Публично-правовое регулирование предпринимательской деятельности в условиях формирования цифровой экономики

Введение .

Человеческая цивилизация неизбежно вступает в эпоху информационного общества, в котором преобладают информационно-коммуникативные средства взаимодействия людей, в том числе в экономической сфере общественных отношений. В этой связи, к числу приоритетов публичного управления на современном этапе развития российского государства отнесено развитие информационного общества.

Под информационным обществом, с точки зрения Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации, понимается общество, в котором информация и уровень ее применения и доступности кардинальным образом влияют на экономические и социокультурные условия жизни граждан [1].

С развитием информационного общества неразрывно связана такая категория, как цифровая экономика.

Цифровая экономика представляется собой неотъемлемый элемент информационного общества – также, как классическая «экономика вещей» (то есть предметов материального мира) выступает одной из четырёх сфер общественной жизни в индустриальном обществе (наряду с политической, социальной и духовной сферой).

В.В. Иванов пишет «Цифровая экономика – это виртуальная среда, дополняющая нашу реальность» [2], подчёркивая, таким образом, сосуществование и взаимное дополнение нашей реальности и виртуальной среды.

Обсуждение .

В научной литературе можно встретить различные подходы к определению цифровой экономики.

По мнению одних учёных, цифровая экономика – деятельность по созданию, распространению и использованию цифровых технологий и связанных с ними продуктов и услуг [3].

Другие авторы определяют цифровую экономику, как «сегменты рынка, где добавленная стоимость создается с помощью информационных технологий»[4].

Предложенные определения вряд ли можно признать соответствующими всей глубине рассматриваемой категории.

Во-первых, объекты оборота в цифровой экономике неверно сводить исключительно к самим цифровым технологиям и продуктам, и услугам, созданным с использованием таких технологий. Особенности цифровой экономики связаны не столько с цифровым характером объектов экономического оборота, сколько с институциональными преобразованиями самой экономической системы, средств и способов осуществления экономической деятельности.

Во-вторых, полагаем, что приведенные определения не раскрывают всех признаков цифровой экономики, как явления формирующегося.

Т.В. Миролюбова и Р.С. Николаев дают следующее определение: «цифровая экономика – это совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления материальных и нематериальных благ, при таком уровне цифровой трансформации, который изменяет качественное состояние экономической системы и характеризуется определенным уровнем цифровой зрелости» [5].

Преимуществом данного определения, на наш взгляд, выступает указание на такой признак, как «качественное состояние экономической системы».

Согласимся и с Е.Д. Бутенко, которая приходит к выводу о том, что цифровая экономика – это результат процесса инновационного развития экономики, который характеризуется активным применением компьютерных технологий во всех сферах деятельности человека[6].

Цифровую экономику необходимо воспринимать именно как перспективный результат, цель преобразующего воздействия на экономику традиционную. Цифровая экономика формируется одновременно со становлением информационного общества и в тесной взаимосвязи с преобразованием других сфер общественной жизни.

С юридической точки зрения, понятие «цифровая экономика» закреплено в Стратегии развития информационного общества: «цифровая экономика – хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства явля- ются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг»[7].

Обратим внимание на отмеченную в легальной дефиниции цифровой экономики дихотомию цифровых и традиционных форм хозяйствования, преодоление которой позволит повысить эффективность экономической деятельности. Данный признак дополнительно аргументирует сформулированный выше вывод о том, что трансформация традиционных форм экономической деятельности в цифровые формы в России находится в активной стадии, но еще далека от завершения.

Еще один признак состоит в том, что к числу ключевых факторов производства отнесена обработка больших объемов и использование результатов анализа данных в цифровом виде.

В этой связи, важнейшим аспектом информационного общества и цифровой экономики, как одной из сфер такого общества, выступает формирование цифровой инфраструктуры взаимодействия органов публичного управления с предпринимателями и иными частниками экономических отношений (авторов, работников, продюсеров, потребителей и др.).

Как отмечает Л.К. Терещенко, к стратегическим ресурсам социально-экономического развития государства относятся знание и информация [8].

