Принципы права и их значение для интерпретационных правоотношений

И нтерпретационные   правоотноше ния – особый вид правоотношений, складывающихся в процессе официального толкования права. Посредством их общество уясняет смысл правовой нормы, исполнения которой законодатель ожидает от каждого человека при участии в иных правоотношениях. Так обеспечивается согласованность работы элементов правовой системы государства (норм права, правовых институтов, субъектов права и др.), тем самым создаются благоприятные условия для стабильного и устойчивого функционирования механизма правового регулирования.

В условиях усложнения законодательства вопрос о методологических основаниях интерпретационных правоотношений, от решения которого зависит эффективность интерпретации права, приобретает особое значение. Одним из таких оснований являются принципы права, не только формирующие методологическую основу для нормотворческих и правоприменительных правоотношений, но и ориентирующие интерпретацию права.

В теории права под принципами права принято понимать фундаментальные, исходные, основополагающие начала, отражающие сущность права, определяющие логику его построения (структуру) и предназначение [3, с. 54; 5, с. 32; 6, с. 159; 7, с. 86].

Нормотворчество, правоприменение и интерпретация права образуют триаду правовой действительности, где каждое звено выполняет собственную функцию: нормы права создаются законодателем, впоследствии реализуются правоприменителем в конкретных правоотношениях и в случае необходимости уточняются или видоизменяются интерпретатором. Принципы права на этапе нормотворчества выступают базисом, от которого необходимо исходить при конструировании новых правовых норм; в процессе правоприменения они направляют правоприменитель- ную практику, устанавливая пределы правомерного поведения правоприменителя и устраняя правовые неопределенности, пока государство не прибегло к интерпретации права; они также помогают определить телеологический смысл (цель) правовой нормы в процессе ее интерпретации. Таким образом, принципы права, находясь над этими процессами, опосредованно контролируют «судьбу» нормы права.

Исторический опыт свидетельствует о том, что принципы права в различные периоды развития общества оказывали значительное влияние на интерпретацию права, задавая границы понимания смысла правовой нормы.

Benignius leges interpraetandae sunt, quo voluntas earum conservetur (лат. «законы следует толковать мягко, чтобы их воля сохранялась») [4, с. 110]. В данной паремии древнеримские юристы подчеркнули значимость интерпретации как правового инструмента и роль принципов права в процессах постижения смысла права. Эта установка отражает сущность римского права: не буквальное следование тексту правовой нормы является высшей целью, а понимание ее смысла, внутренней воли. Именно «снисходительное» понимание правовой нормы, выражающееся в соотнесении смысла правовой нормы с идеями рациональности и справедливости, позволяла древнеримским юристам имплементировать принципы права в правовую систему как «сохраняющие волю закона» начала. «Знание законов заключается не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы понимать их смысл»1, – сказал Цельс2.

В средневековой правовой мысли также прослеживается роль принципа как основополагающего начала в процессах интерпретации. Так, Фома Аквинский различал вечный (lex aeterna), естественный (lex naturalis) и человеческий (lex humana) законы. И если вечный и естественный законы неизменяемы, человеческий закон может быть изменен при соблюдении принципов разума, справедливости и общего блага. Примечательно, что процесс изменения права описан Фомой Аквинским как отхождение от него через становление обычая, который «приобретает силу закона, отменяет его и является его толкователем» [11, с. 362]. Таким образом, в период Средневековья право рассматривалось как динамическое явление, подчиненное высшим принципам, где интерпретация и правоприменение осуществляются через соотнесение обстоятельств с универсальными принципами высшего и естественного законов.

В эпоху Нового времени понимание принципов права связывают с переосмыслением их природы: они более не основаны на божественных началах, а вытекают из ориентира на естественные права человека.

Самуэль фон Пуфендорф в сочинении «Естественное право и право народов» (лат. «De jure naturae et gentium») в главе, посвященной интерпретации, подчеркивал ее неразрывность с принципами права [13, с. 544]. Он писал: «Наиболее нужно сохранять те законы, которые, как кажется, относятся к важнейшим делам»1. В этом суждении наблюдается подчинение смысла конкретных правовых норм наиболее общему смыслу – смыслу права в целом. Таким образом, С. Пуфендорф связывает интерпретацию с целями и ценностями права: нормы следует понимать не как исключительно словесные формулировки, а так, чтобы они служили этим целям.

В Российском государстве интерпретационные правоотношения начинают наиболее явно прослеживаться с середины XIX в. В связи с проведением Судебной реформы 1864 г. интерпретация приняла институционализированный вид. Так, в соответствии со статьей 12 Устава уголовного судопроизводства «все судебные установления обязаны решать дела по точному разуму существующих законов, а в случае неполноты, неясности или противоречия законов, коими судимое деяние воспрещается под страхом наказания, должны основывать решение на общем смыс- ле законов». Более того, после Судебной реформы 1864 г. Правительствующий Сенат получил обширные полномочия, связанные в том числе с интерпретацией права. И хотя принято рассматривать указанные полномочия как нормотворческие, представляется, что по своим целям и природе фактического возникновения они являются в некоторой степени интерпретационными [1, с. 93]. Отметим, что с введением результатов Судебной реформы 1864 г. в правовую систему Российского государства XIX в. интерпретация направляется на реализацию общих принципов права, ориентируя законодателя на устранение правовых неопределенностей, выражающихся в «неполноте, неясности или противоречиях» посредством обращения к принципам справедливости, разумности и целесообразности.

