Пожелание как компонент русского и персидского речевого этикета и как компонент иранского таaрофа: культурологический подход

Настоящая статья выполнена в русле актуальной социальной и межличностной проблематики, связанной с изучением языка в аспекте его коммуникативной функции, объединяющей культурологический и прагмалингви-стический подходы. Исследование двух со- всем различных речевых культур ‒ русскоязычной и персидскоязычной ‒ находится в русле актуальных направлений современной лингвистики, которую интересует функционирование языковых единиц. Пожелание – это, несомненно, интересный и значимый объект для лингвистического исследования. Оно имеет специфику в различных лингвокульту-рах и отражает особенности коммуникативного поведения и языковой картины мира. Представители разных культур по-разному взаимодействуют и поступают при коммуникации с другими людьми. В различных (официальных, дружеских, повседневных) сферах общения и обслуживания (например, в общественном транспорте, на улицах, в магазине и т. п.), в которых коммуникативное поведение людей подчинено принятым правилам и нормам, особое значение приобретает феномен речевого этикета. Последний связан с понятием термина «этикет», который восходит к французскому языку. «Этикет (фр. étiquette – ярлык, этикетка, этикет) – совокупность правил, регулирующих безличные отношения между людьми, формы взаимного обхождения, ситуативно и статусно определенное поведение (напр., в общественных местах, за трапезой, в гостях, на приемах, в отношениях между неравными по разным основаниям людьми т. д.), а также манеры, речь, одежду» [22, c. 597].

Целью данной работы является выявление сходств и различий в способах языкового представления русского и персидского этикетного пожелания и в отдельности использованы пожелания-таāрофа, учитывая культурные особенности русского и иранского народов. Материал исследования составляют 200 контекстов (по 100 контекстов на каждом языке). В качестве материала привлекались факты из Национального корпуса русского языка (URL: . В связи с отсутствием подобного корпуса в персидском языке нам пришлось обратиться к нашим личным наблюдениям и записям устной речи.

Речевой этикет изучается с точки зрения прагмалингвистики как компонент достижения коммуникативного намерения, демонстрация говорящим своего доброжелательного отношения к собеседнику: симпатии, расположения, внимания и т. д. Сюда входит большое количество различных этикетных ситуаций: приветствие, прощание, благодарность и др.

Иногда возникает такой вопрос, можно ли считать пожеланиями такие, например, этикетные высказывания, как «здравствуйте» (это

приветствие, пожелание здоровья либо и то, и другое вместе?) или «спасибо» (это благодарность или одновременно еще и пожелание, чтобы Бог спас адресата?). Мы считаем, что разные речевые акты в составе экспрессивов очень близки; часто они пересекаются, переходят один в другой. Вот, например, «здравствуйте»: это когда-то было пожелание, а сегодня данное слово только означает приветствие. Слово «спасибо» по происхождению соотносится со словосочетанием «спаси Бог» (пожелание), а в настоящее время оно изменило смысл и означает «благодарность». Природа речевых актов такова, что некоторые из них со временем переходят из одного класса в другой. Это живая материя языка, и ничего удивительного нет в том, что какие-то ситуации оказываются переходными и перемежуточными. Но у каждого из них есть свои особенности. Под пожеланием мы понимаем вежливое речевое действие, которое адресант не только осуществляет, планируя доставить удовольствие собеседнику и выражая надежду на благополучие в реальной жизни адресата в будущем, но и стремится вызвать у партнера положительные эмоции по отношению к автору высказывания в соответствии с нормами, принятыми в данном обществе. Речевой этикет также рассматривается как неотъемлемая часть лингвокультурологии, занимающейся национально-культурным аспектом языка и особенностями поведения (в том числе речевого) разных народов.

Понятие речевого этикета, столь популярное сегодня среди лингвистов, восходит, по-видимому, к работе В.Г. Костомарова [9] и получило широкое распространение в трудах А.А. Акишиной, Н.И. Формановской [1–3]. В частности, описание системы речевого этикета стало определяющей частью коммуникативных исследований Н.И. Формановской [17–21]. Исследовательница рассматривает понятие речевого этикета в двух планах. В широком плане она трактует его как «систему устойчивых формул общения, предписываемых обществом для установления речевого контакта собеседников, поддержания общения в избранной тональности соответственно их социальным ролям и ролевым позициям относительно друг друга, взаимным отношениям в официальной и неофициальной обстановке» [12, c. 413]. В узком ‒ «речевой этикет составляет функционально-семантическое поле единиц доброжелательного, вежливого общения в ситуациях обращения и привлечения внимания, знакомства, приветствия, прощания, извинения, благодарности, поздравле- ния, пожелания, просьбы, приглашения, совета, предложения, согласия, отказа, одобрения, комплимента, сочувствия, соболезнования и т. п.» [12, с. 413].

