Проверка лояльности партии – перерегистрация членов ВКП(Б) в Брюховецком и Кропоткинском районах Краснодарского края. 1943–1944 гг.

Введение . Актуальность исследования проблем наказания членов ВКП(б), не выполнивших распоряжение партии об эвакуации в тыловые районы в военный период и оставшихся на захваченных врагом территориях, имеет много граней. Объективный подход при реконструкции исторической действительности способствует более глубокому пониманию реалий военного времени, расширяет представление о социальных и политических отношениях между властью и населением, внутрипартийных установках по отношению к рядовым членам ВКП(б). Основной целью статьи является пополнение фактологической базы данных по истории повседневной действительности городов и районов Кубани в годы Великой Отечественной войны.

Основным источником для написания статьи стали архивные документы: Фонда–1390. Брюховецкий районный комитет КПСС. 1924–1991 гг.; Фонда– 1724. Кропоткинский районный комитет ВКП(б). 1924–1943 гг.; Фонда–1820.

Кавказский районный комитет КПСС Краснодарского края. 1943–1988 гг.; Фонда–2061. Кропоткинский городской комитет КПСС. 1943–1991 гг.; Фонда–2507. Верхне-Баканский районный комитет КПСС. 1939–1953 гг. Все они находятся на хранении в Центре документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК), г. Краснодар. В фондах отложились документы, созданные в период Великой Отечественной войны, в частности, датируемые с января 1943 года по август 1944 года. По своему содержанию это информационные сводки, протоколы заседаний районных комитетов ВКП(б), материалы проверок и расследований контрольных дел коммунистов, осуществляемых райкомами партии и органами РО НКВД.

Публикация имеет ограниченный объем, в связи с чем в статье дан краткий анализ работ, отражающих избранную автором тему.

Источниковедческую статью о случаях коллаборационизма на оккупированной части Центрально-Черноземного региона в 1941–1943 гг. опубликовал И.П. Цуканов [1]. Исследования о коллаборационистах Курской области в 1941– 1943 гг. провели и опубликовали С.В. Богданов и В.Г. Остапюк [2], И.В. Феклистова и С.В. Богданов [3] и др.

Мерам ответственности для нацистских военных преступников, их пособников и коллаборационистов в советском уголовном праве периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. посвятил свое исследование М.Д. Русс [4]. Деятельности НКГБ (МГБ) Чувашской АССР по проверке участников коллаборационистских формирований в 1945–1952 гг. посвящена статья В.В. Ахмеева [5]. Деятельность работников милиции в борьбе с дезертирством в годы Великой Отечественной войны в 1941–1945 гг. (на материалах Чувашской республики) изучал Н.В. Иванов [6].

Характер и цели оккупационного режима в период 1941–1944 гг. стали темой монографии Б.Н. Ковалева [7].

Историография темы коллаборационизма на Северном Кавказе в период Великой Отечественной также обширна. Ее различные аспекты изучали и продолжают изучать многие исследователи. Для примера можно привести статьи С.И. Линец [8], Е.И. Журавлева [9].

Ряд статьей по теме расследований личных дел коммунистов и уточнения потерь партийной организации ВКП(б) города Ейска [10], перерегистрации членов ВКП(б) как форме проверки их лояльности советской власти в 1943–1944 гг. [11], истории проверок коммунистов на предмет деятельности и род занятий в оккупированных районах Кубани [12] опубликовал И.Г. Иванцов.

Истории проявлений коллаборационизма на территории Краснодарского края в период немецкой оккупации (1942–1943 гг.) посвящен сборник документов, изданный Сочинским государственным университетом туризма и курортного дела [13], и др.

Методы исследования . В статье были использованы историкосравнительный и хронологический методы исторического исследования, а также методы и приемы, характерные для таких исторических направлений, как история повседневности и микроистория, позволившие решить поставленную цель. В статье использован микроисторический подход, где объектом исследования являются локальные исторические события, позволяющие глубже понять всю глубину драматизма в жизни людей этого сложного периода, незаслуженно обвиняемых в коллаборационизме, когда действующая власть восстанавливала свой порядок.

