Проблемы восприятия обучающимися буллинга и кибербуллинга в образовательной среде

зарубежных авторов (Э. Ролланд, А. Пикас, П. Хайнеман и др.) [9]. Наиболее значимый вклад в понимание буллинга внесли такие ученые как Д.А. Лейн, Э. Ролланд и Э. Мунте, описавшие специфику травли в условиях образовательных учреждений [16], создавшие классификацию видов буллинга и определившие ключевые методы исследования данного феномена в образовательной среде [13]. Учитывая высокую значимость проблемы для практикующих специалистов, можно констатировать, что все больше и больше внимания уделяется ей и отечественными учеными. Особенно важной является проблема кибербуллинга, расширения практик негативного воздействия на обучающихся [15].

Говоря об отечественных исследованиях в данном направлении, можно выделить работы таких представителей психолого-пе- дагогического направления как И.С. Кон, С.В. Кривцов, В.С. Собкин, К.Д. Хломов и др. Так, И.С. Кон разработал методические основы исследования буллинга в образовательной среде [7]. Психологические особенности поведения обучающихся в коллективе разрабатываются С.В. Кривцовым [8]. Социокультурные аспекты буллинга исследуют А.А. Бочавер и К.Д. Хло-мов [3]. В.С. Собкин и О.С. Маркина достаточно точно описывают специфику восприятия обучающимися социокультурных образцов буллинга [12].

Рассматриваемая проблематика непрерывно расширяется, актуализируются различные темы, появляются новые направления. Один из выводов, которые делают отечественные и зарубежные исследователи, заключается в том, что необходимо обеспечивать комплексное участие всех участников образова- тельного процесса в предупреждении, профилактике и предотвращении последствий буллинга и кибербуллинга [2]. Так, А.К. Иванова указывает, что в данной работе должны быть задействованы обучающиеся, педагоги, родители и иные участники образовательных отношений [6].

Цель исследования – изучить актуальные представления обучающихся в возрасте от 14 до 22 лет о буллинге и кибербуллинге, определить на основе полученных статистических данных направления работы по профилактике буллинга и кибербуллинга.

Методы исследования: системный и структурно-функциональный анализ, статический анализа, опрос.

Организация исследования. На первом этапе были изучены работы отечественных ученых о буллинге и кибербуллинге в условиях функционирования учебных заведений. Это позволило разработать анкету для социологического опроса и применить ее в ходе опроса обучающихся вузов, средних специальных учебных заведений и общеобразовательных школ. На втором этапе был проведен социологический опрос для сбора количественных данных, необходимых для определения специфики организации профилактики и предупреждения буллинга и кибербуллинга, методов преодоления возникающих конфликтов в процессе обучения, связанных с буллингом и кибербуллингом. На третьем этапе были проанализированы полученные в ходе опроса результаты.

Охарактеризуем более детально условия проведения опроса. Сроки проведения : февраль - март 2023 года. Контингент исследования : 3000 респондентов, 60,8 % – женского пола, 39,2 % – мужского пола. Возрастное разграничение участников исследования выглядит следующим образом:

• 20 – 22 года – 22,4 %;

• 17 – 19 лет – 62,4 %;

• 14 – 16 лет – 15,2 %.

56,1 % респондентов – студенты вузов, 34 % – обучающиеся колледжей, 9,9 % – учащихся общеобразовательных школ. Подобный подход к отбору контингента позволил обеспечить широкое представительство обучающихся различных видов учебных заведений, репрезентативную с точки зрения географического охвата выборку.

Ход исследования. Ниже мы подробно рассмотрим ответы на некоторые вопросы анкеты. Вопросы 1 и 6 были сформулированы следующим образом: «Сталкивались ли Вы с проявлением буллинга (травли) в стенах Вашей образовательной организации?»; «По отношению к Вам или к Вашим друзьям проявлялся буллинг?».

