Приветственные формулы в восточнославянских дипломатических памятниках XVI–XVII веков

В период XVI–XVII веков на территории восточного славянства происходят важнейшие исторические события, связанные с выходом Московской Руси на мировую политическую арену и борьбой украинцев и белорусов за свою независимость. Все активнее проявляются различия между старорусским, староукраинским и старобелорусским языками на всех языковых уровнях, так что к XVI веку можно уверенно говорить об обособлении трех восточнославянских языков и формировании их основных отличительных черт [12: 21–22].

Политические события и лингвистические процессы способствовали формированию дипломатического стиля делового языка трех восточнославянских народностей, что включало в себя и выработку четкого формуляра дипломатических документов. Целью настоящего исследования является изучение общей восточнославянской традиции в сложении приветственных формул дипломатической письменности и описание специфики формульных сочетаний и тенденций в их употреблении в старорусском языке, в том числе по сравнению с единицами староукраинского и старобелорусского языков. Формуляр разножанровых восточнославянских деловых документов изучался на материале памятников старорусского [1], [3], староукраинского [10], [11] и старобелорусского [13], [14] языков. Изучение формуляра собственно дипломатических памятников не описано так обстоятельно. Отдельные замечания по структуре дипломатических грамот и статейных списков находим у Н. М. Рогожина [8: 73–75, 155] и О. В. Никитина [7: 98]. Можно отметить исследования, посвященные непосредственно приветственным формулам на материале деловых памятников: см. монографию Н. С. Гребенщиковой «История русского приветствия (на восточнославянском фоне)», в которой отдельные главы посвящены приветствиям-благопо-желаниям и приветственным жестам [2: 131–268];

работы о речевом этикете Московской Руси и приветственных формулах с компонентом Бог О. С. Мжельской [6: 100–101] и Г. В. Судакова [9] на материале разговорников, составленных иностранцами; отдельные замечания о формулах са-лютации в староукраинских и старобелорусских актах в статьях Д. Ващука [10: 240] и Н. В. Полищук [13: 152].

Материал исследования получен методом сплошной выборки из документов, касающихся отношений России, Великого Княжества Литовского и Запорожской Сечи между собой и с правителями Турции и Крымского Ханства, так как дипломатические связи между указанными государствами в период XVI–XVII веков были очень активны. Использованы следующие источники:

• –    для старорусского языка: входящие и исходящие грамоты царя Алексея Михайловича (ВУР¹) и грамоты из Посольской книги по связям Московского государства с Крымом (1567– 1572 года) (ПК Крым²) (67 документов);

• –    для староукраинского языка: листы Богдана Хмельницкого, опубликованные в сборнике «Документи Богдана Хмельницького» (ДБХ³) (50 документов);

  – для старобелорусского языка: разножанровые документы из Литовских Метрик 4 и 6 (Метрика 4⁴), (Метрика 6⁵) и Книги посольской Метрики Великого княжества Литовского (ПК Литва⁶) (61 документ).

Анализировались как исходящие документы, которые государство отправляет за свои пределы, так и входящие, которые поступают в государство извне. Так, входящие документы от Крымского ханства, Литовских метрик являлись переводными (ПК Крым: 20), однако писцы, переводившие эти грамоты, были, видимо, хорошо знакомы с деловым формуляром другого государства – участника дипломатической переписки, поэтому разницы между начальным протоколом входящих и исходящих документов не наблюдается.

Рассмотренные документы относятся к следующим жанрам: посольство - записи вопросов и соглашений (действий вплоть до приветствия), которые посол должен озвучить на аудиенции у принимающей стороны; отказ - ответ главы государства на пункты, которые озвучивал посол во время аудиенции, и ответные предложения (например, желание снарядить послов для заключения какого-либо соглашения); ярлык – грамота, исходящая от хана, различного содержания; лист (данный термин для обозначения документов различного содержания характерен для староукраинской и старобелорусской деловых традиций); грамота.

Из указанных памятников были выделены приветственные формулы, которые являются единицами изучения в данной статье. Мы разделяем трактовку термина формула , предложенную Е. И. Зиновьевой:

«Стереотипная формула применительно к письменным памятникам XVI–XVII веков понимается нами как разной степени устойчивости языковая единица, представляющая собой словосочетание, номинирующее общепринятую норму, обычай, правила поведения, житейскую ситуацию, этикетное действие, и заменяющая собой развернутое информативное описание» [4: 12–13].

