Привлечение общественности к преодолению детской беспризорности в 1920-х годах (общество "Друг детей")

В условиях революционных потрясений и

Гражданской войны происходило катастрофическое обнищание народных масс, имел место рост преступности, а также беспризорности и безнадзорности детей и другие социальные катаклизмы. Первоначально решение проблемы преодоления детской беспризорностисвязыва-лось исключительно с деятельностью советских государственных органов. В годы Гражданской войны организацией борьбы с беспризорностью стала заниматься, прежде всего, ВЧК, которая рассматривала данную проблему в контексте общих задач борьбы с преступностью. Но усилий лишь одного, хотя и весьма активного, ведомства оказалось явно недостаточно. В начале 1919 г. на основе декрета СНК РСФСР был создан Совет защиты детей при Наркомпросе под председательством А.В. Луначарского. Совет имел полномочия привлекать все необходимые учреждения и организации для решения вопросов эвакуации и реэвакуации детей, создания детских трудовых колоний для сирот, охраны здоровья детей. Как отмечал Луначарский в отношении Совета, его «междуведомственный и общественный характер, его полная аполитичность и нейтральность в деле организации помощи детям сделали Совет крайне популярным» [1]. Са- мым большим его достижением стало установление связей с благотворительными организациями зарубежья и получение от них для детей России 166 вагонов дарственных грузов, в основном продовольствия.

В марте 1921 г. вместо Совета защиты детей была создана Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК и соответствующие комиссии при местных органах власти. В отличие от Советов комиссии стали преимущественно контрольными органами, оказывающими давление на соответствующие государственные органы, организующими и направляющими их участие в борьбе с беспризорностью. Но в этот период главные трудности были связаны не с организационными неувязками, а с дефицитом бюджетных ресурсов, на которые могли рассчитывать государственные структуры. В условиях финансово-хозяйственного кризиса государство пришло к выводу о необходимости привлечь общественные средства для развития работы по охране детства. «Плохое состояние дела охраны детства зависит от отсутствия материальных средств, – говорилось в одном из документов Народного комиссариата просвещения. – Нужна общественная помощь. Необходимо привлечь пожертвования к дополнительному плановому снабжению». Идея создания общественной организации, которая взяла бы на себя задачу организовать населениедля преодоления беспризорности вызрела в этих условиях вполне естественно. «Комиссия ВЦИК как орган правительственный не может взять на себя этой задачи, – подчеркивалось в докладной записке по данному вопросу. – Нужно создать орган, носящий общественный характер, имеющий связи с массами и способный вызвать доверие и стать популярным в России и за границей» [1].

Отмечая дальнейшее ухудшение положения детей в результате голода, Отдел социальноправовой охраны несовершеннолетних (СПОН) наркомата социального обеспечения в конце 1922 г. обратился по своей инициативе в женотделы, вузы и комсомольские ячейки с воззванием помочь в работе детской социальной инспекции в учете беспризорных и их «изъятии с улиц». Откликом стало активное участие более 1 тыс. человек в конкретной помощи московскому СПОНу [2, c. 75]. Эта акция показала, что призывы усилить борьбу с беспризорностью общественность встречает с пониманием.

В течение 1923 г. шла подготовительная работа по созданию массовой общественной организации для борьбы с беспризорностью детей. В конце 1923 г. деткомиссией при президиуме Моссовета был выдвинут лозунг, который дал толчок становлению общества «Друг детей»: «Кому дороги дети, кто хочет бороться с величайшей социальной опасностью, которую представляет собой беспризорность, должен стать в ряды друзей детей» [3, c. 10]. Инициатива была столь назревшей, что быстро нашла отклик в массах.