Как следствие, ключевым условием развития экономики в информационной парадигме, в которой ключевым объектом общественных отношений является информация, не представляется возможным без создания цифровой инфраструктуры соответствующего уровня.

В соответствии со Стратегией развития информационного общества, одним из приоритетов государственной политики является развитие информационной и коммуникационной инфраструктуры Российской Федерации (подп. «б» п. 22), для устойчивого функционирования которой необходимо, в частности, обеспечить единство государственного регулирования, централизованные мониторинг и управление функционированием информационной инфраструктуры РФ на уровне информационных систем и центров обработки данных, а также на уровне сетей связи (подп. «а» п. 29).

С точки зрения публично-правового регулирования предпринимательской деятельности, информационную инфраструктуру, на наш взгляд, следует рассматривать в контексте решения следующих важнейших задач:

– обеспечение соответствующего современным реалиям темпа обмена юридически значи-

мой и иной информацией, автоматизации процессов рассмотрения обращений граждан и организаций, отчетности, документооборота;

– обеспечение возможности анализа качественно большего объёма данных о состоянии экономики и, в частности, об эффективности публичного управления в области предпринимательской деятельности.

Решение первой из перечисленных задач направлено не только на снижение издержек, возникающих при взаимодействии предпринимателей с органами публичной власти, но и призвано также обеспечить фиксацию юридических фактов, имеющих место при взаимодействии предпринимателей с органами публичного управления.

Цифровизация (прежде всего на основе технологий искусственного интеллекта) взаимодействия между субъектами предпринимательской деятельности и органами публичного управления позволит снизить негативные эффекты дискреции (широты усмотрения должностного лица) за счёт алгоритмизации многих управленческих процедур и фиксации их содержания.

Поэтому на данную задачу необходимо взглянуть также с точки зрения противодействия коррупции.

Подверженность государственного управления коррупции, и, в частности, такой её форме, как лоббизм, создаёт преимущества для крупных предприятий, мешающих росту малых и средних, и не допускающих последних к жизненно необходимой для роста информации.

Согласимся с О.В. Токаренко, который, рассуждая о теме «выживаемости» в предпринимательском поведении, приходит к следующему выводу: «… Предпринимателю необходимо не только превосходить конкурентов в степени адаптированности к рынку, либо преобразования его в свою пользу, но и определиться с правильным выбором информации, ее селекции, что и приводит к успеху в среде неопределенности. Если для крупных российских предпринимателей … информация возникает … на основе их социокультурных связей …, то для мелких предпринимателей, которые выходят на рынок «самостийно», лишь с собственным … опытом, информация … приобретает высшую селективную ценность выживаемости посредством жесткого конкурентного отбора» [9].

Вторая крупная задача, решению которой будет способствовать развитие цифровой инфраструктуры – оценка эффективности публичного управления в области предпринимательской деятельности, которая включает в себя также и оценку эффективности публично-правового регулирования в данной области.

Такая оценка должна осуществляться как в рамках различных видов публичного контроля (госу- дарственного, в частности, президентского, парламентского, исполнительного, судебного; муниципального и др.), так и в рамках общественного контроля.

Современные цифровые средства и технологии искусственного интеллекта позволяют обработать большие массивы данных, дифференцируя их по значительному большему числу параметров.

Выводы, сделанные на основе оценки и анализа статистических данных, необходимы для принятия более точных управленческих решений органами публичной власти, с одной стороны, и выстраивания бизнес стратегии субъектами предпринимательской деятельности – с другой.

Кроме того, гражданское общество получит значительно более точные сведения, комплексно отражающие эффективность публичного управления в области предпринимательской деятельности, что считаем важным в контексте повышения доверия потенциальных предпринимателей к органам публичной власти. Это – очень важный аспект, так как доступ к информации (в частности, об инструментах финансовой поддержки грантах, субсидиях; имущественной поддержки – например, представление в безвозмездное пользование помещения для бизнеса и т.п.) – важнейшее условие выстраивания эффективной бизнес-стратегии, взаимодействия государства с предпринимательским сообществом, и, в конечном счёте, экономического роста государства в целом.