Изучив полученные ответы, мы можем констатировать, что так или иначе с буллингом сталкивались 58,2 % респондентов, в отношении себя или своих друзей –

52,2 % респондента. Результат указывает на то обстоятельство, что практики буллинга воспринимаются таковыми преимущественно в тех случаях, когда участник образовательного процесса может их четко верифицировать. В этой связи интересно, что 38,3 % опрошенных указали, что не сталкивались с буллингом, 34,8 % не сталкивались с буллингом в отношение себя или своих друзей. Фактически, мы видим, что буллинг становится заметным обучающимся преимущественно в том случае, если они или их друзья сталкиваются с данным явлением. Важно, что в совокупности 3,5 % респондентов затруднились ответить или ответили, что не помнят, сталкивались ли они с буллингом в образовательной среде. 13 % опрошенных сообщили, что не понят сталкивались ли они с буллингом в отношении себя или своих друзей.

Учитывая, что кибербуллинг преимущественно проявляется в практиках группового взаимодействия, респондентам были заданы вопросы 4 и 7, сформулированные следующим образом: «Сталкивались ли Вы с проявлением кибербуллинга в общем чате класса/груп-пы?», «По отношению к Вам или к Вашим друзьям проявлялся кибербуллинг в общем чате класса/ группы?».

Опишем полученные ответы детально. Согласно проанализированным данным, 51,9 % респондентов не сталкивались с проявлениями кибербуллинга в информационном пространстве. При этом, отвечая на седьмой вопрос, 58,6 % участников исследования отметили, что не сталкивались с кибербуллингом в отношении себя или своих друзей. 39,2 % опрошенных ответили, что встречались с буллингом в условиях образовательной среды, и 28,5 % из них сообщили, что буллинг в том числе был направлен на них или их друзей. Это позволяет нам утверждать, что с кибербуллингом респонденты встречаются реже, чем с буллингом в обра- зовательной среде. Интересно, что в совокупности не помнят, сталкивались ли они с кибербуллингом в общих чатах 8,9 % респондентов, в то время как не помнят, сталкивались ли они с кибербуллингом или затруднились ответить 12,9 % опрошенных. Следовательно, мы можем предположить, что существенно более устойчивы воспоминания о кибербуллинге, который связан непосредственно с обучающимися или их друзьями, нежели с третьими лицами.

Для изучения стратегии поведения при столкновении с буллингом в образовательной среде был предложен вопрос 14: «Какую роль Вы играли в проявлении буллинга?». Согласно полученным результатам, большинство респондентов являлось свидетелями буллинга (47,5 %), что вполне закономерно, учитывая другие результаты опроса. 28,9 % опрошенных ответили, что они являлись защитниками жертвы. Это также коррелирует с результатами описанных выше ответов участников исследования (учитывая, что опрошенные достаточно часто встречались с буллингом в отношение себя или своих друзей). 17,3 % опрошенных заявляли, что они сами являлись объектом нападок. 4,6 % респондентов ответили, что являются агрессорами, и 1,7 % отметили свой статус защитника агрессора.

Опираясь на полученные в ходе исследования результаты, можно констатировать: в совокупности 6,3 % респондентов находились в позиции агрессоров (или защитника агрессора), 46,2 % – в позиции жертвы (или защитника жертвы). Это делает позицию «на стороне жертвы» второй по распространенности. Большинству опрошенных был свойственен нейтралитет (47,5 % – свидетели).

Интересны ответы респондентов на вопрос 13, сформулированный следующим образом: «Принимали ли Вы участие в травле другого обучающегося?». Важность вопроса определяется тем, что травля явля-

ПРОБЛЕМЫ ВОСПРИЯТИЯ ОБУЧАЮЩИМИСЯ БУЛЛИНГА И КИБЕРБУЛЛИНГА В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЕ ется одной из разновидностей буллинга. Согласно полученным ответам, 68,2 % опрошенных не принимали участие в травле других обучающихся. При этом затруднились ответить 4,3 %, 3,9 % выбрали ответ «не помню». Это указывает на относительно низкий уровень неопределенности в ответах на данный вопрос. С другой стороны, обучающиеся неверно трактуют понятие «буллинг», учитывая, что 13,7 % участвовали в травле, но отметили, что «это были шутки, ничего обидного», а 9,9 % респондентов однозначно ответили, что принимали участие в травле. Это указывает на то обстоятельство, что обучающиеся точно не могут идентифицировать различия в травле и буллинге, учитывая, что травля в отечественных исследованиях и практике рассматривается как один из видов буллинга.

