоторых документов при отнесении их к вещественным доказательствам или к иным документам, однако это не означает, что их следует выделять в самостоятельный вид доказательств.

М.В. Серебрянникова выдвигает предположение, согласно которому основным критерием разграничения электронных носителей информации и вещественных доказательств является значимость исключительно их электронной составляющей. По ее мнению, включение электронных носителей в категорию вещественных доказательств или иных документов представляется неце- лесообразным, поскольку такой подход не принимает во внимание специфику самих электронных носителей и установленные процедуры их обнаружения, оценки и использования содержащейся на них информации [6, с. 158]. Однако данное утверждение вызывает серьезные сомнения.

Электронная составляющая не может существовать изолированно от материального носителя, поскольку информация, представленная в цифровом виде, всегда фиксируется на конкретном физическом объекте. Более того, если электронный носитель информации был предметом хищения или содержит следы, прямо указывающие на совершение преступления (например, флэш-накопитель, содержащий вредоносную программу) именно в форме его электронной составляющей, то почему его нельзя признать вещественным доказательством?

Обращаясь к нормам уголовно-процессуального законодательства, в частности к ч. 2 ст. 84 УПК РФ, мы видим, что документы могут содержать сведения, зафиксированные не только в письменной, но и в иной форме, включая материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи, а также иные носители информации. Исходя из этого электронные носители компьютерной информации вполне могут быть включены в число иных документов. Подобно традиционным бумажным документам, фотографиям, киноматериалам, аудио- и видеозаписям, электронные носители обладают собственной спецификой, порядком обнаружения, оценки и использования содержащейся на них информации. Тем не менее это не является основанием для выделения каждого из этих видов в самостоятельный вид доказательств.

Таким образом, представляется неверным выделение электронных доказательств в качестве отдельного самостоятельного вида. Исходя из рассмотренных аспектов электронные носители информации могут быть приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств или иных документов в зависимости от конкретных обстоятельств дела и характера содержащейся на них информации. Чаще всего электронные носители относятся именно к вещественным доказательствам, поскольку они представляют собой физические объекты, обладающие признаками, указанными в ст. 81 УПК РФ. Однако в отдельных случаях, когда первостепенное значение имеет именно информация, содержащаяся на носителе, носящая вспомогательный либо удостоверительный характер, возможен подход к ним как к иным документам.

В качестве вещественных доказательств электронные накопители могут приобщаться к материалам уголовного дела в случаях, если были получены в ходе производства следственных действий и если они являются материальными объектами, которые могут содержать следы преступления (например, удаленная или искаженная информация, вредоносное программное обеспечение и т.п.), выступали орудиями преступления (например, ноутбук, использовавшийся для взлома противоугонных систем в автомобиле), являлись объектом преступных посягательств (например, сервер, с которого была похищена информация), были получены в результате преступления (например, флэшка с украденными данными), могут служить средством обнаружения преступления и установления обстоятельств дела.

Утверждение В.С. Удовиченко и С.А. Сорокиной о том, что электронные носители информации могут быть включены в материалы уголовного дела исключительно в качестве иных документов, вызывает определенные сомнения [7, с. 135]. Авторы аргументируют свою позицию тем, что в ходе расследования основное внимание уделяется не самим носителям информации как материальным объектам реального мира, а именно содержанию, зафиксированному на них, что препятствует их признанию в качестве вещественных доказательств [7, с. 135]. Однако, если предметом хищения являлся сам электронный носитель, может быть даже и вообще не содержащий никакой информации, то он однозначно должен быть приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства. В данном случае можно провести аналогию со следами рук, обнаруженными на месте про- исшествия и перекопированными на отрезок дактилоскопической пленки. Вещественным доказательством в данном случае признаются не следы рук, а отрезок дактопленки как носитель следов, без которых они не могут существовать. Либо кассета с аудиозаписью разговора вымогателя с потерпевшим – вещественным доказательством признается кассета, а не аудиозапись, которая также не может существовать отдельно от ее носителя. В качестве иного документа электронный накопитель может быть приобщен в том случае, если он был получен в ходе следственного действия, по запросу следователя или по инициативе одной из сторон, и не имеет признаков, указанных в ст. 81 УПК РФ. Кроме того, они обязательно должны быть удостоверены электронной подписью или их достоверность подтверждена иным предусмотренным законом способом. В противном случае будет невозможно проверить их подлинность. К таким документам могут быть отнесены характеристики на проходящих по делу лиц, ответы на запросы следователя из различных организаций, выписки из банка о состоянии счетов конкретного лица и др.

В заключение следует подчеркнуть, что электронные носители информации приобрели ключевое значение в современном уголовном процессе, отражая растущую цифровизацию общества и увеличение чис- ла преступлений, связанных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Несмотря на очевидную востребованность и значимость электронных носителей в качестве доказательств, научное сообщество пока не пришло к единому мнению относительно их категориальной принадлежности в системе доказательств, что обусловлено отсутствием четких и общепризнанных критериев, позволяющих однозначно классифицировать электронные носители.

Предложенное авторское определение электронных носителей информации как материальных объектов, предназначенных для записи, хранения и воспроизведения информации в цифровом виде, доступной для последующей обработки средствами вычислительной техники, представляется оптимальным компромиссом, учитывающим как материальную природу носителей, так и специфику содержащейся на них информации. Вместе с тем дальнейшее совершенствование законодательства и правоприменительной практики должно быть направлено на унификацию подходов к определению и классификации электронных носителей, что позволит повысить эффективность расследования преступлений и обеспечить надежную защиту прав участников уголовного судопроизводства.