Потенциал теологического элемента образовательного процесса в светской школе. Демаркация дефиниций и постановка цели

всех областях общественной жизни. Можно говорить о возрастающей динамике данного процесса: десятилетие назад объектом культовой интервенции были преимущественно общественные и политические структуры, в настоящий момент сферы культуры, здравоохранения, экономики, информации, науки трудно представить вне сакрального влияния.

Апологетика религиозной интеграции сегодня активно применима, более того, она востребована целым спектром общественных отношений. Если в начале века с некоторым допущением говорилось о таких особенностях постсекуляризма, как возрождение религиозности в рамках удовлетворения исключительно духовных потребностей индивида, то два десятилетия спустя мы наблюдаем развитие процесса сакрализации в областях, весьма далеких от первичного ареала. Активные попытки ряда гражданских кругов противостоять культовой интервенции, предпринимаемые в начале века, выведены, тем или иным образом, за пределы общественного пространства, но необходимо отметить наличие структур, где элементы пассивного сопротивления в определенных сферах имеют место. К таковым, по нашему мнению, относится официальная система образования, не изжившая секулярного отношения к вопросу «школа – религия», что делает невозможным не только апробацию, но во многом и теоретическое обсуждение религиозного образования. Поэтому вопрос об интеграции религиозного образования в светское третье десятилетие является предметом сугубо теоретических обсуждений в узко-элитарных теологических и религиоведческих научных сообществах, не переходя грань широкого практического применения. Избрав объектом влияния такие направления, как образование и педагогика, культовые структуры не сформировали внятных целей и задач, не говоря уже о средствах достижения, основой которых выступает административный протекционизм. В связи с этим задача апологетики религиозно-научного союза возложена на философию, авторитет которой в науке неколебим и которой приходилось уравновешивать и более несовместимые понятия.

Нельзя говорить о том, что феномен религиозного образования избежал внимания исследователей. Динамика изучения данного вопроса в сфере педагогики, культурологии и философии показывает положительный результат, в отличие от социологии, где обозначенная проблема пока пользуется умеренной популярностью. Следует упомянуть диссертацию О.В. Бобровой1, где исследуются социологические проблемы религиозного образования в Российской Федерации, аналогичную работу Н.Н. Реутова, исследующую аспекты соприкосновения секулярного и культового образования2.

Заслуживают внимания работы С.Д. Лебедева3, А.В. Колодина4, Л.А. Андреева5 о практическом воплощении религиоведческих и культовых дисциплин в секулярном сегменте образования.

Работы В.А. Ручина (2013), Ф.Н. Козырева (2013), И.В. Метлика (2003), И.В. Понкина (2003) выстраивают систему концепций религиозного образования, хотя и в теоретическом аспекте.

Более практичны исследования Е.А. Никитской6 и А.В. Агеевой7, посвященные вопросам непосредственно культового обучения – в церковно-приходской области.

Молодежное образование в Русской православной церкви (РПЦ), в частности, создание православной средней школы, исследовали Т.А. Липаева8 и Г.С. Тарасенко9.

Перспективы развития теологического образования в светских учебных заведениях России исследует также Т.А. Легасова (2009).

Новизна настоящего исследования заключается в рассмотрении представленной темы не в абстрактно-теоретическом, но в прикладном аспекте, базой для которого являются потребности и возможности современной светской школы. Дается понятие о разграничении религиозного образования, как такового и преподавания знаний о религии. Предлагается замена критикуемого предмета «Основы религиозных культур и светской этики» на курс «Религиозной безопасности».

При написании статьи использовались различные методы, в том числе изучение работ отдельных исследователей, таких как В. Шнирельман (2014), Е. Теплова (2015), Д. Шмонин (2017) и др. Социально-философский анализ способствовал раскрытию закономерностей, функций и динамики особенностей современного педагогического процесса.

В области практического применения коммуникация «школа – религия» далека от воплощения, так как в менталитете работников светской образовательной системы четко доминирует секулярный принцип. Не следует искать причину этого в «принципиальном противодействии». Заметную роль играет, скорее, определенная инерция в восприятии постсекулярных тенденций общества руководящим звеном образовательной сферы. Хотя необходимо отметить, что довольно агрессивный подход культовых структур, как традиционных, так и новых религиозных движений (НРД) к вопросам интеграции в образовательный процесс более препятствует, чем способствует переговорам. У значительной части педагогического сообщества это создает впечатление деформации принципа секулярного образования. Следует помнить, что преподавательская кадровая элита России сложилась в эпоху, когда само понятие «религия» находилось за гранью практического контакта, и нормой в данном вопросе был конституционный постулат отделения Церкви от государства.