В советском государстве принципы права также имели значение для интерпретации норм права. Так, кодификация 1950-х – 1960-х гг. существенно модернизировала советскую систему принципов права, наметив курс на развитие принципов «советского социалистического демократизма». В ходе кодификации был произведен ряд нормативных уточнений, а также было обращено внимание на то, как некоторые принципы права должны быть реализованы в советской правовой действительности, в том числе в уголовно-правовой сфере. Например, принцип исчерпывающего перечня состава преступлений в нормах уголовного закона пришел на смену принципу аналогии. Однако в исключительных случаях, касающихся привлечения к уголовной ответственности за хищение, законодатель позволял правоприменителю выносить соответствующие правовые решения посредством обращения к принципу аналогии, тем самым предоставляя ему возможность самостоятельно интерпретировать обстоятельства конкретного преступного поведения в соответствии со всей правовой системой, в том числе с принципами права [2, с. 295-302]. Таким образом, советское государство признавало наличие правовой неопределенности в некоторых сферах и позволяло правоприменителю устранять ее путем интерпретации, обращенной в первую очередь к правовым принципам. Следует также отметить, что связь «принципы права – интерпретация» имела идеологический характер: принципы служили инструментом, необходимым для выполнения задач, стоящих перед социалистическим государством (социальная справедливость, защита государственной собственности и др.) [12, с. 6].

В современной правовой действительности принципы права играют решающую роль в процессах интерпретации. Так, Конституционный Суд РФ при разъяснении отдельных правовых норм Конституции РФ обращает внимание законодателя и правоприменителя на то, что при интерпретации норм права важно оценивать не только буквальный смысл подлежащих толкованию положений, но и смысл, придаваемый им сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе норм. При разъяснении вопросов нормоконтроля, касающегося признания нормативных актов не соответствующими Конституции РФ, интерпретатор исходит из принципов права, в том числе из общих принципов осуществления правосу-дия1. Верховный Суд РФ при разъяснении отдельных положений ГК РФ ссылается на то, что «положения Гражданского кодекса РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства», а также упоминает принципы добросовестности и разумности в качестве критериев, необходимых для правовой оценки действий участников гражданских правоотношений2. Подытоживая, отметим, что принципы права находят отражение в современной правовой системе России, будучи непосредственно закрепленными в качестве самостоятельных норм, и оказывают прямое влияние на процессы интерпретации правовых норм, обе- спечивая их согласованность с фундаментальными правовыми ценностями.

Таким образом, исторический опыт свидетельствует о том, что принципы права на протяжении всей истории их существования выступали не просто формально закрепленными положениями, а реально направляющими правоприменение ориентирами, в том числе посредством определения границ понимания смысла правовых норм. Принципы права фактически являлись основой интерпретации, обеспечивая методологическую базу для ее осуществления.

Принципы права широко освещены в отечественной научной мысли: разработаны представления о понятии, структуре, классификации, функциях, их роли в правоприменении, а также подробно изучен их исторический аспект. Представляется, что обращение к функциям исследуемого явления позволит наиболее полно отразить связь принципов права с интерпретационными правоотношениями.

Под функциями принципов права понимается реальное проявление роли принципов права в правовой системе: насколько они отражают позитивное развитие общественных отношений и какие конкретные результаты они привносят в осуществление правового регулирования [9, с. 212]. При таком подходе наблюдается следующее двуединство: во-первых, при определении функций принципов права необходимо отталкиваться от того, что принципы права закрепляют основные правовые ценности, служащие ориентирами для правоприменения (ценностно-нормативный аспект); во-вторых, функции принципов права – это мера влияния принципов права на конкретные правоприменительные ситуации, поведение субъектов права, функционирование правовой системы, в том числе и на интерпретацию правовых норм (практический аспект).

Таким образом, под функциями принципов права предлагается понимать проявле- ние принципов права в правовой системе, включающее в себя их юридическую фиксацию и воздействие на практическую сторону правовой действительности.

В.Н. Карташов в качестве функций принципов права выделяет следующие.

Регулятивная функция, заключающаяся в определении пределов правового регулирования общественных отношений, имеющая информационную, ориентационную, пра-вовосполнительную и мотивировочную подфункции.

Информационная подфункция, призванная декларировать содержание определенного принципа четко, ясно и понятно в целях обеспечения устойчивой связи между различными правовыми элементами.

Ориентационная подфункция, обязывающая учитывать основные начала права при осуществлении различных юридических практик (правотворчество и систематизация, толкование и реализация права).

Правовосполнительная подфункция, обеспечивающая устранение правовых неопределенностей как посредством конкретных правовых институтов (аналогия закона и аналогия права), так и, по мнению автора, при восстановлении прав и свобод граждан, нарушенных правоотношений, законности и правопорядка (примечательно, что в качестве примера приводится результат осуществления Конституционным Судом РФ своих интерпретационных полномочий).

