"Псковский областной словарь с историческими данными" в аспекте традиций и новаторства лексикографии

Костючук Л. Я. «Псковский областной словарь с историческими данными» в аспекте традиций и новаторства лексикографии // Вестник Бурятского государственного университета. Филология. 2021. Вып. 3. С. 54‒59.

Русская лексикография зарождалась задолго до ее расцвета в XIX в.: достаточно вспомнить древние азбуковники, совмещавшие и энциклопедичность пояснения слов для носителей славянского языка, особенно непонятных, заимствованных. Вот классический образец: «Коркодил — зверь водный. Егда имает человека ясти, то плачет и рыдает, но ясти не перестает » . Известный специалист по древним словарям Л. С. Ковтун, ученица Б. А. Ларина, серьезно исследовала азбуковники XVI–XVII вв. [Ковтун, 1989]. В XIX в. в зародившейся гуманитарной науке — лингвистике — проявился интерес к синхронии и диахронии (в связи с созданием сравнительноисторического языкознания), к представлению системы языка как средства общения своего народа в словарной форме, тем более шло формирование современного языка. И словари разного типа, созданные в XIX в., востребованы до сих пор как свидетельства жизни многостороннего слова, зафиксированного в соответствующий момент жизни народа.

XX век был во многом достойным по результатам итогов (не только количественным, но, главное, и качественным, а иногда и новаторским) в лексикографии. Приходится учитывать, что с начала 2-й половины XX в. стали говорить о филоло- гии нового времени (в ее истории) как о «содружестве гуманитарных дисциплин» [Аверинцев, 1969]. Но, к сожалению, в этот век были и возмутительно безосновательные вмешательства, запреты со стороны руководителей науки, вплоть до запрета уже свершаемого. И выстоять мог только сильный и продолжать творить, доказывая свою правоту. Для многих будет неожиданным, что важный в науке первый словарь современного русского языка «Словарь Ушакова» от «А» по «Я» после выхода(!) в 1935 г. I тома закрывали, но руководитель, редактор и один из составителей Д. Н. Ушаков долго и упорно отстаивал правоту, показывал логику лексикографического представления материала, осуществленного блестящими специалистами (В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков), и в 1937–1940 гг. вышли II–IV тома.

В 1-й половине XX в. Б. А. Ларин в Секции лексикографических словарей АН руководил «на правах сочлена» творческим коллективом по подготовке картотеки для создания продуманного в деталях «Древнерусского словаря» (ДРС), создавались и обсуждались пробные словарные статьи. Подготовленные Б. А. Лариным проект, инструкция, список источников для словаря, образцы авторских словарных статей были опубликованы [Ларин, 1936]. Руководитель в специальной тетради отражал каждый шаг длительного подготовительного этапа работы до 1946 г., до момента перевоза картотеки в Москву, где надолго все оказалось «не у дел», проект ДРС навсегда забыт, но не самим Б. А. Лариным, не его учениками. В архиве сохранилась тетрадь с ценными свидетельствами несостоявшейся судьбы ДРС. Прекрасный ис-точниковед Л. Ю. Астахина пишет об этом в исследовании об истории картотеки, роли каждого из коллектива энтузиастов, создававших ее первые словарные статьи [Астахина, 2004, с. 7–262].