Кроме того, объективность требует признать, что секулярные каноны светского социума, во многом незыблемые де-юре, под влиянием общественных новаций трансформируются де-факто. Соответственно, не может не изменяться восприятие сегментами общества «религиозного вопроса». Педагогической состав, являясь частью современного социума, так же подвержен культовому влиянию, как и прочие индивиды. «Складывается искусственная ситуация: как личность работник школы может быть носителем религиозных знаний и убеждений, но как педагог он обязан “играть” в строгую секулярность. Естественно, что такая система не может быть жизнеспособна – “де-юре” образовательная структура остается светской, “де-факто” – ее работники являются латентными проводниками культовой интервенции» (Розенфельд и др., 2021: 211).

Нецелесообразность дальнейшего табуирования проблемы актуальна, что обеспечивается прежде всего хаотичным проникновением элементов религиозного воспитания в систему образования. Данный процесс совершенно не упорядочен, и в результате вопрос о теологическом направлении в средней школе также далек от цивилизованного разрешения, как и двадцать лет назад.

Рассмотрим основные элементы обозначенной проблемы, на сегодняшний день неразрешенной.

Основная часть . Необходимо отметить, что при инициативе постановки задачи со стороны религиозных организаций обсуждение указанного вопроса происходит почти исключительно на светских площадках светскими специалистами и в рамках светского законодательства. Данный подход делает ситуацию несколько парадоксальной: представители педагогической науки должны своими руками трансформировать один из базовых принципов российского образования – принцип светскости.

На первый взгляд, выход достаточно прост, законы Российской Федерации не создают никаких барьеров для получения религиозного образования, более того, регламентируют возможности его получения: «Каждый имеет право на получение религиозного образования по своему выбору индивидуально или совместно с другими»1. Но закон же и четко регламентирует его рамки: «Образовательные организации … могут предоставлять религиозной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы»2. Религиозным организациям дано право открывать школы «в формах, определяемых внутренними установлениями религиозных объединений»3, то есть на своей базе, причем таковое обучение не будет иметь статуса образовательной деятельности.

Как показала действительность, у представителей культовых сообществ имеется иное видение относительно конструирования данного процесса. Усилия религиозных конфессий сосредоточились на внедрении теологических элементов в содержание обучения на светских образовательных площадках: «Неспособная своими силами обеспечить массовый приток православных верующих в храмы Церковь попыталась решить эту задачу с помощью общеобразовательной школы, где бы давалось моноконфессиональное образование, а выбор курса диктовался бы этнокультурной принадлежностью учащихся»4.

Был презентован ряд проектов, имевших целью обеспечить определенный симбиоз светского и культового начала в образовательной практике. Самый значимый из них связан с интеграцией в учебную практику дисциплины «Основы религиозных культур и светской этики» (ОР-КиСЭ) (Шнирельман, 2017: 92). Он наглядно показал нежизнеспособность подобных планов в современных условиях. Неудачи проекта обуславливались:

• -    нехваткой компетентных преподавателей;

• -    отсутствием единых учебников и мнения о том, нужны ли они вообще. Зачастую использовались пособия, которые содержали признаки нарушения Конституции РФ¹;

• -    подмена задач курса. Вместо ознакомления школьников с историей, культурой и основными ценностями религий на практике часто происходила попытка обращения в веру, что вызвало критику проекта и прямое сопротивление педагогического и родительского сообществ. Е.Ф. Теп-лова отмечает, что подавляющее большинство (не менее 80 %) опрошенных ею сотрудников министерства образования, учителей и родителей высказали мнение о том, что информационная составляющая ОРКиСЭ более органично воспринималась бы в составе других общеобразовательных предметов (Теплова, 2015).

Главным же в неудаче проекта была изначальная сложность в понимании целесообразности преподавания детям данного предмета. Причины этого лежат много глубже - в сути самих понятий религиозного и светского обучения. Итогом и целью последнего является получение знаний для практического применения в бытовом аспекте и получения будущей профессии. Первого (с точки зрения культа) - проповедь церковного учения с достижением миссионерского эффекта.

