Психологическая обусловленность индивидуальной виктимности

Главная задача, стоящая перед наукой и правоприменительной практикой, – сокращение преступности – не может быть сведена исключительно к действиям, направленным на преступников. Данная проблема не подлежит разрешению без целенаправленной работы с жертвами преступлений.

Виктимность – это многофакторное явление, содержащее в себе и социальные, и био-психические компоненты. Главные вопрос, стоящий перед теорией, – в какой мере различные факторы влияют на формирование жертвы преступного посягательства? Безусловно, все компоненты (социальные, биологические, психологические) подлежат совокупной оценке.

Д. В. Ривман отмечает, что нуждается в объяснении ряд различных теоретических позиций в понимании индивидуальной виктимности, которые касаются:

• а)    структурных элементов виктимности;

• б)    ее оценки как состояния и объективного свойства индивида;

• в)    момента возникновения потенциальной виктимности;

• в)    соотношения и зависимости потенциальной и реализованной виктимности [5, c. 38].

Целью настоящей работы является попытка объяснить причины индивидуальной виктимности через изучение психологических особенностей потенциальной жертвы, в том числе неосознаваемых установок.

Виктимные качества отражают различные стороны психологии личности. От этих качеств зависит мотивация поведения в опасных, виктимологических ситуациях.

В психологии существует несколько теорий, которые могут быть использованы для объяснения феномена жертвы или повышенной индивидуальной виктимности.

С точки зрения психологии, люди, сознательно или неосознанно оказывающиеся в роли жертвы (низкая самооценка, тревожность, страх, усвоениевиктимных стереотипов), попадают в ситуации совершения преступления с неосознаваемой целью получить сочувствие, поддержку со стороны.

Потенциальные жертвы, как правило, имеют определенную организацию психической сферы, затрудняющую социальную адаптацию, а также виктимные девиации психики (например, мазохизм). Как правило, для рецидивных «прирожденных» жертв характерны выраженные садистско-мазохистские комплексы.

С психоаналитических позиций, предрасположенность стать жертвой может быть объяснена бессознательным чувством вины или стыда и желания быть наказанным, либо являться результатом пассивных целей, ведущих к пассивности субъекта [3].

Специалисты по транзактному анализу утверждают, что, эксплуатируя свои комплексы и манипулируя другими, люди провоцируют других и играют определенные роли с целью потакания себе в чувствах вины, боли, страха, возникавших ранее в сходных ситуациях [3].

Теория периодизации личностного развития утверждает, что при идентификации ребенка со значимыми для него другими он стремится обладать чертами субъекта, которому подражает, усваивает и использует установки и поведение, демонстрируемые моделью, реально начинает вести себя как «модель» [3]. Естественно, такой «моделью» может быть виктимное поведение значимых для ребенка людей.

Судебная и пенетенциарная практика, как правило, не предпринимает попыток проникновения в неосознаваемую сферу жертв, раскрытия глубинных личностных образований. А эти проблемы особенно актуальны в контексте виктимологической профилактики. Если мы хотим недопущения совершения новых преступлений, то надо устранять причину виктимного поведения, а не следствие в виде реальных потерпевших по уголовному делу.

Отдельные российские специалисты обращают внимание на необходимость теоретической разработки вопросов виктимологиче-ского прогнозирования, необходимого не только для прогнозирования последствий от преступности в виде общего количества жертв, но и для сугубо правоприменительных целей, в том числе массового поведения жертв отдельных видов преступлений (обманутых дольщиков, жертв финансовых пирамид и др.), которые при определенных условиях склонны к дестабилизации обстановки в обществе [4, с. 198–202].

Естественно, многофакторная обусловленность отдельного индивидуального вик-тимного поведения в значительной степени затрудняет объяснение его причины, тем более что в регуляции поведения человека непрерывно взаимодействуют осознаваемые и неосознаваемые, рациональные и эмоциональные компоненты. Но мы убеждены, что осмысление неосознаваемой природы человеческой мотивации будет способствовать пониманию причин и мотивов поведения как преступника [1], так и жертвы.

В данной работе нам бы хотелось акцентировать внимание на такой проблеме, которая никогда не попадает в поле зрения суда и правоохранительных органов, – на неосознаваемых установках жертвы.

Таким образом, мы считаем, что необходимо изучать неосознаваемые установки в тех пределах, которые позволяют обеспечить решение уголовно-правовых, уголовно-процессуальных, криминалистических, криминологических проблем по конкретному делу.

На основании вышеизложенного можно констатировать, что интериоризация виктимо-генных норм, полученных неосознанно, например, из семейной системы жертвы, а также внутриличностные конфликты, связанные с индивидуальной виктимностью, будут играть значительную роль в формировании провоцирующего поведения, поведения, связанного с усвоением виктимных состояний, а также поведения, связанного с оценкой самого себя как жертвы. Для такого поведения, как правило, используются термины «синдром жертвы», «феномен жертвы», «менталитет жертвы» и т.д. В таком случае человек сам бессознательно попадает в ситуации, где он обязательно станет жертвой, иногда даже жертвой насильственного преступления.

Возвращаясь к вопросам виктимологиче-ской профилактики, отметим, что в русле оказания необходимой, достойной и достаточной помощи жертвам преступлений важным направлением становится построение модели виктимологической безопасности [2]. В рамках данного направления возможна разработка правил и стандартов при обращении с жертвами преступлений в процессе осуществления правоохранительной деятельности и отправления правосудия.

Например, повторные, «рецидивные» жертвы очень характерны для домашнего насилия. Возникает закономерный вопрос – почему раз за разом человек оказывается в роли такой жертвы? Ведь на осознанном, логическом уровне нет людей, которые бы желали пострадать. В таких случаях, как нам представляется, жертвой усвоен виктимный сценарий, который реализуется зачастую неосознанно. И эффективная виктимологическая профилактика в данном случае будет состоять

Думанская Е. И.

в поиске того, когда, где и каким образом получены виктимогенные нормы поведения. Осознав это, потенциальная жертва, как правило, перестает транслировать виктимную модель поведения. В проекте Федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия» предусмотрены специализированные психологические программы для нарушителей. По нашему мнению, необходимы аналогичные консультационные психологические программы и для жертв «домашнего насилия».

Представляется, что помощь в виде вик-тимологического консультирования потерпевших должно оказывать государство в лице профессиональных сотрудников правоохранительных органов, а также различных профильных общественных организаций.

Такой подход позволит исключить «вик-тимблейминг», когда жертве предъявляются обвинения – «сама виновата» (жертвы изнасилований и т.д.). В рамках данного подхода мы совсем не призываем выражать сочувствие и поддержку жертвам. Мы лишь предлагаем комплексно подходить к построению модели индивидуальной виктимности. В первую очередь это выявление причин потенциальной виктимности, в том числе неосознаваемые установки, а также личностные негативные качества и доминирующие отрицательные психические состояния. И уже на данной основе следует планировать мероприятия по снижению уровня индивидуальной виктимности.

В заключение отметим, что индивидуальная виктимность, реализованная преступным актом или оставшаяся в потенции, безусловно, определяется достаточно большой совокупностью факторов (социальных, психологических, в том числе неосознаваемых), которые делают ее объективной для жертвы и не зависящей от жертвы. Соответственно еще раз подчеркнем необходимость и значимость виктимологического консультирования для виктимологической профилактики.