Справедливы слова о Б. А. Ларине: «… он был самым образованным лингвистом нашего времени… Образованность Б. А. Ларина была образованностью филолога конца XIX — начала XX в., когда она приобрела известную внутреннюю цельность и стояла в России очень высоко» [Лихачев, 1977, с. 5]. Поскольку «Б. А. Ларин не искал легких путей и изучал язык в его наиболее сложных, а потому и наиболее интересных формах» [там же, с. 7], то успешно начавшаяся работа продолжалась и далее: ларинский коллектив учеников сохранился, приступили к составлению «Псковского областного словаря с историческими данными» [ПОС]. Для подготовки материалов диалектной и исторической картотек были организованы экспедиции в Псковскую область, в том числе для готовящегося в Академии наук «Диалектологического атласа русского языка», сразу после войны. Полевые записи расписывались и для ДАРЯ, и для ПОС; группы с руководителями выезжали и в районы. К 1960 г. собрано не менее 1 млн карточек. Этот словарь был задуман Б. А. Лариным как новаторский в мировой лексикографии [Ларин, (Напутствие), с. 3]: 1) современный толковый диалектный (с учетом и данных диалектных словарей XIX в.) полного типа с включением и общерусских слов, зафиксированных в речи современных диа-лектоносителей; 2) исторический дифференциальный по памятникам псковской письменности XIII–XVIII вв. Списки современных и исторических источников, инструкцию к ПОС составил Б. А. Ларин (дополнения вносились по мере обнаружения новых источников) и проводил словарные семинары с обсуждением первых словарных статей «на правах сочлена» [Лихачев, 1977]. Это были бесценно обучающие встречи.

1960 г. знаменателен для ПОС: 1) ректор ЛГУ А. Д. Александров (талантливый геометр) поддержал Б. А. Ларина в открытии Межкафедрального словарного кабинета (МСК) как центра словарного дела, объединяющего лексикографов, включая и иногородних; 2) в Псковском педвузе уже работала С. М. Глускина (талантливая ученица Ларина); заинтересованным в словарной работе, экспедициях был завкафедрой И. Т. Гомонов, и при поддержке директора вуза (историка) И. В. Ковалева состоялась I Псковская диалектологическая конференция по инициативе Б. А. Ларина (он и руководил этой встречей). Принимали участие диалектологи из других вузов, в том числе из Литвы, Латвии, Эстонии. В этом был заинтересован Б. А. Ларин — академик Литовской АН: в этих республиках его ученики исследовали старожильческие русские говоры выходцев с Псковской земли. Так произошло официальное объединение двух коллективов (ленинградского и псковского), который действует до сих пор.

Работа с материалом, разработка двух частей в словарной статье (современной и исторической) при наличии лексемы и в историческом источнике позволяют увидеть динамику в жизни единицы при одинаковом плане выражения. При формировании словарной статьи учитывается и значение, и детали в способе выражения, и сочетаемость лексемы, что позволяет заметить многое в жизни слова на протяжении истории русского языка. Поэтому даже на ранних этапах работы над ПОС делались серьезные открытия. Б. А. Ларин как редактор сборника после конференции отметил: «Непосредственное изучение северо-западных говоров Псковской области привело З. В. Жуковскую к хорошо обоснованному выводу о процессе их образования. Историко-сравнительные изыскания С. М. Глускиной обогащают историческую фонетику русского языка» [Ларин, Предисловие, 1962, с. 5]. Он дал оценку каждому участнику кратко, но четко, с подчеркиванием, что автор внес в исследование народной речи русского языка.

Так начиналась история нашего ПОС. Интерес, энтузиазм, увлеченность непреходящи. Б. А. Ларин, к сожалению, ушел в 1964 г., не увидев вышедший в 1967 г. первый выпуск ПОС с прекрасным ларинским напутствием. Тем не менее после успешной жизни и многодесятилетней востребованности 28 выпусков и нескольких подготовленных чиновники захотели «изменить формат» ПОС, удалив историю (?!) в коммерческих целях... Но посовцы и тогда и сейчас выстояли и защитили то, что задумал и начал Б. А. Ларин.