Обсуждение. Начиная с января 1943 года, в связи с постепенным освобождением районов Краснодарского края от войск оккупантов, местные органы ВКП(б) также постепенно восстанавливали свой кадровый состав и структуру. Все члены партии, находившиеся в уже освобожденных районах, подлежали обязательной перерегистрации. Все коммунисты районных (городских) партийных организаций Краснодарского края, которые по различным причинам остались на временно оккупированной территории, проверялись на предмет деятельности и род занятий в период безвременья. Выявлялось наличие фактов их возможного (либо предполагаемого) сотрудничества с оккупационной властью [14, л. 9-10].

До немецкой оккупации Брюховецкого района Краснодарского края (до 06.08.1943 г.) в районной парторганизации ВКП(б) на учете состояло 188 членов и 39 кандидатов, всего 227 человек.

После освобождения района (05.02.1943 г.) Брюховецким райкомом ВКП(б) была объявлена и начала проводиться перерегистрация коммунистов. По состоянию на 2 марта 1943 г. было взято на учет 119 человек, 95 членов и 24 кандидата ВКП(б).

Из этих 119 человек без разрешения райкома находились на оккупированной немцами территории 78 человек, из них партийные документы не имел 51 человек. Прошли регистрацию у немцев как коммунисты 40 человек.

Из оставшихся в оккупации коммунистов на немцев работали три человека в должности управляющих колхозами.

Район был полностью освобожден только 10 февраля 1943 г. По состоянию на 2 февраля 1943 г. начавший действовать аппарат (временный) Брюховецкого райкома ВКП(б) состоял из четырех человек: двух секретарей, одного помощника секретаря и партийного инструктора. В то же время РО НКВД в основном был сразу укомплектован работниками.

В районе еще не были назначены прокурор, судья, управляющий госбанком, председатель РПС (Районного потребительского союза). На должности руководителей промышленных предприятий, колхозов и других учреждений работники были назначены, но еще не были проверены в достаточной степени.

В связи с тем, что основные работники прибыли в район только через семь дней после его освобождения, первые митинги и собрания в населенных пунктах были проведены представителями Красной Армии [15, л. 2-3].

На 10 апреля личный состав принятых на учет коммунистов в районе увеличился до 150 человек. Было зарегистрировано 126 членов партии и 24 кандидата: мужчин – 101 и женщин – 49. Из этого числа на оккупированной территории находились 100 человек. На месте в районе остались 65 человек. Отправились в эвакуацию, но были отрезаны противником и также остались в районе – 35 человек. На советской (неоккупированной территории) находились 50 человек.

Из зарегистрированных в апреле 150 коммунистов Брюховецкое бюро РК ВКП(б) рассмотрело личные дела 59 тех из них, кто находился на оккупированной территории. Из них были приняты на учет – 46 человек, исключены из партии – 13 человек. Из находившихся на оккупированной территории объявленную немцами обязательную регистрацию коммунистов прошли 52 человека.

Из 150 человек, принятых на учет, у 50 отсутствовали партийные документы (билеты). В результате опросов было выяснено, что партийные документы (со слов опрошенных) были по большей части уничтожены либо спрятаны на территории других районов [15, л. 6].

Некоторые из проходивших проверку на предмет деятельности и рода занятий в период временной оккупации части территории Краснодарского края ее не прошли: их чаще всего исключали или пытались исключить из ВКП(б).

Из исключенных:

Литвинов А.И., член ВКП(б) с 1918 г., в прошлом руководящий работник. С приходом немцев в Брюховецкий район немедленно явился к немецкому командованию и изъявил желание работать в должности управляющего колхозом. В период работы в колхозе им. Шевченко Литвинов колхоз разорил. За невыполнение его распоряжений целый ряд колхозников подверглись поркам и штрафам. За счет колхозных и личных средств колхозников устраивал банкеты для немцев, на которых сам произносил контрреволюционные речи в адрес ВКП(б) и правительства СССР.

Чанхиев И.И., член ВКП(б) с 1932 г. При отходе его части через Брюховецкий район дезертировал из РККА и 5 августа 1942 г. пришел домой, заранее уничтожив свои партийные документы. Зарегистрировался в немецкой комендатуре и получил патент, затем открыл кустарную мастерскую, где делал крестики, зажигалки и т.д. Соответствующие материалы (кремни и прочее) он получал из Германии, через одного из немецких офицеров, с которым имел связь. Наживал крупные суммы от реализации на рынке всего произведенного им по спекулятивным ценам. Платил известный процент от реализации немецкому офицеру за доставку ему кремней [15, л. 7].