Актуальность исследования продиктована необходимостью анализа устойчивых сочетаний, фиксирующихся в дипломатической письменности восточных славян, в свете изучения истории формирования дипломатического стиля старорусского, староукраинского и старобелорусского языков периода XVI–XVII веков и выявления фразеологического состава их памятников, которые не были предметом изучения с точки зрения своего фразеосостава.

ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ФОРМУЛЫ

В СТАРОРУССКИХ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКАХ

В старорусских памятниках начальный протокол имеет относительно четкую структуру: 1) интитуляция (указание, от кого исходит документ); 2) инскрипция (указание, кому документ адресован); 3) салютация (приветствие). Например: Великие Орды великого царя Девлет-Ки-реево царево слово [интитуляция] брату моему великому князю Ивану Васильевичю [инскрипция] многом-много поклон [салютация] (ПК Крым: 119). Варьирование наблюдается в зонах интиту-ляции и салютации. Царский титул в памятниках старорусского языка имел как полную, так и сокращенную форму. Кроме того, с течением времени она могла подвергаться изменениям [1: 32–34]. Салютация отсутствует, если грамота адресована от вышестоящего к нижестоящему:

Девлет-Киреево, царево, слово московским послом Офонасу да Федору и иным послом заповеди честные слово то (ПК Крым: 114); Великого государя, царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и многих земель государя Ахметю, князю наше царьское слово то (ПК Крым: 137) и т. д.

В таких случаях вместо салютации начальный протокол заканчивается лексемой слово с различными определениями, напр., честное, печаловалное (всегда в прошениях), царьское, милостивое, царского величества.

Приведенные примеры с отсутствием салюта-ции говорят о зависимости формуляра от уровня положения адресата и адресанта.

Приветственные формулы в документах, направленных от нижестоящего к вышестоящему, отличаются от формул в документах, адресованных главам государств. Так, в грамотах от крымских послов и правителей к московскому царю в качестве такой формулы всегда выступает единица кому-л. [ много-много ] челом бить : Великому князю Ивану Васильевичю Ази, князь, много -много челом бьет (ПК Крым: 278); Го -сударю великому князю челом бьет Мустофа (ПК Крым: 278) и др. Формула бить челом появляется в русской деловой письменности уже в XIII–XIV веках [1: 36] и в старорусских памятниках разных жанров фиксируется в значении приветствия и почтительного обращения [2: 124–125], [5: 125].

В грамотах глав государств друг к другу используется формула от кого-л. к кому-л. [ многомного] поклон , например:

Бога всеми владующаго милостию великого государя, царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии Великие Орды великому царю, брату нашему, Девлет-Кирею, царю, много-много поклон, после слово то (ПК Крым: 132); Божиею милостию царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии Великие Орды великому царю брату моему Девлет-Кирею, царю , много-много поклон после слово то (ПК Крым: 285).

Данное приветствие является древней общевосточнославянской формулой и фиксируется уже в берестяных грамотах XI–XII веков [2: 198].

Грамоты от царя Алексея Михайловича к гетману Богдану Хмельницкому не содержат в себе формул приветствия или почтительного обращения с благопожеланием, например:

Божиею милостию от великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Ма-лыя Росии самодержца нашего царского величества Войска Запорожского гетману Богдану Хмельницкому и всему Войску Запорожскому наше царского величества милостивое слово (ВУР: 572).

Несмотря на то что Войско Запорожское после восстания Богдана Хмельницкого стало автономным территориальном образованием, а сам Богдан Хмельницкий был его главой, Алексей Михайлович не видел в нем равного монарха, поэтому приветствие кого-л. к кому-л. [много -много] поклон не соответствовало статусу адре- сата и дипломатическому этикету. Среди всех старорусских грамот, приведенных в издании «Воссоединение Украины с Россией», лишь одна имеет в начальном формуляре приветствие-бла-гопожелание кому-л. о Христе мир и благословение; написана она патриархом Никоном Богдану Хмельницкому. Это еще раз подтверждает зависимость типа формулы салютации от положения адресата и адресанта.

ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ФОРМУЛЫ

В СТАРОУКРАИНСКИХ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКАХ

Староукраинский материал резко отличается от старорусского. В листах Богдана Хмельницкого всегда присутствует приветствие-бла-гопожелание вне зависимости от адресанта. Как и в старорусских грамотах, в староукраинских листах начальный протокол трехчастен, например:

Божиею милостю великого государя царя i великого князя Алексея Михайловича, всея Руси самодержци i многих господарств господаря i обладатера его царского величества боярину воеводi князю Семену Васильевичу Прозоровскому, да 1вану Захаревичу Ляпунову да дяку Мина Грязеву [интитуляция] , Богдан Хмельницкий, гетман з Войском Запорозким [инскрипция] поклун свуй оддает [салютация] (ДБХ: 135).