Проиллюстрируем на ряде примеров специфику ПОС. Словарная статья на общерусское слово весна! имеет обе части. Современная, естественно, означает соответствующее время года, но содержит и показатели местных особенностей фонетических, грамматических, акцентологических с указанием районов, деревень: «Па вясны1 быыа жарка», «В дикабре умёр , а в вёсну вайна». В исторических памятниках отмечено три значения. 1 . ‘ время года между зимой и летом ’, но среди примеров псковская морфологическая особенность (у сущ. ж.р. ед.ч. в род.п. -е вместо -ы ): «Того же лhта с вhшне_́ небеснаго месяца априля <…> быша морози велици. Лет. III. Стр. 1471 г., л. 139 об. ». 2 . и 3 . обнаружены вместе только в Псковской судной грамоте в одной цитате, первый раз слово весна — ‘ право сезонного лова ’, а второй раз — ‘ арендная плата ’: «А которой котечникъ заложи весну или исполовникъ у государя, ино ему платить весна своему господину, как у другоичатh доставалося на том же садh. ПСГ, ст. 43, 1462-1471гг .». В этой статье речь о важном для Пскова: правах при весеннем ловле ценной маленькой рыбки снеток, которая водится только в Псковском и Чудском озерах.

Покажем «судьбу» одной «визитной карточки» псковских говоров — слова ли́тки, часто употребляющегося в сочетании с пить (выпить). Контексты сообщают о купле-продаже, выгодной сделке, завершении важного дела, подчас с чьей-нибудь помощью. Сопровождается это угощением участников с выпивкой спиртно- го. Нет этого слова в соседних с псковскими говорами языках (балтских, финноугорских), славянских, в диалектных словарях. Подтвердим примерами псковских говоров (без расшифровки районов): «Што-нибуть купляют, продают али сватают, так пйут вино, нъзываицы литки. Пск.» — значение ‘ Угощение с выпивкой после удачной сделки относительно купли-продажи, сватовства или какого-нибудь хозяйственного дела’. Наблюдается и особая сочетаемость у имени, что рассматривается, по решению Б. А. Ларина, как некоторый сдвиг в значении, это еще не оттенок. Оформляется так: «— с кого. С тебя литки. Полн.». Очень много устойчивых сочетаний слова с однокоренными глаголами корня пи-: «> Пить (вышить, распить, за-пива́ть, запи́ть) ли́тки. ‘Отметить (отмечать) выпивкой удачную сделку’. Сегодня дом купили. Будем литки пить. Пск.» [ПОС 27, с. 95].

Материал пополнялся в картотеке, а это слово в иных источниках и не встречалось. В 1970 г. псковичи и ленинградцы получили бесценный подарок от Р. О. Якобсона, знавшего и ценившего труды Б. А. Ларина (в частности, и как исследователя записей русской речи XVI–XVII вв. иностранцами, доказавшего, что это незаменимый источник сведений о разговорной речи прошлых веков), только что вышедший в Копенгагене под руководством Якобсона «Русско-немецкий разговорник Тонни Фенне» (сокращенно: ТФ), созданный в 1607 г. в Пскове(!) [ТФ, 1607]. Радость ларинцев непреходяща до сих пор (об этом источнике не забывает ни один автор статей для ПОС).

При составлении статей на букву « Л », слово литки в распоряжении составителя оказались карточки с современыми и историческими контекстами. При просмотре исторических встретилась карточка с коротким текстом из Разговорника ТФ: «Сегодня мы литки пить . Кому то платить? Т. Ф., 337, 1607 г. ». Обращение к источнику показало и соседнюю, последующую фразу ( « То нам обhмя платить » ) как ответ на предыдущую, вошедшую в статью Литки ПОС [ПОС, в. 27, с. 95].

Разговорник ТФ зафиксировал многие разговорные псковские слова, тем самым обогатив и историческую часть, что позволяло видеть, объяснять богатство народной речи, сдвиги в значениях слов, возможность вести изучение языковых особенностей разного уровня, подтверждая справедливость предположений в объяснении необычных фактов. Многое опускаем в возможном продолжении темы. Просто назовем несколько типичных псковизмов, отмеченных талантливым автором-составителем Разговорника 1607 г.: «Поди да сочи [‘ искать’ ] вhсчего, да приведи ево с собою, да без ёво опять не ходи сюда. ТФ, 400, 1607 г. », «Я тебh так не сулил [‘ обещать’ ], как ты говоришь <...>. Там же, 404 », «Вымети / выпаши [‘ подмести , вымести’ ] / вычисти полату, да давай ключ. Там же, 102 ».