Предпринимательская деятельность в эти годы, да еще и на оккупированной территории, строго каралась впоследствии.

«Отдельные коммунисты Брюховецкой парторганизации, находясь в районе во время его оккупации, не только не вели никакой работы по противодействию немецко-фашистским захватчикам, а, наоборот, спасая свою собственную шкуру, по существу преклонялись перед немецкими захватчиками» [15, л. 8].

Но были и другие, кто активно боролся с немцами и их союзниками, а также их «прихвостнями» (полицаями):

Лебединец Зинаида до оккупации работала в военно-учетном столе Брюховецкого сельсовета. Похитила у немецкого коменданта радиоприемник, научилась им пользоваться и передавала через верных людей сообщения и сводки Совинформбюро, которые распространялись среди населения.

Комсомолец Корендюк Георгий систематически вел подрывную работу против немецких оккупационных властей, за что был арестован немецкой комендатурой.

Бурченко – бригадир 2-й бригады колхоза «Пятилетка в 4 года». Не выполнил ни одного распоряжения немецких властей по вывозу хлеба из его бригады для немецкой армии. Он полностью сохранил выращенное зерно и сдал его частям РККА, освободившим район [15, л. 8].

По состоянию на декабрь 1943 г. в Брюховецком районе на учете состоял уже 181 человек: 157 членов и 24 кандидата ВКП(б). Насчитывалось 23 первичных парторганизаций ВКП(б) и 4 кандидатские группы [16, л. 62].

Из протокола № 1 заседания бюро Брюховецкого райкома ВКП(б) от 19 февраля 1943 г.

На заседании присутствовали 1-й секретарь райкома Закаблукин И.Е. и начальник РО НКВД Топоров. Рассматривались результаты спорной проверки-расследования коммуниста Чередниченко Ф.С. на предмет его дезертирства из районного партизанского отряда.

Удалось выяснить, что 5 августа 1942 г., в день оставления района и выезда партизанского отряда на место его дислокации в соответствии с указаниями Краснодарского крайкома ВКП(б), произошло следующее. Чередниченко Ф.С., состоявший в этом отряде, в 9 часов утра «скрылся» в неизвестном направлении на машине райисполкома. В результате расследования райкома и районного НКВД было установлено:

• 1.    Чередниченко, под предлогом сохранения автомашины от ее мобилизации отходящими частями РККА, а также якобы оставленного в кармане гимнастерки партийного билета, которую якобы завезла эвакуированная 31.07.1942 г. его жена, решил вернуться. Далее его перемещения по территории Краснодарского края не описаны. Известно, что вплоть до освобождения частями Красной

• 2.    Несмотря на то, что ему был хорошо известен маршрут движения партизанского отряда и место его расположения (базирования), он не принял никаких мер по переходу линии фронта противника и явке в отряд.

• 3.    Находясь в течение всего времени на территории, занятой противником, Чередниченко не только не вел никакой диверсионной деятельности в тылу врага, но не сделал ни одной попытки связаться со знающими его советскими людьми и вести подпольную агитационную работу против немцев.

Армии Кореновского района Краснодарского края на его территории все шесть месяцев он и находился.

Бюро Брюховецкого РК ВКП(б) совместно с РО НКВД считало, что подобный поступок со стороны Чередниченко являлся не чем иным, как актом измены Родине с целью спасения своей собственной шкуры. На заседании было принято решение исключить Чередниченко Ф.С. из членов ВКП(б) и просить крайком ВКП(б) утвердить это решение [17, л. 1].

Тем не менее факт дезертирства был не вполне доказан. Материалы расследования этого дела в целом не дают возможности понять, был ли это действительно акт измены или же цепь драматических событий, возникших при воцарившемся хаосе в день оставления Брюховецкого района его партизанским отрядом. В материалах расследования нет сведений о принятом крайкомом ВКП(б) решении по делу Чередниченко Ф.С.