Мотивировочная подфункция, выражающаяся в необходимости ссылки на принципы права при вынесении того или иного юридического решения.

Помимо указанных также выделяются правоохранительная функция, включающая в себя правообеспечительную, превентивную и контрольную подфункции, коммуникативная, аксиологическая, интегративная и иные функции, однако они непосредственно не связаны с интерпретационными правоотношениями, ввиду чего остановимся на отражении связи регулятивной функции и ее подфункций с процессами интерпретации [6, с. 164-166].

Регулятивная функция принципов права проявляется в определении пределов правового регулирования, что прямо соотносится с целью осуществления интерпретационных правоотношений, выражающейся в необходимости преодоления правовой неопределенности. Так, регулятивная функция формирует основу интерпретационных правоотношений путем установления определенных правовых ценностей, которых должен придерживаться интерпретатор при осуществлении своих полномочий. Наиболее явно это отражено влиянием подфункций регулятивной функции на интерпретационные правоотношения, формирующим различные уровни обеспечения такого взаимодействия.

Так, информационная подфункция обеспечивает интерпретатора знанием о четком содержании определенного принципа права. Поскольку нормы правы вторичны по отношению к принципам права, то интерпретатор уясняет необходимый смысл интерпретируемой правовой нормы именно через содержание принципа.

Ориентационная подфункция в контексте интерпретационных правоотношений обязывает интерпретатора учитывать основные начала при осуществлении им своих полномочий. Корректное направление процесса уяснения смысла правовой нормы в дальнейшем отразится на этапе его разъяснения.

Правовосполнительная подфункция в наибольшей степени связана с осуществлением интерпретационных правоотношений, поскольку принципы права используются интерпретатором как инструмент устранения противоречий, правовых пробелов и иных форм правовой неопределенности.

Мотивировочная подфункция обеспечивает интерпретационные правоотношения элементом обоснованности интерпретации правовых норм, показывает связь конкретного интерпретационного акта с фундаментальными правовыми ценностями.

Таким образом, каждая подфункция регулятивной функции принципов права непосредственно влияет на интерпретационные правоотношения на различных уровнях их осуществления.

В подтверждение этому приведем несколько научных мнений, касающихся роли принципов права в осуществлении интерпретационных правоотношений. И хотя в приводимых суждениях интерпретационные правоотношения не будут выступать как самостоятельная правовая категория, представляется, что описываемые авторами процессы вписываются в разрабатываемую теорию интерпретационных правоотношений, при осуществлении которых институционализированным путем постигается (уясняется и разъясняется) смысл правовой нормы.

Д.А. Матанцев утверждает, что устранение правовой неопределенности посредством судейского усмотрения может осуществляться в виде конкретизации абстрактных правовых предписаний, тем самым обеспечивается гибкость и динамичность правового регулирования [10, с. 33]. Абстрактными предписаниями могут выступать в том числе и принципы права, поскольку изначально они не имеют конкретизированного выражения, а носят универсальный характер. В данном тезисе находит подтверждение основная мысль настоящего исследования – принципы права являются методологической основой интерпретационных правоотношений.

А.А. Косых уделяет особое внимание конкретным принципам права (принцип поддержания доверия к закону и действиям государства, принцип правовой определенности, принцип соразмерности ограничения прав и свобод, принцип разумности) как инструментам формирования правовой позиции правоприменителя. Примечательно, что автор при описании влияния принципов права на процессы правоприменения в качестве примера приводит результаты интерпретационной деятельности Конституционного Суда РФ, откуда исследуемое влияние берет начало. По мнению представленного ученого, роль рас- смотренных им принципов права составляет «методологию судебной интерпретации» [8, с. 37-42].

Сопоставление научных позиций Д.А. Матанцева и А.А. Косых позволяет подтвердить тезис о двухаспектности функций принципов права. С одной стороны, принципы права как абстрактные предписания создают гибкую методологическую основу, позволяя устранять правовую неопределенность, а с другой – принципы права должны находить реальное отражение в практической стороне правовой действительности, в том числе при интерпретации правовых норм. Объединяя эти подходы, можно сделать вывод, что принципы права одновременно задают методологические ориентиры и обеспечивают их реализацию в конкретных интерпретационных решениях, что подтверждает их важную роль в развитии и осуществлении интерпретационных правоотношений.

В заключение отметим, что анализ исторического опыта, различных научных подходов, а также состояния современной правовой действительности в условиях укрепления законности и правопорядка, в том числе в рамках приоритетного направления борьбы с преступностью – противодействия незаконному обороту наркотических средств, позволяет сделать вывод, что принципы права оказывают непосредственное влияние на развитие и осуществление интерпретационных правоотношений, которое выражается в двух аспектах: 1) ценностно-нормативном, формирующем методологическую базу для интерпретатора; 2) практическом, выражающемся в реальном воздействии принципов права на интерпретационную деятельность субъектов исследуемых правоотношений, их поведение и соответствие принимаемых ими решений фундаментальным правовым ценностям.

Вестник Сибирского юридическогоинститута МВД России