В Москве членами нарождавшегося общества стали в течение первых месяцев его существования около 20 тыс. чел. Создание аналогичных организаций началось в других городах, в краях и губерниях. При этом использовались традиционные формы агитационной работы: митинги и собрания на заводах, в клубах и по месту жительства с разъяснением целей и задач общества «Друг детей», практиковалась коллективная запись в общество. Большую поддержку ОДД в процессе его становления оказывали партийные, советские, комсомольские и профсоюзные организации. Одновременно со становлением ОДД все другие аналогичные ему общества были ликвидированы на основе директивы ЦК РКП(б) о невозможности организации «самостоятельных, не входящих в общую систему обществ «Друг детей» и подчинении всех подобных обществ единому централизованному руководству [4].

Отсутствуют хотя бы приблизительные достоверные сведения о численности общества «Друг детей», существовавшего как совокупность региональных организаций и не имевшего единого республиканского координационного центра. Очевидно, в 1924–1925 гг. имелся значительный численный рост местных ячеек обществ: к сентябрю 1924 г. в областях, краях и губерниях имелось более 310 тыс. членов ОДД [4, c. 168].

Но даже сами местные организации ОДД часто не имели точных сведений о количестве членов общества на своей территории. В этом отношении типичной была ситуация в СевероКавказском крае. Крайком партии на основе данных крайисполкомапришел к выводу, что численность ОДД в крае составляла в 1925–1926 гг. примерно 97,5 тыс. чел., но при этом отмечал; «Насколько точны эти цифры судить трудно… Советская общественность не вовлечена в должной мере в работу по детской беспризорности» [5]. По некоторым данным к 1926 г. ОДД насчитывало уже более 1 млн человек, общество стало одной из наиболее массовых общественных организаций. Наиболее многочисленным среди местных организации ОДД было Ленинградское общество, в котором в середине 1926 г. числилось 258 тыс. членов [6, c. 181].

Масштабы беспризорности в начале 20-х гг. были огромны. До сих пор они определены весьма неточно: в свое время статистика по этому вопросу либо отсутствовала, либо имела очень приблизительный характер. По неполным данным в 1925 г. беспризорными числилось в СССР до 3 млн детей [7]. По предположительным подсчетам даже к 1927 г. на улице оставалось до 100 тыс. детей [7]. Особенно тяжелым было положение в ряде регионов: Центральном (Москва), Среднем и Нижнем Поволжье (Самарская, Саратовская области, Сталинградский край), а также в Северо-Кавказском крае. Из-за сравнительно мягкого климата и плодородия Северный Кавказ являлся в тот период особенно притягательной зоной для беспризорных всего Союза. Положение с беспризорностью здесь характеризовалось на протяжении всего периода как крайне тяжелое, Ростов был постояннопереполнен-беспризорными детьми. В 1925 г. общее количество беспризорных в Северо-Кавказском крае составляло не менее 40 тыс. [8, л. 22, 30].

О возрастныхпараметрахбеспризорностиговорят следующие данные:дети до 8 лет составляли 5,9 % беспризорных, 8–10 лет – 6,2 %; 10–12 лет – 22,2 %;12–14 лет – 36,7 %; 14–16 лет – 29 % [8, л. 34]. Следовательно, наибольшее количествобеспризорных были детьми старших возрастных групп, подростками. Более 80 % (82–83 %) беспризорных составляли мальчики. Такие половозрастные параметры свидетельствовали осо-циальной опасностибеспризорности, порождали тенденции к криминализации.

Социальное происхождение беспризорников было таково: из рабочих – 40 %, из крестьян – 26,65 %; из ремесленников – 11,3 %, из служащих – 3,5 %; из торговцев и лиц свободныхпро-фессий – 1,9 %, не зналисвоих родителей – 6,9 % [8, л. 35]. Таким образом,беспризорностью были охвачены прежде всего дети именно тех социальных слоев, которые Советская власть называла своей опорой. Причем, как показывают документальные источники, на протяжении всего периода 1920-х гг. сохранялась тенденция повышения удельного веса именно «рабочекрестьянской» беспризорности.

Изучение документов детских комиссий позволяет сделатьвывод, что примерно 60 % беспризорных были круглыми сиротами [9].