О необходимости разработки и закрепления новых средств публично-правового регулирования (прежде всего, средств фиксации правонарушений) в связи с цифровизацией общественных отношений много пишут в научной литерату-ре[10].

Справедливо отмечает Ф.И. Розанов: «Постепенно граница между виртуальной и реальной действительностью может стать настолько прозрачной – что неизвестно – кто будет выступать субъектом реальных общественных отношений – «виртуальная личность» или «реальный» человек» [11].

Согласимся также и с авторами, по мнению которых в условиях цифровизации «одним из проблемных вопросов является правовое регулирование общественных отношений в принципиально новых жизненных реалиях, в которых технологические императивы могут оказаться безальтернативными, не оставив конкретному индивиду права выбора» [12].

Информационное общество и цифровая экономика, как историческая неизбежность, несут в себе как свойства прогресса, так и существенные риски, связанные, в частности, с разрушением сформировавшейся парадигмы правового регулирования и нарушением прав и свобод человека и гражданина.

С учётом этого, необходимой трансформации должен быть подвергнут и механизм публичноправового регулирования, компоненты которого (прежде всего – нормы отраслей права, которые в своей совокупности образуют публичное право) очень важно адаптировать к цифровому характеру регулируемых общественных отношений.

В этой связи и публично-правовое регулирование предпринимательской деятельности в условиях информационного общества и развития цифровой экономики также неизбежно будет подвержено цифровой трансформации. В частности, будет усиливаться учёт индивидуальных особенностей в рамках регуляторного воздействия.

По мере развития информационных технологий, позволяющих с высокой скоростью анализировать большие массивы информации и применять результаты анализа в правовом регулировании, в зарубежной литературе эволюционировала Концепция «персонализированного права»[13]. Основной лейтмотив концепции состоит в отказе от общих норм и правил, не обусловленных индивидуальным подходом к человеку, о применять нормы права на основе анализа больших массивов, данных в каждой конкретной ситуации.

Прежде всего, отметим, что концепция персонализированного права вступает в принципиальное противоречие к таким ключевым признаком права, как нормативность. Правила, установленные для конкретного индивида и только для него уже в силу индивидуальности таких правил нормами права, не являются.

Прав В.Д. Чураков, отмечая, что теория персонализированного права означает «необходимость пересмотра всего отношения к правовому регулированию и процессу создания норм права» [14].

В этой связи, к данной концепции и внедрению её отдельных элементов в отечественную юридическую науку и практику следует подходить с большой осторожностью.

Результаты .

На наш взгляд, правильнее вести речь не «о персонализации права», а об использовании отдельных элементов индивидуализации в публично-правовом регулировании, если такое использование не противоречит основополагающим принципам российского права. Персонализация публично-правового регулирования предпринимательской деятельности проявится в том, что публично-правовые средства будут применяться к тому или иному участнику экономических отношений в той степени, в какой он соответствует (или не соответствует) заданным параметрам, коррелирующим с количественными и качественными показателями достижения целей социально-экономического развития. Опасность такой «персонализации» заключается в наруше- нии фундаментальных конституционных ценностей – прежде всего, в ограничении равенства прав и свобод человека и гражданина, провозглашенного в ст. 19 Конституции.

В контексте анализируемой конституционноправовой нормы, всем гражданам предоставляются равные гарантии прав и свобод. С этой точки зрения ни о какой персонализации применяемых мер государственного принуждения или предоставлении большего объема гарантий прав и свобод речи быть не может. Вместе с тем, закрепленное в Конституции РФ равенство прав и свобод не означает, что всем субъектам предпринимательской деятельности должна предоставляться равная поддержка. Считаем справедливым, что государственная поддержка должна предоставляться субъектам, осуществляющим конструктивную с точки зрения стратегических целей социально-экономического развития предпринимательскую деятельность. Причем, поддержка (независимо от её формы и вида – финансовая, имущественная, правовая, организационная и т.д.) должна находится в прямой корреляции с релевантностью предпринимательской деятельности целями, закрепленным в документах стратегического планирования (чем более предпринимательская детальность способствует достижению соответствующих целей – тем большая поддержка ему должна быть оказана).

