Работа с соотечественниками за рубежом как ресурсный механизм ответа на демографические вызовы

Введение . Теория демографических переходов описывает закономерности изменения показателей рождаемости и смертности в процессе социально-экономического развития. Концепция выделяет пять последовательных этапов, включая последний – гипотетический, в демографической истории человечества.

В доиндустриальном обществе рождаемость и смертность остаются высокими и сбалансированными, что приводит к медленному росту населения, ограниченному ресурсами.

С развитием сельского хозяйства, улучшением санитарных условий и медицины смертность снижается, что вызывает резкий рост численности населения.

Со временем рождаемость начинает падать под влиянием урбанизации, повышения доходов и изменения роли женщин в обществе, что ведёт к стабилизации численности населения.

В развитых странах рождаемость может опускаться ниже уровня воспроизводства, что создаёт экономические риски из-за старения общества. Некоторые исследователи выделяют дополнительный этап, предполагающий либо дальнейшее снижение рождаемости, либо её рост (рис. 1) [1].

5 этапов демографического перехода

Рисунок 1 – Схема демографического перехода и половозрастных пирамид , включая гипотетическую пятую фазу .

Источник : Max Roser (2023) [2]

Впервые термин «демографический переход» был введен американским демографом Фрэнком Ноутстейном в 1945 году в его работе «Будущее население Европы и Советского Союза: демографические прогнозы» [3].

В отечественной науке одним из ведущих ученых в сфере исследований демографических переходов является доктор экономических наук, профессор Анатолий Григорьевич Вишневский. В своих трудах он отмечал, что свойственная для России в XXI веке низкая рождаемость, высокая смертность и отрицательный естествен- ный прирост приводят к долговременному сокращению численности населения и демографическому старению [4].

В истории России, начиная с 1992 г., наблюдается устойчивая естественная убыль населения, которую не удается компенсировать иммиграцией [5]. В период с 1992 по 1999 гг., по оценкам экспертов, численность населения страны сократилась примерно на 5 млн. человек вследствие депопуляции, при том, что миграционный прирост восполнил лишь 40% демографических потерь. Такая динамика была обусловлена ро- стом уровня смертности и снижением рождаемости [6]. Сокращение рождаемости в 1990-х годах было обусловлено процессами второго демографического перехода. При этом десятилетние периоды резкого снижения рождаемости зафиксированы и в большинстве развитых стран [7].

На протяжении последних трёх десятилетий в России наблюдалась нестабильная демографическая динамика. С 1993 года численность населения страны в течение 15 лет демонстрировала непрерывное снижение. В 2009 году данный тренд сменился постепенным ростом, который продолжался до 2018 года. С учётом присоединения Республики Крым, население которой составляло 2,2–2,3 млн человек, общая численность населения России к началу 2018 года увеличилась на 1,8 млн человек по сравнению с

2009 годом. В период с 2018 по 2020 год численность населения страны сократилась на 640 тыс. человек до 145,2 млн человек.

Организация Объединенных Наций ежегодно публикует мировые демографические прогнозы, из которых следует, что в 63 государствах, где проживает около 28 % населения мира, достигнуты пиковые значения численности населения. В эту группу входят Китай, Япония и Германия, Российская Федерация. Численность населения этой группы стран, по оценкам ООН, сократится на 14 % в течение следующих 30 лет [8].

Таким образом, Россия в ближайшее время будет только находиться в процессе достижения уровня, необходимого для стабильного воспроизводства населения (рис. 2).

Рисунок 2 – Демографический прогноз численности населения Российской Федерации : средний вариант и 95 %- й доверительный интервал . Источник : данные ООН , World Population Prospects 2024

Постепенное сокращение численности трудоспособного населения предопределено инерционными характеристиками демографической системы. В настоящее время дефицит трудовых ресурсов в России достиг максимальных значений за весь период наблюдений [9] (рис. 3). Особую актуальность в сложившихся условиях приобретает вопрос восполнения трудовых ресурсов для обеспечения стабильного роста и развития экономики страны.