Другое определение речевому этикету дает В.И. Карасик. Он рассматривает речевой этикет с позиций социалингвистики как «освещение как языковых, так и неязыковых средств общения для выявления социально значимых различий в коммуникативных ситуациях, установление универсальных и национально-специфических характеристик этикетного поведения, определение параметров этикетной вариативности» [8, c. 89].

Нам представляется интересным иной взгляд, с лексикографической точки зрения, на понятие речевого этикета, предложенный А.Г. Балакаем, который определяет речевой этикет как «систему специфичных языковых знаков и правил их употребления, принятых в данном обществе в данное время с целью осу-шествления речевого контакта между собеседниками и поддержания общения в эмоционально положительной тональности в соответствии с речевой ситуацией» [4, c. 3].

Эти правила и нормы характерны для каждого общества и варьируются от одного языка к другому. Как представителями иной культуры принято и как не принято поступать в стандартных ситуациях – это регулируют правила речевого этикета, которые способствуют реализации адекватного общения и облегчению взаимопонимания собеседников. Так что «нарушение правил речевого этикета, незнание норм общения и речевого поведения приводят к недоброжелательной реакции собеседника, к созданию неблагоприятного климата общения» [16, c. 286]. Для сравнения этикетного поведения приведем употребление выражения персидского благопожелания при приветствии . *и /М j 1a *i > и^ khaste nabaŝid, буквально ʽне уставайтеʼ, эквивалент которого отсутствует в русской лингвокультуре, и никак нельзя перевести его на русский язык в прямом значении. Эта формула употребляется в смысле O j3 lik khodā ghovvat, близким эквивалентом может быть благопожелание Бог в помощь в русском языке. Этикетная формула ALujlli A/ix^-x khaste nabaŝid, содержащий в себе смысл силы, доброжелательности и Божьей помощи, может восприняться представителями других культур (в нашем случае русскими) как не вполне вежливое выражение, а скажем, скорее «расплывчатое» и «странное». В русской лингво-культуре принято адресовать это выражение тому, кто работает, а в персидской культуре люди, соблюдая норму этикета, уже привыкли произносить эту формулу и работающему, и тому, кто ничего не делает. Во втором случае поведение носителя русского языка ока- жется неадекватным, если он услышит данное пожелание, когда не работает. Итак, «культурные различия между группами людей основы- ваются на том, как эти понятия используются, а не на наличии некоторых базовых понятий у одной культурной группы и их отсутствии у другой» [6, c. 84]. Точнее говоря, «значитель- ные различия между культурами связаны с МАСШТАБАМИ использования определенных базовых понятий» [Там же]. Приведем приме- ры из персидского и русского языков:

Разговор по телефону пациента с регистратурой поликлиники для записи на прием к врачу:

‒ بيمار: سلام، خسته نبا شید. یک نوبت برای دکتر قلب مى خواستم.‒ پذیرش:سلام. نوبت برای د کتر قلب تمام شده ا ست.

Пациент. Здравствуйте, Бог в помощь.

Я хотел бы записаться на прием к кардиологу.

Регистратура. Здравствуйте. К данному врачу записи нет [собственная запись устной речи].

Произнесение пожелания в ситуации при- ветствия для установления контакта:

– ЛЮ и Кирсанов, гуляя, шли мимо дачи Пастернака и заметили его в саду с лопатой в руках. – Бог в помощь! ― крикнул Кирсанов (В. Катанян. Прикосновение к идолам).

Этот факт подтверждает М.А. Кронгауз, который отмечает, что «использование речевого этикета одной культуры (в данном случае этикетных средств, направленных на установление положительного контакта, дображела-тельных отношений и других позитивных реакций) по отношению к представителю другой культуры может вызвать непредвиденные негативное последствие» [11, c. 168].