Из протокола № 5 заседания бюро Брюховецкого РК ВКП(б) от 10.03.1943 г.

Присутствовали члены бюро: Закаблукин, Богатырева, Кремезной, Поликарпов. Начальник РО НКВД – Токарев. Районный прокурор – Ситников.

Рассматривалось дело члена ВКП(б) Сорочинского Н.П.

Было установлено следующее: Сорочинский Н.П., член ВКП(б) с 1939 г., партбилет № 3924452, будучи бойцом партизанского отряда, 3 ноября 1942 г. находился вместе с отрядом, который занимал линию обороны в районе станицы Азовской. Отряд должен был покинуть линию обороны и прейти в тыл противника. Сорочинский обвинялся в том, что дезертировал из отряда с передовой линии обороны.

Перед уходом он объявил бойцам, что идет якобы по воду. Взял с собой оружие, но в двухстах метрах от передовой забросил винтовку в кусты и скрылся в неизвестном направлении.

Бюро ВКП(б) считало, что дезертирство Сорочинского можно было объяснить исключительно тем, что ему, как и всему отряду, было известно, что противник готовит наступление на удерживаемые ими позиции. Известно ему было и об отходе в тыл врага для продолжения осуществления активных боевых действий.

Бюро постановило:

• 1.    Сорочинского Н.П., члена ВКП(б) с 1939 г., из партии исключить, как дезертира и изменника Родины.

• 2.    Еще раз поставить вопрос перед Краевым управлением НКВД о привлечении Сорочинского к ответственности по законам военного времени, как изменника и дезертира.

• 3.    Поставить в известность крайком ВКП(б) о том, что вопрос о привлечении Сорочинского Н.П. к ответственности ставился бюро Брюховецкого райкома ВКП(б) перед Крайуправлением НКВД неоднократно, однако оно не только не привлекло его к ответственности, но даже, наоборот, использовало его на работе в аппарате УНКВД в Адыгейской опергруппе, а затем направило его в Брюховецкий район, на место прежней работы – помощником уполномоченного РО НКВД.

Бюро Брюховецкого райкома приняло решение просить Крайком ВКП(б) вмешаться в это дело и потребовать от Крайуправления НКВД немедленного решения вопроса с Сорочинским [17, л. 10]. Дальнейшая его судьба в документах не отражена.

Здесь необходимо заметить, что обвинения Сорочинского Н.П. в дезертирстве имели несколько тенденциозный характер, а сохранившиеся материалы расследования противоречивы, обрывочны и не дают полной картины происходившего. Не вполне доказанными выглядят и причины дезертирства. Подчеркивает тенденциозность расследования и факт дальнейшей работы Сорочинского Н.П. в аппарате УНКВД Адыгейской АО, поскольку его сотрудники проходили тщательную проверку.

Как следовало из протокола № 5 заседания бюро Брюховецкого РК ВКП(б) от 10.03.1943 г., проверку проходили все члены районной парторганизации. Проходил ее и 1-й секретарь Брюховецкого РК ВКП(б) Закаблукин Иван Евдокимович, как находившийся в партизанском отряде во время оккупации во вражеском тылу вплоть до освобождения района, и успешно ее прошел [17, л. 10 об].

Продолжались проверки-чистки личного состава районных организаций ВКП(б) и уже после окончательного изгнания немцев с территории края. Проверкам подлежали и сигналы о непотребном поведении некоторых руководящих работников районного звена с последующим принятием к ним соответствующих мер.

Выписка из протокола № 196 заседания бюро Краснодарского крайкома ВКП(б) от 22 августа 1944 г. Пункт 63. «О тов. Белоусове И.И.».

Проверкой было установлено, что второй секретарь Брюховецкого РК ВКП(б) т. Белоусов вместо мобилизации колхозников на быстрейшее окончание хлебосдачи государству разъезжал по колхозам и устраивал пьянки. 29 июля 1944 года в колхозе им. Суворова в пьяном виде ругал колхозниц нецензурными словами, при этом угрожал им оружием.

Тем не менее бюро Брюховецкого РК ВКП(б) и его первый секретарь тов. Сенюков, располагая многими сигналами о поведении Белоусова, не придали этому факту политического значения.