Учитывая, что наиболее распространенной была позиция наблюдателя, в ходе исследования интересно было выявить, кто чаще всего, с позиции наблюдателя являлся агрессором в случае травли. Отвечая на вопрос 20 анкеты («Если Вы были свидетелем травли, то кто являлся агрессором (обидчиком)?»), респонденты отмечали, что чаще всего агрессорами являются одноклассники или одногруппники (56,7 %). Это указывает на преобладание проблемы внутренней организации учебных групп. При этом велико негативное влияние и «старших товарищей», которое отметили 13,7 % опрошенных. Немного меньшее респондентов указали на деструктивное влияние со стороны преподавателей (11,5 %), наименьшее количество опрошенных ответило, что субъектом травли являлись родители обучающихся (2,5 %). Это в совокупности с выбором 15,6 % участников исследования ответов «не был свидетелем» не вполне коррелирует с описанными выше результатами.

По мнению респондентов, выраженному в ответ на вопрос 15 («Кто чаще подвергается буллингу?»), обычно жертвами булинга становятся те, кто не умеет давать сдачу (22,9 %), физически слабее агрессора (20,6 %). Таким образом, чаще всего буллинг рассматривают как акт давления на менее физически развитых детей (43,5 %). Однако, образовательная среда представляет потенциальную угрозу и для тех, кто не имеет поддержки в локальном образовательном сообществе - 17,9 % респондентов выбрали вариант ответа «у кого нет на данный момент поддержки в сообществе класса/группы», 0,5 % -кто не обеспечен защитой со стороны педагогов. Среди факторов, которые являются причиной возникновения буллинга, триггером для его проявления, 14% опрошенных выделили внешние «отличия» (в весе, росте; использование очков и др.). В 9,7 % случаев респонденты отметили и отличия в вероисповедании или по национальному признаку. Также триггером может является успешность в различных сферах жизнедеятельности (например, в спорте или учебе) - на это указали 3,5 % ответов. Неуспешность в учебе также может служить фактором оказания давления по мнению 2,1 % респондентов. Примечательно, что только 6,8 % участников исследования указывали на фактор конкуренции и 2 % выбрали ответ «не знаю».

С учетом того, что были выделены определенные противоречия в ответах респондентов, мы считаем необходимым описать результаты анализа ответов на вопрос 18, сформулированный следующим образом: «Достаточно ли Вы осведомлены о понятии «буллинг» и его последствиях для окружающих?». Наибольшее количество респондентов (57,8 %) выбрали ответ «я знаю все и могу рассказать сам/ сама». Это, по нашему мнению, противоречит описанным выше результатам. 24,6 % участников исследования выбрали ответ «знаю, но недостаточно хорошо». Это подтверждает, что в целом опрошенные считают себя достаточно осве домленными о буллинге и его последствиях для окружающих. 3 % респондентов выбрали ответ «не считаю это проблемой», 8,2 % сомневаются в достоверности получаемых из сети данных о буллинге и 6,4 % не знают о данном явлении ничего.

Результаты исследования. По итогам анализа результатов опроса можно сделать вывод: обучающиеся в условиях образовательной среды замечают проявления буллинга преимущественно в случаях, когда он направлен на них или на их друзей. Это во многом определяет недостаточную готовность обучающихся к выявлению проявлений буллинга, их предотвращению и преодолению последствий. Аналогичная тенденция наблюдается и в отношении кибербуллинга, несмотря на то обстоятельство, что с ним опрошенные сталкивались реже (как в отношение себя и друзей, так и в отношение третьих лиц). Мы полагаем, что полученные данные вполне закономерны, свидетельствуют о наличии двух ключевых позиций участников исследования - стороннего наблюдателя (47,5 %), и непосредственных участников конфликта на стороне жертвы - защитника или жертвы (46,2 %).