В период 2022–2023 гг. зафиксировано значительное увеличение дефицита рабочей силы, проявившееся на фоне относительно стабильного уровня предложения на рынке труда: согласно данным Росстата, к середине 2023 г. потреб

ность в новых кадрах, выраженная в процентном соотношении к общему числу занятых, достигла уровня 6,8 %, в то время как годом ранее данный показатель составлял 5,8 % [10].

В 2024 г. глава Центрального банка России – Эльвира Набиуллина заявила, что около 70 % отечественных предприятий испытывают нехватку кадров. В заявлении Министерства промышленности и торговли Российской Федерации в том же году было подчеркнуто, что дефицит только инженерных кадров в стране уже превысил 600 тысяч человек. В частности, на рекрутинговых сервисах публикуется в 3 раза больше вакансий для инженеров-электронщиков, чем поступающих на ресурс резюме [11].

мм Требуется работников для занятия вакантных рабочих мест, человек

----Требуется работников для занятия вакантных рабочих мест в % от списочной численности

Рисунок 3 – Численность требуемых работников на вакантные рабочие места ( на конец года без субъектов малого предпринимательства ).

Источник : данные Росстата «Труд и занятость в России»

Данная проблема затрагивает как высококвалифицированные кадры, так и работников с низкой квалификацией. Ввиду инерционных свойств демографической системы, внутренние трудовые ресурсы становятся все более ограниченными. В подобных условиях возникает возрастающая потребность в альтернативных решениях восполнения кадров, включая привлечение трудовых мигрантов из других государств и возвращение соотечественников, проживающих за рубежом, на родину [12].

Сегодня, по оценкам ответственных органов власти, за пределами России проживает около 30 миллионов российских соотечественников [13]. По оценкам Росстата в начале 2024 года численность постоянного населения Российской Федерации составляла более 146 миллионов человек. Доля российских соотечественников за рубежом в процентом отношении к общей постоянной численности, таким образом, составляет более 20 %.

В условиях текущей демографической ситуации, решение проблемы дефицита трудовых ресурсов представляется возможным в рамках реализации потенциала государственных программ возвращения соотечественников и репатриации, несмотря на их «скромную» результативность (по данным МВД России, начиная с 2015 года наблюдается снижение количества участников программы переселения соотечественников). В 2020 году из-за пандемии коронавируса и введения ограничительных требований количество участников резко упало и в 2021 не смогло вернуться к значениям 2019 года (рис. 4)

Среди недостатков программы часто выделяют неполноценность системы мотивационных стимулов для переселения и многочисленные бюрократические барьеры, которые приходится преодолевать потенциальным участникам.

К примеру, Российская Федерация занимает первое место в мире по числу женщин, которые покинули страну (рис. 5) Соотечественницы возглавляют около 70 % из всех 100 образованных на сегодняшний день координационных советов российских соотечественников (КСОРС), выступая ключевой объединяющей силой общины за рубежом.

Снижение результативности государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, указывает на необходимость разработки новых механизмов для возвращения соотечественников на родину, в том числе, на основе активного вовлечения бизнеса и стимулирования предпринимательской инициативы.

В условиях дефицита трудовых ресурсов и демографических вызовов приоритетное значение приобретает государственная политика, направленная на реализацию мероприятий, обеспечивающих эффективное решение демографических и социально-экономических задач. Организация эффективной работы с соотечественниками за рубежом, основанной на накопленном опыте формирования устойчивых социальных связей, требует разработки и внедрения комплексных управленческих решений, учитывающих специфику данной сферы.

Рисунок 4 – Число участников Программы переселения соотечественников , постановленных на учет органами МВД РФ .

Источник : МВД РФ.

10 основных европейских стран назначения (слева) и происхождения (справа) по гендерному признаку

Рисунок 5 – Топ -10 европейских стран назначения ( слева ) и происхождения ( справа ) по полу .

Источник : Департамент по экономическим и социальным вопросам ООН, 2021 г.

Методология .