Беспризорность порождала высокую детскую преступность, восновном связанную с имущественными правонарушениями. Наодном из многочисленных совещаний по вопросу борьбы сбес-призорностью прозвучал вывод: «Преступность среди беспризорных детей громадная, 90 % бес-призорныхдетей на улице – это уже активные преступники и 10 % – пассивные». При этом отмечалось, что «беспризорность – это состояние, которое характеризует не личность ребенка, а ту социально-экономическую обстановку, в которой он растет и воспитывается» [10, л. 45, 35].

При таких масштабах беспризорности и столь высокой еесоциальной опасности государство в тот период было не всостоянии решить самостоятельно ни проблему преодоленияуличной беспризорности, ни проблему достойного содержания детских домов, хотя выделяло на эти цели немалые средства. Однако, бюджетное финансирование работы по преодолению детской беспризорности постоянно снижалось, о чем говорят материалы Северо-Кавказского края, демонстрирующие типичные общие тенден-ции.Финансирование работы по борьбе с беспризорностью (в тыс.р. и в % общего бюджета ДОНО) характеризуется следующими показателями [10, л. 25]: по Ростовупо Новочеркасску 1924–25 гг. 678,7 тыс. р. (16,3 %) 813 тыс. р. (17,5 %) 1925–26 гг. 213,5 тыс. р. (4,3 %) 735 тыс. р. (14,7 %) 1926–27 гг. 186,2 тыс. р. (3,5 %) 525 тыс. р. (9.7%)

В результате уменьшения бюджетного финансирования сеть детских домов, содержавшихся за счет органов НКП и здравоохранения, была сокращена: если в 1925 г. в Северо-Кавказском крае было 306 детских домов (в них – 24674 чел.), то в 1926 г. осталось только 200 детских сиротских учреждений (в них – 17106 чел.) [10, л. 22]. В целом в РСФСР численность детских домов сократилась с 3300 в 1924 г. до 2700 в 1926 г. [7, c. 13]. При этом в 1923–1927 гг. число беспризорных, помещенных в детские учреждения, не опускалось ниже 200 тыс. [7, c. 13]. На содержание детских домов государство тратило ежегодно 40–45 млн руб., расходуя на каждого воспитанника до 200 руб. в год, причем расходы на городские детские дома на 30–40 % превышали расходы сельских детских учреждений [7, c. 13]. К сожалению, этих средств было явно недостаточно.

Положение в борьбе с детской беспризорностью было катастрофическим. Как отмечают документы, «нередко приходилось просящему ребенку за неимением средств отказывать в столь необходимых ему приюте и питании» [11, л. 42]. Особенно наглядно катастрофа проявилась зимой 1926–1927 гг., когда из-за сокращения финансирования был прекращен подбор беспризорных с улиц и начались массовые замерзания детей,что вызвало многочисленные негодующие выступления рабочих на собраниях: «Нет ни одной страны в мире, где законодательством было бы дано (уделено – Н.К.) так много внимания детству... Но наши законы о детях находятся в ужасающем противоречии с тем положением, в котором находятся тысячи детей…» [11, л. 26].

Общества «Друг детей» вели многообразную работу, стремясь содействовать преодолению беспризорности. Прежде всего ими проводился учет беспризорных. Многие ОДД пытались также своими силами проводить изъятие детей с улиц, организовывали ночлежки, содержали на свои средства бесплатные столовые для беспризорных детей.

Трудно переоценить помощь, которуюоказывали Общества «Друг детей» в содержании детских домов, шефствуя над ними. На средства ОДД приобреталась одежда и обувь для детей, решались вопросы улучшения питания и др. Не поддается учету каждодневная материальная помощь со стороны ОДД детдомам, выражавшаяся в ремонте белья и обуви детей, приведении в порядок помещений.