Изменения в сравнении со старорусскими грамотами могли касаться лишь перестановки инти-туляции и инскрипции.

Мы можем наблюдать четкое разделение в использовании формул при обращении к 1) главам государств и патриарху, 2) боярам, послам и дьякам. При обращении к главам государств использовалась формула кому-л. [ смиренно ] [ до лица земли [ низко ]] челом бити , например:

Божиею милостию великому господару цару i великому князю Алексiю Михайловичу всеа Русии самодержци вашему царскому величеству Богдан Хмельницкий гетман Войска Запорожского, и все Вайского Запорожское низки челом бьет (ДБХ: 197); Божиею милостию великому государю царю и великому князю Алексею Михайло-вичю всеа Русии самодержцу [п. т.] вашому царскому величеству Богдан Хмельницкий, гетман Войска Запорожского со всем Войском Запорожским до лица земли ниско челом бьем (ДБХ: 313).

Данная формула встречается и в памятниках старорусского языка, однако, по данным старорусского подкорпуса НКРЯ, чаще всего в частной переписке. Один раз она употребляется в листе к патриарху Никону. Это говорит о высоком статусе Московского патриарха и распространении на него того же формуляра, который применялся к главам государств.

Единожды вместо указанной приветственной формулы в листе к турецкому султану используется формула-благопожелание на долгие i неза-мержоне лета доброго здоровя i счастливого над всчкими панованя зичити, поклон i служби (ДБХ: 177). Использование именно этой формулы вместо указанной выше может объясняться иной культурой адресата. При обращении к боярам, патриархам, дьякам и послам благопожелания используются практически всегда, это разнообразные приветственные формулы, которые отличаются высокой степенью вариативности и наличием факультативных компонентов. Основными компонентами, входящими в структуру большинства формул, являются здравие, поклон и синонимичные глаголы зичити и желати . Особенностью староукраинских приветственных формул и благопожеланий при обращении не к главе государства является возможность их сочетания. Так, в листах отмечены две самостоятельные единицы кому-л. отдати [ низко ] поклон и кому-л. [ доброго ] здравия ( здоров’я ) [ i долгоденствия ] [ от [ господа] бога [ всемогущего] ] зичити ( желати ). Данные единицы могут соединяться , образовывая единую структуру , одну привет ственную формулу с благопожеланием , напри мер: кому-л. поклон низкий отдавати i доброго здоровя зичити . Данная объединенная структура может распространяться одним из двух обо ротов : от [ господа ] бога [ всемогущего ] и счасли-вого пребиванья (повоженья) на многие (долгие) лiта (вiк) :

Божiю милостiю великого государя царя великого князя Алекая Михайловича^ князю Семену Василieвичу Прозоровскому, Богдан Хмельницкий, гетман Войска его королевское милости Запорозкого, поклон свой отдавши, доброго здоровя от господа бога зичит (ДБХ: 232); Божиею милостию великого государя царя великого князя АлекаяМихайловича^ его царского величества окольничему воеводi князю Федору Ондрiевичу Хилкову Старо-дубскому, Богдан Хмельницкий, гетман Войска Запорозкого, доброго здоровя i щасливого повоженя долгий вiк от господа бога жичим поклон наш отдаем (ДБХ: 260); Богдан Хмельницкий, божию милостью гетман з Войском Запорозким, тобi, приятелеви нашому, воеводi хотмишскому, князю Семену Никитичу Болховскому доброго здоровя i щасливого поваженя от господа бога вiрне зичим (ДБХ: 64) и др.

Анализ показал, что выбор приветственной формулы в начальном протоколе и в староукраинских листах, и в старорусских грамотах зависит от социального статуса адресанта. Однако в староукраинских листах данные формулы содержатся и в листах к послам, чего нет в старорусском. Такое «равноправие» в обращении к раз- ным адресатам по сравнению со старорусским протоколом можно объяснить тем, что автором всех рассмотренных староукраинских листов является Богдан Хмельницкий, который в отношениях с Московской Русью прилагал все дипломатические усилия для воссоединения Украины с Россией. Подобные развернутые приветственные формулы с благопожеланиями и практически полное отсутствие корреляции между положением адресата и формулой по сравнению со старорусским протоколом можно рассматривать как средство влияния на получателя документа, желание снискать расположение.

ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ФОРМУЛЫ

В СТАРОБЕЛОРУССКИХ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКАХ

К старобелорусским документам относятся листы, ярлыки, посольства и отказы. Различий в приветствиях в документах различных жанров не отмечается. Как и в старорусских и староукраинских текстах, во всех старобелорусских дипломатических документах начальный протокол обычно трехчастный (интитуляция и инскрип-ция также могли меняться местами). Но в листах от крымских правителей к польскому королю отмечаем частое отсутствие интитуляции: Брату нашому великому кн(я)зю Алекъсандру, по-клонъ (Метрика 6: 87); Жикгимонту-Авъгусту, Королю Польскому Великому, поклонъ и братская приязнь (ПК Литва: 220) и др. Также иногда отсутствует имя главы государства: Отъ Менъд-ли Кг ирея корол ю, бра ту, поклон (Метрика 4: 92), но в документе той же даты: Отъ Менъд-ли Кгирея Казимиру, королю, брату моему, поклон (Метрика 4: 93). И более развернутый титул: Божъею м[и]л[о]стью от Казимира, короля, брату моему цару Менъдли Кгирсю, поклонъ (Метрика 4: 95). Как видим, в польско-литовской канцелярской традиции (все документы на старобелорусском относятся именной к ней) аналогично старорусской существовали полные и сокращенные формы титулов. В качестве адресатов и адресантов выступают главы государств, государственные сановники (князья, члены королевской семьи), послы. Во всех документах основной формой приветствия являются формулы с главным компонентом поклонъ и чело и различными вариативными и факультативными элементами: кому-л. в елеть поклонитися , кому-л. поклон учинити по звыклому обычаю , кому-л. от кого-л. [ великий, много кротъ ] поклон(-ов) [ и братъская приязнь ], кому-л. от кого-л. с чо-ломъ бьемъ ( с чоломъбитьемъ ) поклон , кому-л.

много крот чоломъ битье . Корреляция между формой приветствия и выбором формулы прослеживается только для единиц с компонентом чело , так как они используются исключительно в документах от восточных правителей (чаще всего крымских) к польскому королю: Великому кн(я)зю Алекъсандру, от кн(я)зя Ачъжиикги с чо-ломъ бьемъ поклон (Метрика 6: 84); Казимиру, королю, брату, отъ Бактыяра с чоломъбитьемъ поклонъ (Метрика 4: 100) и др. Во всех остальных случаях вне зависимости от положения адресата и адресанта используются формулы с компонентом поклон .

Из анализа приветственных формул в дипломатических памятниках старобелорусского языка можно сделать вывод, что в польско-литовской канцелярской традиции корреляция между формой приветствия и положением (социальным статусом) в отдельных документах имела место, но была не так сильно развита, как в московской традиции.

ВЫВОДЫ

Таким образом, функционирование формул приветствия в дипломатических документах восточнославянских языков в период XVI– XVII веков обнаруживает целый ряд общих черт: структуру начального протокола и компоненты приветственных формул (поклон, чело), что свидетельствует об общем источнике формирования дипломатической фразеологии в восточнославянских языках. С другой стороны, наблюдаются различия в исследуемом материале. Они касаются, во-первых, зависимости выбора формулы от положения адресата: в старорусском языке обнаруживается несомненная зависимость вида приветственной формулы от социального статуса адресанта и равного или подчиненного положения адресата; в староукраинских документах приветственные формулы и благопоже-лания присутствуют всегда, однако наблюдается четкое разделение в выборе той или иной формулы при обращении к разным классам адресатов. Кроме того, нельзя исключать и авторский фактор в использовании формул (автором всего староукраинского материала является Богдан Хмельницкий); в польско-литовской канцелярской традиции корреляция между формой приветствия и социальным статусом практически отсутствует. Во-вторых, несмотря на наличие в трех языках общих компонентов, приветственные формулы в каждом языке своеобразны, так как формировались, видимо, уже после разделения древнерусского языка на отдельные языки новых восточнославянских народностей (см., например, несовпадение приветственных формул в старорусском, староукраинском и старобелорусском языках с компонентом поклон).

После XVI века на материале старорусского языка и других уже сформировавшихся восточнославянских языков можно говорить и о сложении специального дипломатического подъязыка – спецификации деловой письменности, особенности которого на разных территориях обусловлены и экстралингвистическими факторами (политическими событиями), и накопленными к данному периоду лингвистическими различиями.