Любая религия относится и будет относиться к религиозному образованию, в первую очередь, как к проповеди, какую бы культурологическую «вуаль» на него не набрасывали. Необходимо принимать во внимание, что миссия для любой культовой структуры не просто естественна, но и является основным смыслом ее существования. В любой деятельности культа, чего бы она ни касалась, трансляция сакральных ценностей всегда будет превалировать. С 90-х гг. XX в. традиционными конфессиями активно используется наукообразная форма, проводятся различные круглые столы, конференции, семинары. Благодаря широкому привлечению научных, правовых, медиа и административных организаций, участие которых в подобных событиях объяснялось современной формой проведения мероприятий, традиционным конфессиям удалось сформировать позитивное для себя общественное мнение, что дало несомненный катехизаторский эффект.

Анализ изложенных фактов позволяет нам охарактеризовать предполагаемый «синтез религии и науки» начала XXI в. в России как активный миссионерский проект, интеграционная коммуникация в котором была достаточно односторонней.

Делая данный вывод, следует избегать каких-либо оценочных суждений и коннотаций. В настоящее время, когда очередным продвигаемым проектом якобы совместного образования выступает теология, все указанные противоречия проявляют себя в полном объеме.

Следует ясно отдавать себе отчет, что в России не сформулирована сама концепция трансляции теологических знаний в светской школе, то есть нет единого и четкого объяснения, что же понимается под начальным теологическим образованием. Соответственно, выходя с предложением внедрения религиозных знаний в процесс обучения в рамках средней школы, мы не можем внятно объяснить, что конкретно имеем в виду. Многочисленные обоснования разнообразны, амплитуда их информативного содержания колеблется от культурологической составляющей до откровенной проповеди, и подчас они противоречат друг другу.

По выражению исследователя В.Д. Шмонина, «для того чтобы религия могла легитимно включаться в образовательные процессы как субъект, необходимы ценностно-смысловые ориентиры, на их основе - нормативные импульсы и разработка юридических параметров такого включения» (Шмонин, 2017) .

Вопрос об интеграции религиозного образования в светское в современных условиях бесперспективен, так источником его является не насущная потребность, но исключительно идеологический аспект, новое «политическое» веяние.

По мнению представителей различных конфессий, цель получения светского религиозного образования лежит в еще более абстрактной плоскости. Первый проректор Казанской православной духовной семинарии игумен Евфимий Моисеев презентовал ее следующим образом: «Специалисты, имеющие высшее теологическое образование, должны стать своего рода посредниками в контактах между конфессиями и обществом, содействовать конструктивному и гармоничному межконфессиональному диалогу, быть модераторами государственно-конфессиональных контактов» (Игумен Евфимий (Моисеев), 2019: 94). Отсутствие подобных «специальностей» в государственном реестре профессиональных стандартов1 духовных лидеров не смущает, а светских преподавателей ставит в тупик. Отсюда и хаос в практическом применении, так как, не понимая цели и задач религиозного образования, педагогическое сообщество не выстроит, соответственно, цепочки действий по их достижению.

В современной реальности сложившаяся социальная среда независима от субъективных целеполаганий. Действительность складывается и функционирует исходя из законов общественного развития, социальной коммуникации. Попытки индивидуального вмешательства в сложившиеся процессы, исходя из временно-конъюнктурных соображений, не способствуют реализации социальных проектов.

Заключение . Таким образом, какое бы то ни было изучение сакральных моментов в светской школе не может не идти в соответствии с правилами секулярных этических и образовательных норм. В противном случае общество рискует получить на базе светской школы виток религиозного и этнического противостояния на уровне как обучаемых, так и родительского сообщества. Более целесообразным было бы принять к действию мнение сторонников классического подхода, предполагающего изучение культового сегмента исключительно в разрезе уже существующих общеобразовательных дисциплин. Наиболее близок к реальному воплощению «адогматический» подход, предполагающий (как минимум, на первом этапе) строго информативное изучение религии.

Первая четверть XXI в. дает нам четкое понимание реальности существования религии в современном обществе. Попытки отрицать это представляют собой не более чем бегство от действительности.

Проведенный социально-философский анализ сложившейся проблемы позволяет сделать вывод, что современными методами, без учета имеющейся практики преподавания в светской школе и будущей интеграции носителя религиоведческих знаний в современное общество, выстроить конгруэнтный блок «религиозное – светское» в образовании не представляется возможным.

Вопрос о включении метафизических понятий в строго прикладную область, изначально сформированную на секулярных принципах, требует особого подхода, ориентированного в первую очередь на специфику образовательной площадки. При этом последняя по-прежнему должна выступать источником объективных знаний вне зависимости от политической и культовой конъюнктуры. И от того, как именно будет привито подростку отношение к религии, вне зависимости от его личных теологических убеждений, зависит, насколько органично будет выстроена его будущая, взрослая коммуникация с окружающим обществом.