Учитывая, что закрепленные в таких документах приоритетные цели развития представляют собой сложную систему взаимосвязанных качественных и количественных параметров, возрастает роль цифровых средств, позволяющих на основе обработки большого массива данных определить степень соответствия конкретного предпринимателя таким параметрам и на этой основе оказать ему государственную поддержку, в той или иной степени.

Полагаем, что с технологической точки зрения возможность обработки больших объёмов данных, несомненно, должна использоваться при реализации различных функций публичного управления, в том числе правотворческой и правоприменительной функций. Важнейший вопрос при этом: Какие параметры будут заложены в основу оценки эффективности правового регулирования?

Считаем, что «цифровая индивидуализация» публично-правового регулирования будет эффективна исключительно в контексте:

– применения мер позитивного характера (предоставления финансовых, имущественных ресурсов;

– льготирования с точки зрения налогообложения, уплаты пошлин; освобождения от публичноправовой ответственности или смягчения применяемых мер наказания и т.п.).

В этой связи, правильным организационным шагом в рамках развития цифровой экономики ви

дится внедрение (на первом этапе – на экспериментальной основе) цифрового профиля предпринимателя и рейтинга соответствия конструктивному предпринимательству.

Привлечение предпринимателей к формированию соответствующих цифровых инструментов следует осуществлять на основе добровольности, причём само по себе такое участие уже должно поощряться государством.

В этой связи, в основу «цифровизации» публично-правового регулирования в области предпринимательской деятельности следует положить принцип цифровой индивидуализации средств поддержки предпринимательства , предполагающий, что добровольное подтверждение предпринимателем своего соответствия цифровым параметрам конструктивного (с точки зрения целей социально-экономического развития) предпринимательства выступает правовым основанием применения к такому предпринимателю мер государственной поддержки, дополнительного стимулирования и поощрения.

Заключение .

В завершении еще раз отметим, что с развитием информационного общества неразрывно связана такая категория, как цифровая экономика. На сегодняшний день важнейшим аспектом информационного общества и цифровой экономики, как одной из сфер такого общества, выступает формирование цифровой инфраструктуры взаимодействия органов публичного управления с предпринимателями и иными частниками экономических отношений.

С точки зрения публично-правового регулирования предпринимательской деятельности, информационную инфраструктуру, на наш взгляд, следует рассматривать в контексте решения следующих важнейших задач:

– обеспечение соответствующего современным реалиям темпа обмена юридически значимой и иной информацией, автоматизации процессов рассмотрения обращений граждан и организаций, отчетности, документооборота;

– обеспечение возможности анализа качественно большего объёма данных о состоянии экономики и, в частности, об эффективности публичного управления в области предпринимательской деятельности.

Решение первой из перечисленных задач направлено на снижение издержек, возникающих при взаимодействии предпринимателей с органами публичной власти, а также на фиксацию юридических фактов, имеющих место в рамках такого взаимодействия, что, в свою очередь, позволит снизить коррупционные риски.

Решение второй задачи создаст условия для анализа больших объёмов данных и получения на этой основе необходимых для принятия более точных управленческих решений органами публичной власти, с одной стороны, и выстраивания бизнес стратегии субъектами предпринимательской деятельности – с другой.

Развитие цифровой экономики и цифровой инфраструктуры позволит более гибко на основе анализа больших данных и различных параметров индивидуализировать публично-правовое регулирование в области предпринимательской деятельности.

В основу «цифровизации» публично-правового регулирования в области предпринимательской деятельности следует положить принцип цифро-вой индивидуализации средств поддержки предпринимательства , предполагающий, что добровольное подтверждение предпринимателем своего соответствия цифровым параметрам конструктивного (с точки зрения целей социально-экономического развития) предпринимательства выступает правовым основанием применения к такому предпринимателю мер государственной поддержки, дополнительного стимулирования и поощрения.