Краснодарский крайком ВКП(б) постановил:

• 1.    Белоусова И.И. за антипартийное поведение снять с работы второго секретаря Брюховецкого райкома ВКП(б) и из рядов партии исключить. Просить ЦК ВКП(б) утвердить настоящее решение.

• 2.    Указать бюро Брюховецкого РК ВКП(б) и его первому секретарю тов. Сенюкову на недопустимую затяжку в разборе поступков Белоусова.

• 3.    Поручить секретарям Адыгоблкома, ГК и РК ВКП(б) ознакомить с настоящим постановлением всех своих членов.

Это постановление подписал секретарь крайкома ВКП(б) И.И. Поздняк [18, л.18].

Конечно, в этом деле речь идет об антипартийном поведении и обычном пьянстве должностного лица, к которому партия относилась непримиримо.

Подобные перерегистрации-проверки коммунистов проходили и в другом районе Краснодарского края – Кропоткинском, освобожденном с 29.01.1943 г.

Протокол № 18 заседания бюро ВКП(б) Кропоткинского района от 2-3 июля 1943 г.

На заседании рассматривалось контрольное дело П.А. Радченко.

Радченко Петр Алексеевич, машинист-пенсионер, член ВКП(б) с 1931 г., партбилет № 2648077. Партбилет сохранил. Не эвакуировался и не пытался эвакуироваться. При немцах работал слесарем маслозавода, зарегистрировался в немецкой управе как коммунист.

Постановили: За уклонение от эвакуации, за добровольную работу на немцев по восстановлению маслозавода, за регистрацию как коммунист Радченко П.А. из рядов ВКП(б) исключить [19, л. 117].

Еще сведения о нескольких подобных делах.

Проценко К.М., кандидат ВКП(б) с 1941 г., до оккупации Кропоткинского района работала техническим руководителем райлесхоза. Не эвакуировалась вследствие болезни ребенка. Вызывалась в гестапо, но не репрессировалась, при немцах нигде не работала. Но ее муж работал уполномоченным по уголовным делам в полицейском участке. Выехал (бежал) после освобождения района вместе с немцами.

Как следует из протокола заседания бюро ВКП(б) Кропоткинского района от 2-3 июля 1943 г., по этому делу было принято следующее постановление: за связь с изменником народа (со своим мужем-предателем), тов. Проценко К.М. из рядов ВКП(б) исключить [18, л. 8].

Протокол заседания бюро ВКП(б) Кропоткинского района от 30.03.1943 г. Дело Н.В. Конюковой.

Конюкова Н.В., кандидат ВКП(б) с 1939 г., до оккупации Кропоткинского района немцами работала счетоводом на хлебозаводе. Она не эвакуировалась, при немцах стала работать на железнодорожном транспорте чернорабочей, впоследствии работала регистратором на бирже труда, вплоть до самого прихода Красной Армии. Кандидатскую партийную карточку (по ее объяснениям) она уничтожила.

Постановили: За использование знания немецкого языка и активную работу в немецких учреждениях из рядов ВКП(б) т. Конюкову исключить [18, л. 8].

Протокол № 17 заседания бюро Кропоткинского РК ВКП(б) от 30 июня 1943 г.

Слушали: О приеме на партийный учет члена ВКП(б) тов. Ермакова.

Ермаков Яков Петрович, кладовщик Кавказского паровозного депо, член ВКП(б) с 1920 г., партийный билет № 2648085. Партийный билет сохранил.

Не эвакуировался и не пытался эвакуироваться, при немцах сам явился на работу в Кавказское паровозное депо и работал кладовщиком депо. Присвоил вещи, принадлежавшие бригадному дому, такие как: кровать, стол, шкаф, стулья и др.

Зять Ермакова при немцах работал управляющим немецким банком. Ермаков жил с зятем вместе, примирился с фашистским наймитом. Ермаков для Родины ничего не сделал и не пытался сделать.

Постановили: За то, что самовольно остался на оккупированной территории, за активную работу на немцев, за расхищение социалистической собственности Ермаков Яков Петрович был исключен из рядов ВКП(б) [17, л. 123].