Настоящее исследование объединяет количественные и качественные методы анализа дан- ных, основанные на информации Росстата, МВД России, МИД России, ООН и Международной организации по миграции. В рамках количественного анализа, использовался метод дина-

мического анализа, позволяющий исследовать временные ряды по численности мигрантов и объемам трудовых ресурсов. Дополнительно проводился статистический анализ для оценки соотношений между предложением трудовых ресурсов, количеством открытых вакансий и уровнем эмиграции, включая распределение данных по социально-демографическим показателям.

Интерпретация полученных данных осуществлялась с учётом положений государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом [14].

Теоретико-методологической основой исследования является теория демографических переходов, рассматриваемая через призму российской модели, что позволило прогнозировать развитие демографической ситуации, исходя из специфики социально-экономических факторов.

Метод кейс-анализа применён для рассмотрения международных практик взаимодействия с диаспорами в Китае, Индии, Филиппинах и Мексике.

Исследование теории трёх моделей взаимодействия с диаспорой – репатриационной, патерналистской и прагматической – позволило определить характерные для них инструменты, применяемые в рамках государственной политики Российской Федерации в отношении соотечественников [15].

Результаты .

В международной практике работы с диаспорами учеными выделяются три основные модели, которые включают в себя репатриационную, патерналистскую и прагматическую [16].

Репатриационная модель направлена на возвращение соотечественников, проживающих за рубежом, на историческую родину.

Патерналистская модель фокусируется на оказании всеобъемлющей помощи, включая большой спектр услуг, начиная с защиты прав соотечественников и заканчивая финансовой помощью.

Прагматическая модель использует политический, экономический и лоббистский потенциал диаспоры для реализации национальных целей.

В докладах Международной организации по миграции отмечается тенденция перехода от политики массового возвращения к стратегиям взаимовыгодного сотрудничества с соотечественниками за рубежом. В связи с множественным характером идентичности и интересов, диаспоры происходит переосмысление концепции «утечки мозгов» и ее трансформация в концепцию «циркуляции мозгов», которая предполагает, что государство действует в рамках взаимовыгодного характера отношений с диаспорой [17].

Примером эффективной трансформации политики взаимодействия с соотечественниками за рубежом служит Китайская Народная Республика. С 1990 года в стране произошел переход от политики «возвращения и обслуживания» к модели «сотрудничества», при которой физическое присутствие эмигрантов не являлось обязательным условием для внесения собственного вклада в экономическое развитие государства [18].

Мексика, Марокко и Филиппины, где постоянное или временное пребывание трудовых мигрантов за рубежом рассматривается как экономически значимый фактор, также применяют аналогичные подходы. Так, Филиппины активно содействуют внешнему трудоустройству своих граждан за границей, чтобы разгрузить собственный рынок труда.

В Индии акцентируется внимание на привлечении инвестиций и установлении деловых связей с диаспорой, что также продиктовано демографической ситуацией в стране.

В свою очередь, Южная Корея, Израиль и Сингапур ориентируются на использование знаний и навыков, которые были приобретены соотечественниками за рубежом. Такие программы, как Birthright Israel (Taglit) и инициативы по возвращению квалифицированных специалистов, демонстрируют многосторонний подход, основанный на активной поддержке со стороны государства.

Глобальный тренд организации работы с диаспорой демонстрирует эволюцию подходов от филантропических, односторонних инициатив к партнерствам, основанным на принципе получения взаимной выгоды [19]. Подобная трансформация подчеркивает актуальность перехода к более инклюзивным и взаимовыгодным стратегиям взаимодействия с соотечественниками за рубежом. Современные стратегии должны разрабатываться в системе партнерств, обеспечивающих интеграцию ресурсов и интересов всех заинтересованных сторон.

Обобщая зарубежный опыт работы с соотечественниками, можем синтезировать ряд рекомендаций, которые способны повысить эффективность взаимодействия с диаспорами в рамках решения макроэкономической задачи снижения дефицита трудовых ресурсов.

Во-первых, взаимодействие государств с соотечественниками за рубежом не должно строиться исключительно на чувствах патриотизма и национального единства. Часто продвигается идея о том, что диаспора должна оказывать помощь своей родине, однако, при этом игнорируется тот факт, что, как и любая другая социальная группа, диаспора обладает собственными интересами и стремится к реализации своих выгод.