В 1997 г. в Кракове вышел расшифрованный (но, в отличие от Разговорника ТФ, без перевода на русский и английский, однако с указанием страниц и строк, совпадающих с номерами страниц и фраз у ТФ) «Русско-немецкий разговорник Томаса Шрове XVI в.» [Разговорник ТШ]. Коллектив учеников и их руководитель, известный славист В. Витковский, знакомый и с составителями ПОС, провели трудную работу. Создан этот разговорник тоже на Псковской земле (предполагается, что был какой-то протограф, тем более известен и еще один XVI в. с псковской основой, но полностью пока не исследован, а известен по работе А. Фаловского [Fałowski, 1996].

Псковская разговорная в быту речь интересовала иностранцев, включая купцов ганзейского периода. И со временем эти труды любознательных иностранцев приобрели и незаменимую научную ценность. Право спокойно пользоваться такими памятниками отечественные специалисты гуманитарных дисциплин получили благодаря стойкости Б. А. Ларина. К сожалению, он уже не узнал ни о псковских русско- немецких разговорниках, ни о других русско-немецких, которыми (не менее 10) заинтересовались в мировой лингвистике после трудов Б. А. Ларина. В 1947 г. он защитил докторскую диссертацию «Три иностранных источника по истории русского языка XVI–XVII вв.»: расшифровал, перевел с трех европейских языков, изучил, подготовил к изданию, два из которых были опубликованы, представлены и в печатном виде, а третий издан позже. Лариным сделан серьезный доказательный научный вывод: более существенной основой национального языка является именно разговорная речь, в отличие от традиционного книжно-славянского языка. Но этот вывод не разделяли некоторые деятели науки. Была серьезная критика взглядов ученого, обвинения в привлечении для доказательств иностранных источников прошлого, включая политическую основу, но логика, мудрые обоснования научной истины в ответах Б. А. Ларина победили. Благодаря Л. Ю. Астахиной, обнаружившей в архиве документ и опубликовавшей в сборнике Псковской конференции [Астахина, 2003, с. 16–22], мы увидели и прочитали стенограмму того далекого «научного» собрания. Состоялось это событие в 1949 г. на открытом Ученом совете ИЯМ и ЛО ИРЯ, где обвинили Б. А. Ларина в антипатриотизме и космополитизме именно за труд о трех иностранных источниках. Даже по стенограмме «слышать» обвинительные речи было больно, но радовали мудрые, смелые контрдоводы Б. А. Ларина в защиту науки. Л. Ю. Астахина, крупнейший и творческий специалист-источниковед, замечательно написала о подвиге ученого: «Следует с благодарностью признать большой удачей, что за эту работу еще в 30-е гг. взялся ученый такой образованности и эрудиции, как Б. А. Ларин, которого увлек такой титанический труд и оказался ему по силам» [Астахина, 2003, с. 16]. А в 2002 г. все три источника были переизданы в одном томе учениками Б. А. Ларина [Ларин, 2002].

Мы постарались на примере «Псковского областного словаря с историческими данными» рассказать о значимости и уникальности Ларинской школы, продолжающей и развивающей то, что отвечает идеям учителя, также как ежегодные Ларинские чтения в МСК имени Б. А. Ларина. Как проникновенны слова Д. С. Лихачева о Б. А. Ларине: «Ученый бессмертен в своих трудах и в трудах своих учеников. В работах учеников — те из его идей, которые не могли получить воплощения в его собственных трудах. Ученики дают действенное продолжение его работам» [Лихачев, 1977, с. 10].