Сразу же после окончания оккупации одной из первостепенных задач ВКП(б) было восстановление деятельности ее органов и структуры в целом. Ощущалась большая нехватка по ее численному составу. Одной из мер по закреплению своих членов в партийных организациях был полный им запрет на свободу перемещения без разрешения соответствующего кадрового отдела Краснодарского крайкома ВКП(б), что вызывало большое напряжение в его работе.

• 14    марта 1944 года секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) по кадрам тов. Борисов отправил всем секретарям райкомов, горкомов по кадрам и Адыгскому ВКП(б) края постановление крайкома партии.

Этим постановлением всем райкомам и горкомам ВКП(б) Краснодарского края было предоставлено право самостоятельно решать вопросы передвижения (перехода) коммунистов из одной партийной организации в другую. Тем же ре- шением предлагалось сообщать в Краснодарский крайком ВКП(б) причины выезда коммуниста из района.

Но большинство районных и городских комитетов партии таких сведений в крайком не предоставляли. Для решения этого вопроса крайком ВКП(б) предлагал им регулярно сообщать в отдел кадров сведения по следующей форме: ФИО снимаемого с учета, в распоряжение какой парторганизации выезжает, в какой райком или горком ВКП(б), область или край и подробное изложение причины, вызвавшей разрешение отъезда, с целью более строгого учета членов партии [20, л. 9].

Впрочем, уже 26 апреля 1944 года секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) по кадрам указывал нижестоящим парторганизациям, что в их практике имеют место серьезные недостатки в подборе и перемещении номенклатурных работников крайкома.

Уже утвержденные на определенные должности крайкомом ВКП(б) работники освобождались или перемещались на другую работу без решения и согласия на то крайкома партии. Было и другое: некоторые работники исполняли свои обязанности продолжительное время. Их кандидатуры тем не менее не представлялись на утверждение крайкома партии, иногда не утверждались и самими райкомами (горкомами) ВКП(б). Этим как бы устанавливался испытательный срок для работников. Если такое могло иметь место в первый период после освобождения края от немецких оккупантов, то теперь они были недопустимы совершенно [20, л. 25].

Таким образом, после освобождения Краснодарского края контроль деятельности коммунистов был усилен. Любые их перемещения, независимо от их причин, строго контролировались и требовали специальных разрешений. В первую очередь это было вызвано намерением удерживать коммунистов в парторганизациях районов края в связи с предыдущими большими потерями численного состава партийных организаций Краснодарского края.

Выводы . Все коммунисты, работавшие в органах власти, созданных оккупантами, как-либо сотрудничавшие с ними, боясь наказания, часто уходили на нелегальное положение, избегали перерегистраций, жили по чужим документам, уезжали в другие регионы и т.д. Они выявлялись и наказывались вплоть до окончания войны, некоторые и после ее окончания [14, л. 22].

Жертвами перерегистрации стали многие члены ВКП(б), которые, находясь на оккупированной территории, были вынуждены приспособиться к немецкому режиму, лично ни в чем не виноватые, но вражеской власти открыто не сопротивлявшиеся.

Все эти люди находились под подозрением, пока не было доказано их неучастие в сотрудничестве с немцами, которое иногда подразумевало просто работу в колхозе или на предприятии, но на оккупированной территории под немецким контролем. Таким образом, перерегистрация обернулась строгой и даже жесткой чисткой личного состава партийных организаций ВКП(б). «По законам военного времени» в случаях открытых антисоветских настроений, которые приводили к предательству или активному сотрудничеству с оккупантами, фигуранты, особенно члены партии, заподозренные в таких деяниях, если их вина была доказана, несли наказание вплоть до уголовной ответственности.

Архивные материалы, хранящиеся в ЦДНИКК, убедительно доказывают, что подавляющее большинство населения Кубани ненавидели немецкий оккупационный режим, не признавали фашистский «новый порядок». Все способные оказать активное вооруженное противостояние воевали с оккупантами в партизанских отрядах и на фронте. Женщины, старики и дети на оккупированных территориях оказывали всяческое пассивное сопротивление, игнорируя все инициативы режима, поддерживая партизан и подпольщиков и помогая им. Кубанцы внесли свой достойный вклад в Великую Победу над фашизмом.