Материальная база большинства детских домов была очень слабой. Лишь в 58 % детских домов каждый ребенок мог лечь спать в отдельную постель, 42 % детских домов имел и 1 кровать на 2–3 человека, один из детдомов в Курской губернии указал в отчёте, что имел 40 кроватей на 155 детей [7, c. 43–44]. В детских домах СевероКавказского края, как правило, дети также спали на одной кровати по несколько человек, а иногда спали и под кроватями. По итогам обследования детских домов в Северо-Кавказском крае сотрудники крайисполкома сделали вывод, что их состояние мало просто назвать плохим: Большинство детских учреждений в крае трудно отличить от «беспризорного кодла». Было отмечено недостаточное питание детей в детдомах, однообразие пищи, непригодность к использованию 30–50 % одежды и обуви, полотенец, одеял, белья и т.д., отсутствие необходимого кухонного инвентаря, посуды. Крайне плохи были помещения детдомов: в большинстве случаев в них были неисправны крыша, канализация [12, л. 22].

Помогая беспризорным подросткам войти в нормальную трудовуюжизнь и не сорваться вуго-ловщину, большинство региональных ОДД создавали производственные мастерские для подростков и усилиями шефов вели в них трудовое обучение, подыскивая затем работу для подростков. Предупреждая беспризорность детей, ОДД оказывали материальную, моральную и юридическую помощь одиноким матерям, материально поддерживали детейиз бедныхсемей. Например, Самарское ОДД выплачивало пособия 400 беднейшим семьям, участвовало в содержании общежития для матерей с грудными детьми и также поддерживало ихпособиями, обеспечивало детей из бедныхсемей горячими завтраками. На свои средства многие ОДД арендовали для детей места в санаториях и других лечебных учреждениях. Из средств ОДД выпла-чивалисьстипендии детям сиротам, бывшим беспризорникам, поступавшим в ФЗУ и техникумы. Практиковалась выплата из средств ОДД материальной помощи (50–100 р.) воспитанни- кам детских домов при вступлении их в самостоятельную жизнь. Эта сумма позволяла минимально обустроиться до получения первой зарплаты.

Деятельность общества «Друг детей» была связана со значительными материальными затратами, и они не могли быть обеспечены членскими взносами участников общества. В связи с этим местные ячейки Общества «Друг детей» нередко пытались заработать, занимаясьпред-принимательством, которое имело часто довольно примитивный характер. Так, ОДД в Ростове-на-Дону арендовало почтовые ящики в почтовых отделениях по 2 р. в год, а сдавало их абонентам по 40–60 р.; кроме того, местное ОДД изготавливало и продавало мусорные ящики (при себестоимости в 3,5 р. они продавались по 6 р.); самое незаурядное его начинание заключалось в том, что на ул. Большой Садовой были расставлены специальные «скамейки ОДД», за пользование которыми взималась плата (по 5 кол. с человека) – таким образом с мая по август 1925 г. общество заработало 1 743,8 р.

Часто местные организации обществ были не слишком разборчивы в выборе направления предпринимательства. Они брались за добывание средств любым путем, вплоть до торговли спиртными напитками и устройства азартных игр. Прежде всего их внимание привлекли лото и лотереи, которые в 1924–1927 гг. были самыми доходными предприятиями. В 1927 г. по распоряжению властей они были повсеместно закрыты и поэтому общества переключились на поиск новых источников доходов.

На примере Дальневосточной краевой организации ОДДвидно, сколь большую роль играло в финансированиинекоторых обществ их предпринимательство.

Структура доходов Дальневосточного ОДД в 1927 г. [12, л. б/н]: – поступления от членских и вступительных взносов – 0,2 %,

– доходы от проведения кампаний – 0,9 %,

– разные операционные доходы – 1,7 %,

– отчисления низовых ОДД – 2,1 %,

– доходы отпредприятий – 95,1%

Коммерческая деятельность далеко не всегда давала обществам большие доходы. Нередко приходилось констатировать «убыточность подсобных предприятий», отмечать, что «некоторые коммерческие операции принесли обществу убыток», что в результате неумелого и опрометчивого предпринимательства «общество получало и некоторые материальные убытки, и, главное, моральный ущерб, в результате чего страдала его репутация» [13]. В материалах ОДДот-мечалось, что многими организациями «упор взят на извлечение материальных средств через предприятия, характер которых ничего общего с ОДДне имеет ифинансовое положение которых запутанное» [14, л. 5]. Подобноебыло типично для большинства обществ.