Также был сделан вывод о том, что существует дисбаланс в ответах респондентов. Согласно ответам на вопросы 13 и 14, в буллинге принимали участие на стороне агрессора 6,3 %. В то же время 9,9 % опрошенных ответили, что принимали в участие в травле и 13,7 % заявили, что оказывали давление в форме шуток. Полученные в совокупности числа позволяют нам говорить о том, что в травле на стороне лиц, оказывающих давление, принимали участие 23,6 % респондентов. Принимая во вниманиедан-ный дисбаланс, можно предположить, что участники исследования не разграничивают буллинг и травлю. В этой связи актуализируется вопрос формирования у участников образовательных отношений представлений о буллинге, путях избегания и преодоления связанных с данным явлением проблем в образовательной среде.

Чаще всего буллинг в образовательной среде основан на признаках физических недостатков, отличий во внешности, национальности или вероисповедании, на отсутствии социальной поддержки, успешности или неуспешности в обучении (спорте, иных сферах жизни), конкуренции. 70,4 % респондентов отмечали, что объектом травли являются обучающиеся (сверстники или старшие). В совокупности 82,4 % выбрали ответы, указывающие на наличие у них минимальных знаний о буллинге, при этом опрошенные достаточно часто путались в ответах.

Вывод. Проблемы буллинга существуют в образовании многие десятилетия. Ключевые субъекты предупреждения данного явления - педагоги. Обучающиеся знакомы со словом «буллинг», уверены в том, что знают о нем. Однако, в их ответах явно заметны проблемы разграничения буллинга и иных асоциальных практик; противоречия в ролевых установках и моделях поведения в ходе буллинга, между тем, как обучающиеся видят буллинг в отношение себя и своих друзей, и какие модели поведения они реализуют в том случае, если обидчик воздействует на третьих лиц. Мы считаем, что в условиях современности педагоги должны быть не ключе выми субъектами профилактики буллинга и кибербуллинга, а скорее информаторами, начальной частью в цепи работы субъектов по профилактике отклоняющегося поведения в целом, а также буллинга и кибербуллинга в частности. Должна быть усилена роль педагога-психолога, в его задачи должны входить мониторинг проблем образовательной среды и обеспечение информационно-просветительской работы.

Поскольку в текущих условиях так или иначе работа по решению проблем, связанных с недостаточной осведомленностью о буллинге решается, мы видим важным потенциальную систематизацию поддержки обучающихся. Так, например, мы можем констатировать, что ряд информационных проектов, функционирующих на коммерческой основе (травлинет.рф и др.) или на базе специализированных учреждений (например, службы медиации Санкт-Петербургского Городского центра социальных программ и профилактики асоциальных явлений среди молодежи «КОНТАКТ»), показывает высокую эффективность. Государственным органам, ответственным за реализацию задач в сфере образования, следует создавать условия для обеспечения централизованной поддержки и информирования персонала образовательных организаций и обучающихся.

Фактически, обучающиеся четко осознают причинно-следствен ные связи проявлений буллинга и их последствий. Однако, у них не хватает знаний, которые позволяли бы им разграничивать буллинг, травлю и иные негативные асоциальные практики в условиях образовательной среды. Недостаточная осведомленность о буллинге свойственна не только обучающимся общеобразовательных школ и колледжей, но и студентам вузов. Это указывает на неэффективность работы педагогов в школах (а именно на них возлагается основная часть задач по профилактике проявлений буллинга и кибербуллинга и противодействию им), наличие проблем в информационных аспектах предупреждения буллинга и кибербуллинга в образовательной среде, имеющих систематический характер.

Учитывая, что среда учебных заведений трансформирует модели поведения обучающихся, в текущих условиях может быть высока значимость педагогов-воспитателей, институт которых крайне важен для обеспечения противодействия буллингу и кибербуллингу. Также дальнейшее совершенствование системы работы по противодействию проявлениям буллинга и кибербуллинга должно быть связано с созданием системы информационной поддержки различных субъектов образовательного процесса, ориентированной на распространение наиболее перспективных и эффективных практик.