Таким образом, наиболее успешными становятся инициативы, которые предоставляют общине за рубежом ощутимые преимущества, такие как возможности для карьерного роста, получения профессионального опыта, возврата инвестиций и льготных финансовых условий.

В этой связи, критически важным становится разработка программ и стратегий взаимодействия, которые будут учитывать внутренние мотивы и интересы членов диаспоры.

Во-вторых, государство может выполнять функцию посредника, способствующего интеграции соотечественников за рубежом в экономическую систему. Это может быть реализовано за счёт устранения институциональных и информационных барьеров, а также - создания благоприятных условий для предпринимательской и профессиональной деятельности. При этом, учитывая суверенитет иностранных юрисдикций, государственное регулирование должно быть направлено не на непосредственное вмешательство в административные процедуры других стран, а на создание механизмов поддержки, снижающих институциональные и транзакционные издержки для соотечественников, способствуя их эффективной экономической интеграции.

Оптимальным направлением государственной политики может стать:

• •    Развитие консультационной и правовой поддержки, включающей системное информирование о специфике административных процедур, требованиях налогового и миграционного регулирования, а также содействие в регистрации бизнеса и профессиональной адаптации;

• •    Инициирование международных соглашений, направленных на упрощение признания образовательных и профессиональных квалификаций, а также облегчение доступа соотечественников к рынкам труда и капитала;

• •    Создание институциональных механизмов поддержки, таких как центры содействия предпринимательской деятельности, акселерационные программы и системы грантового финансирования;

• •    Развитие диаспоральных сетей и механизмов транснационального взаимодействия, обеспечивающих обмен ресурсами, знаниями и профессиональными возможностями, что снижает барьеры для экономической интеграции.

Анализ практик функционирования диаспораль-ных сообществ свидетельствует о том, что значительная часть успешных проектов формируется в рамках спонтанных самоорганизующихся процессов, вне рамок целенаправленного государственного вмешательства. Однако их институционализация, масштабирование и долгосрочная устойчивость требуют формирования благоприятной среды и развитой инфраструктуры взаимодействия. В качестве ключевых механизмов интеграции могут выступать специализированные цифровые платформы для координации

соотечественников, регулярные отраслевые форумы и конференции, а также детализированные государственные стратегии, ориентированные на использование потенциала диаспоры в восполнении структурных дисбалансов национальной экономики и развитии приоритетных секторов.

Обсуждение .

Термин «диаспора» традиционно относится к организованным сообществам, однако, в контексте российской общины, часто отсутствует чёткая структура, что ставит под сомнение использование этого термина в его классическом понимании [20]. Габриэль Шеффер, профессор Еврейского университета в Иерусалиме и ведущий исследователь диаспор, в работе «Современные диаспоры в международной политике» выделяет три ключевых признака диаспоры:

• •    Сохранение и развитие коллективной идентичности за пределами страны происхождения;

• •    Наличие внутренней организации, отличной от государственных институтов страны исхода и принимающего государства;

• •    Поддержание значимых связей с исторической Родиной, включая экономические (денежные переводы) и символические (соблюдение национальных традиций, праздников).

В российском законодательстве для обозначения представителей российской общины за рубежом используется термин «соотечественники за рубежом», обладающий широкой трактовкой. К данной категории относят:

• •    Лица, родившиеся в России, ранее проживавшие или проживающие на её территории, а также их потомков, если они сохраняют язык, культуру и традиции;

• •    Представителей народов, исторически проживавших в пределах современной РФ, и лиц, осознанно идентифицирующих себя с российским культурным и правовым пространством;

• •    Бывших граждан СССР, проживающих в постсоветских странах, а также эмигрантов из различных государственных образований, предшествовавших Российской Федерации, независимо от их текущего гражданства или отсутствия такового.

Размытость правового определения усложняет количественную оценку и институционализацию российских зарубежных сообществ, которые, скорее, представляют собой культурноидентификационные группы, нежели структурированные диаспорные организации.