Но главное было в том, что предпринимательская деятельность противоречила сущности общественных организаций. Добровольные общества определялись законодательством как объединения, не ставившие целью собственно экономическую деятельность, извлечение прибыли, этим они в принципе отличались от разного рода товариществ, акционерных обществ и т.п. Эволюции общественных организаций в экономические или их симбиоза власти не могли допус-тить.В связи с этим твёрдо звучали установки на ликвидацию «коммерческих уклонов» в деятельности массовых обществ.

Значительные силы ОДД были сосредоточены на профилактике, предупреждении беспризорности. Общество организовывало опеку, патронирование детей, потерявших родителей, передачу их под попечение родственникам. Существовала также практика передачи детей-сирот на воспитание в крестьянские семьи. Как отмечали ОДД, при этом 30–40 % детей входили в новые семьи на правах родных детей. Этот путь был, безусловно, эффективен: к беспризорной жизнивоз-вращалось не более 7 % усыновленных детей [7, 43–44].

Изъятие детей с улиц еще не означало полного решения проблемы беспризорности. В 1925– 1926 гг., по заключению ОДД, беспризорные дети все больше переставали быть исключительно «детьми войны и голода». Хотя последствия войны и голод продолжали оставаться общим определяющим фактором беспризорности, но наряду с этим выделялся новый тип беспризорных детей, имевших родителей и нередко живших в более или менее удовлетворительных материальных условиях. Но неправильное понимание многими родителями вопросов воспитания, недостаточное внимание к ребенку, нездоровый семейный быт – все это нередко приводило к тому, что ребенок бежал из семьи, пополняя ряды беспризорных. В связи с этим ОДД стало шире разворачивать деятельность по педагогическому просвещению и воспитаниюнасе-ления.

Наиболее энергично общество «Друг детей» действовало в самый тяжёлый период – в 1926– 1927 гг. В 1927 г. началось некоторое сокращение численности общества. По сведениям Северо-Кавказского ОДД в августе 1927 г. количество членов общества по краю составляло уже только около 30 тыс. чел. [15, л. 22]. Вопрос о том, имел ли место в начале 1927 гг. такой резкий (более чем в 3 раза) спад общественного движения или здесь лишь явные ошибки подсчетов приходится оставлять открытым из-за недостаточной полноты источников. И неясно, был ли такой спад типичен для других территорий страны. Но если такой спад действительно имел место, то вскоре кризис в деятельности общества был преодолён.

Решительное наступление на беспризорность было завершено в 1928 г., когда ЦК ВКП(б) в специальной директиве «О борьбе с детской беспризорностью» была поставлена задача добиться в течение ближайшего года полной ликвидации уличной беспризорности [16]. ОДД при- нимали участие в акциях изъятия детей с улиц, занимались разъяснением этой кампании среди широких масс, тем самым содействуя общему успеху.И численность Общества в это время была значительной. Показателен фрагмент из стенограммы первого всероссийского съезда ОДД, когда выступавший на нем новый руководитель НКПроса А.С. Бубнов коснулся вопроса о количественном составе ОДД: «Сколько членов ОДД? Вот тут говорят 2 млн и 3 млн, а точно никто не знает… Вот, цифры у меня есть. На 1930 г. было 7990 ячеек. Сколько же у вас действительно членов? Давайте скажем по-честному – не знаем...» [17, л. 152]. И это было вполне типично для общественности тех лет – сравнительно слабо организованной, но энергичной.