Другим примером, который неразрывно сопряжен и с иранской национальной культурой, и с речевым этикетом, являются формы этикетного поведения, по-персидски i_sjL*j taarof, «таароф». Таароф представляет собой инструмент социальных взаимодействий и ориентирован на регулирование отношений между людьми в конкретных ситуациях. Слово таāроф возникло в арабском языке, однако получило распространение и в странах, где используются другие языки. Аналогичные явления можно заметить в культурах ограниченного числа стран Азии, таких как Ирак, Япония и др., но в данных языках этикетные средства существенно отличаются от персидских как по составу языковых единиц, так и по их функциональным особенностям. Речь иранцев переполнена почтительными оборотами и соблюдением формальностей. Это обусловлено категорией вежливости, а также тем, что большинство иранских формул таāрофа составляют тропы и художественные образы, которые преувеличенно и поэтически выражают расположение, вежливость и внимание к собеседнику. Приведем несколько примеров, характерных для неформального общения и используемых главным образом в адрес хорошо знакомых и даже малознакомых людей. ^La Lui (j^iU-a mokhlese soma hastam ‘я искренне Ваш’, ^L-ALuij^Lu cakere soma hastam ‘я Ваш покорный слуга’, fLi Lui ^Ias / Lui jLj3 Dorbane soma / fadaye soma besam ‘я жертвую собой ради Вас’, ^La Lui алjjjj u^-aj namak parvardeh soma hastam, ‘я Вам обязан, ведь я вскормлен вашей милостью’ и т. д. Итак, следует согласиться с Ренате Ратмайр, которая утверждает, что «языковая вежливость понимается не только как средство выражения уважения, но и как средство самопрезентации говорящего в качестве хорошо воспитанного и приветливого члена данного общества» [15, c.175]. Что касается иранских формул таāрофа и вежливости, то они связаны между собой, но их можно отличить друг от друга. В Иране по традиции и в знак уважения принято ходить в гости, взяв с собой в подарок что-либо хозяину, например букет цветов, сладости и т. п. Это вежливое поведение. Но если хозяин, произнеся благодарности, скажет: «Вы сами как цветок» ‒ и приносить цветы или сладости не нужно, такое поведение считается таāрофом. Таким образом можно говорить, что формулы таāрофа и вежливость являются ожидаемыми и конвенциональными выражениями в иранской культуре.

Если подходить к таāрофу с позиций психолингвистики, то его можно назвать какой-то игрой, которую Эрик Берн понимает «серию следующих друг за другом скрытых дополнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым исходом» [5, c. 38]. На наш взгляд, таāроф в лингвокультурном и социолингвистическом аспектах интерпретируется трансакция или набор трансакций, направленных на установление и регулирование социальных отношений, в рамках которых участники общения прекрасно знают правила игры, обмениваясь вежливыми устойчивыми и стереотипными выражениями, когда говорящий или слушающий в конкретных обстоятельствах стремится замаскировать свои чувства от собеседника. Так что выбор в общении тех или иных этикетного поведения таāрофа в зависимости от конкретной ситуации ‒ чрезвычайно сложный феномен, который приходится решать каждому иранцу.

Для этикетного поведения русских «характерен менее регламентированный и более естественный стиль общения» [16, c. 271]. Таким об- разом, можно заметить, что в основе иранского таāрофа лежат, с одной стороны, такие при- знаки, как вежливость, уважение, гостеприимство и скромность, а с другой стороны, он может содержать элементы лицемерия. Однако мы считаем необходимым подчеркнуть, что иранский таāроф, в котором находит проявление сохранение лица, направлен скорее на положи- тельные стороны, чем на отрицательные.

Здесь сравним ситуацию, в которой различное употребление пожелания noose jan (‘Приятного аппетита!’) в персидской и русской лингвокультурах вызвано расхождением в нормах речевого этикета. Следующий персидский контекст выглядит так: стол накрыт, хозяин ест и неожиданно его друг сту- чит в дверь:

احبخانه: چشمم روشن! بيا داخل. سفره پھناست

Хозяин . Пресветлы мои очи! Заходи. Накрыт стол.

‒ مھمان: ممنون.

Гость . Спасибо.

احبخانه: خوب بيا داخل، خجالت نکش.

Хозяин . Ну заходи, не стесняйся.

‒

‒ مھمان: فدات بشم. نوش جان.

Гость . Я жертвую собой ради тебя. Приятного аппетита!

احبخانه:

‒

Хозяин.…

‒ مھمان:

Гость.…

‒ مھمان: ممنون بابت غذای خيلى خوشمزه. انشاللهسفره اتان هميشه به شادی پھن باشد.

Гость . Спасибо за очень вкусную еду! Пусть ваш стол всегда будет накрыт радостью!