В условиях нарастающей русофобии и дискриминации российских соотечественников за рубежом односторонние меры, такие как репатриация, становятся недостаточными. Современные вызовы требуют комплексного подхода, включающего не только возвращение соотечественни- ков, но и их поддержку на местах, а также использование их потенциала в интересах России. Для этого необходимо интегрировать три отмеченные модели взаимодействия с диаспорой – репатриационную, патерналистскую и прагматическую.

Репатриационная модель, направленная на возвращение соотечественников на родину, сталкивается с рядом ограничений, включая недостаточную мотивацию, экономические барьеры и сложность адаптации. Для её усиления необходимо внедрение механизмов целевого привлечения специалистов и предпринимателей, развитие государственных программ и частных инициатив, а также создание специализированных каналов трудоустройства, образования и адаптации.

Патерналистская модель, предполагающая поддержку соотечественников за рубежом, важна для защиты их прав и интересов, но требует соблюдения принципов государственного суверенитета принимающих стран. В этом направлении перспективными мерами могут стать развитие российских культурных центров, образовательных программ, грантов и стипендий, поддержка русскоязычных СМИ и правозащитных организаций, а также предоставление юридической и консультационной помощи в рамках международных норм.

Прагматическая модель ориентирована на использование ресурсов диаспоры в интересах России, что предполагает интеграцию соотечественников в экономические и дипломатические процессы. Для её реализации необходимо привлечение бизнес-сообщества и государственных структур к процессу поиска и возвращения высококвалифицированных кадров, создание механизмов экономического сотрудничества с представителями российской общины за рубежом, а также институционализация диаспоральных сетей для содействия внешнеполитическим и экономическим интересам России.

Объединение этих моделей в единую стратегию позволит не только активизировать возвращение соотечественников, но и создать устойчивые механизмы их поддержки, а также повысить роль диаспоры в международной политике России.

Для повышения эффективности взаимодействия между государством и диаспорой следует сосредоточиться на создании каналов для общения и координации. Специализированные платформы могут служить важным инструментом для обмена опытом и реализации совместных проектов.

Заключение .

Работа с русской общиной за рубежом представляет собой комплексный процесс, требующий равнозначного интегрирования различных моделей, которые должны учитывать, как интересы государства, так и потребности самих соотечественников.

В мировом опыте эволюция репатриационных и патерналистских подходов к прагматичным стратегиям взаимодействия с диаспорой вновь доказывает, что существует необходимость в создании системных и гибких механизмов, которые способны предлагать не только возвращение на родину, но и участие в развитии экономической системы, независимо от физического пребывания.

Анализ международного опыта взаимодействия с диаспорой выявил, что многие государства перешли от политики «утечки мозгов» к концепции «циркуляции мозгов», что способствует более активному вовлечению соотечественников за рубежом в экономические процессы, не требуя их возвращения.

В контексте России, острая потребность в трудовых кадрах обостряет необходимость совершенствования существующих механизмов взаимодействия с соотечественниками за рубежом. За последние 10 лет основным инструментом репатриации являлась государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, однако она демонстрирует устойчивую тенденцию снижения количества подаваемых заявок.

Благодаря контент-анализу, были выявлены основные недостатки программы, такие как отсутствие специальных стимулов для определенных слоев населения. Программа не учитывает, что большинство потенциальных переселенцев – женщины, а также игнорирует возрастные характеристики демографической выборки.

Важным, в современных условиях растущей русофобии и дискриминации, становится признание ценности диаспоры как активного партнера способного внести значимый вклад в экономическое и культурное развитие страны.

Создание благоприятных условий для реализации спонтанных инициатив, и их поддержка позволят государству максимально использовать потенциал диаспоры. Развитие связей с соотечественниками является не только актуальной задачей, но и национальным интересом Российской Федерации, что закреплено в Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной Президентом.

Для достижения устойчивого и взаимовыгодного сотрудничества с российской диаспорой необходимо учитывать внутренние мотивы ее членов, выстраивая работу на принципах взаимопонимания и уважения.

Правительство и другие уполномоченные органы должны взять на себя роль поддерживающего посредника, способствующего развитию диалога и партнерств, что, в конечном счете, приведет к укреплению связей между соотечественниками и их исторической родиной.