Различные подходы к проблеме семиозиса

Вводные замечания

История человечества изобилует идеями, которые оказывались чрезвычайно популярными в связи с поисками какого-либо объяснительного принципа, применимого к различным сферам жизнедеятельности людей. В ХХ веке такую роль сыграли, например, теория больших систем, идеи кибернетики, синергетики и, конечно же, семиотики. В задачи предлагаемой статьи входит обзор некоторых фактов, свидетельствующих о большом разбросе мнений относительно сути основных понятий семиотики, что отчасти обусловлено фокусированием на отдельных положениях, вырванных из контекста динамики идей Ч. Пирса и/или интерпретируемых с иных позиций. Поэтому перечень некоторых дефиниций сопровождается краткой информацией о трёх этапах сделанных Пирсом обобщений и обсуждением положений, ранее не замечавшихся «пирсоведами». Ограниченность объёма статьи позволяет назвать только некоторые походы к проблеме семиозиса, привести отдельные дефиниции и обозначить интересные для дальнейшего обсуждения вопросы.

Подходы; дефиниции; проблемы

Разнообразие подходов к рассматриваемой проблеме поражает своим «разбросом»: создаётся впечатление, что ныне исследуется семиозис чего угодно... Наиболее часто речь идёт о семиозисе с позиций семиотики, философии, лингвистики, культурологии, но также имеются работы в области литературоведения, религиоведения, финансов и юриспруденции, информатики и др. Дефиниции термина «семиозис» (далее – С.) содержатся не только в словарях по семиотике, но и во многих других видах словарей. Даже простое перечисление словосочетаний со словом семиозис в названиях фигурирующих в Интернет материалов свидетельствует о применении этого термина в различных целях. Так, в связи с исследованием языковых явлений рассматриваются: языковой С.. вторичный С., С. простого предложения и т.п. С философских, лингвистических, литературоведческих, культурологических и др. позиций обсуждаются вопросы, связанные с неограниченным / бесконечным С. Культурологические исследования фокусируются на С. космоса в традиционной культуре; ставятся задачи выявления специфики религиозного С., мифологического С., ритуального С., С. суеверного дискурса и т.п., при этом анализу подвергаются как современные, так и давно существовавшие сообщества (ср.:

С. женских культов в традиционных сообществах и С. женских культов космогонического цикла в культуре древнего Египта ). Сами за себя говорят словосочетания типа: С. танца , С. креста , С. власти , С. симулякров, всемирный С., эстетический С., проектный С., С. пространственных мифов , шизосемиозис и т.д. В связи с проблемой «экологии знания» ставится вопрос: «может ли С. быть устойчивым ?» Имеется также название предприятия: Издательско-полиграфический комплекс «Семиозис» . Подобные словосочетания фигурируют в работах разных видов и жанров: в монографиях, диссертациях, словарях, статьях (из публикаций последних лет см., например: [1; 5; 8; 9; 12; 15; 17-20]),

Чаще всего в публикациях разных авторов отмечается, что следует разграничивать два основных подхода к семиозису: логический, развивающий идеи Пирса, и лингвистический, опирающийся на учение Ф. де Соссюра. Однако дело обстоит не совсем так, поскольку логический подход в его экстремальном варианте проистекает от развития идей Пирса в работах Ч. Морриса, ср.: «… семиотика, как наука, имеющая дело и сключ итель н о с отноше ниям и , особенно пригодна для применения к ней новой л о гики о тн ош е ний» [10: 44. Разрядка моя. - А.З.]. Моррис ставил целю разработку теории чистой семиотики. «Логический анализ в самом широком понимании термина “логика“ тождествен знаковому анализу» и «может быть осуществлен в соответствии с общепризнанными принципами научного исследования» [цит. раб.: 78]. Такая установка приводит отдельных современных авторов к абсолютизации логико-рациональной трактовки сути семиозиса, в то время как попытка строго следовать системноструктурному подходу даёт своим результатом вывод типа: «Наиболее фундаментальной и универсальной знаковой системой является естественный язык, поэтому структурная лингвистика и семиотика естественного языка - это синонимы» [13 ].

Обратим внимание на опасность максимализма при рассмотрении того или иного вопроса и на важность понимания того, что ориентация на поиск наиболее общих закономерностей знаковых отношений, приложимых к различным областям науки и повседневной жизни, не исключает актуальности исследования специфики их проявления в различных условиях с фокусированием на тех или иных аспектах семиозиса. Вполне понятно также, что каждый ракурс рассмотрения семиозиса побуждает акцентировать особенности его проявления в определённых условиях при соответствующих различиях в трактовке целей семиотики как науки, роли и специфики составляющих семиозиса как процесса или какого-то этапа этого процесса, а также результата семиозиса и участия в нём интерпретатора. Это можно проиллюстрировать примерами.

Так, во многих источниках (см., например: [22]) упоминается исходная концепция античных авторов, выделивших следующие три компонента семиозиса: «1) то, что выступает как знак; 2) то, на что указывает знак; 3) воздействие, которое знак оказывает на человека (т.е. способ интерпретации)». Оставим без обсуждения неравнозначность понятий «воздействие на человека» и «способ интерпретации», но обратим внимание на то, что в обоих случаях имплицируется де йс т-вую щ ее лиц о , заинтересованное в пр одукте с ем ио з ис а , в его практической значимости. Это вполне естественно, поскольку речь шла о том, что знак указывает на симптомы болезни; от правильности их идентификации и трактовки зависит здоровье, а, возможно, и жизнь человека. Логический подход попытался избавиться от живого человека, вынести его «за скобки», ср.:

«... общая теория знаков не должна себя связывать с какой-либо конкретной теорией о том, что происходит, когда нечто учитывается благодаря использованию знака» [10: 41]; «… семиология изучает не мыслительные операции означивания, но только коммуникативные конвенции как феномен культуры (в антропологическом смысле слова)» [18: 54].

При лингвистическом подходе семиотика трактуется как «дисциплина, занимающаяся сравнительным изучением знаковых систем — от простейших систем сигнализации до естественных языков и формализованных языков науки» (см., например: [13]). Фокусирование на знаковой системе не предполагает экспликации значимости интерпретатора, ср. дефиниции термина «семиозис» в «Объяснительном словаре теории языка» [2: 526]:

«1. С. – операция, которая, устанавливая отношение взаимной пресуппозиции между формой выражения и формой содержания (в терминологии Ельмслева) – или между означающим и означаемым (у Соссюра), – производит знаки; в этом смысле, например, всякий акт языка подразумевает С. Это термин синонимичен термину “семиотическая функция”. 2. Под С. можно также понимать категорию сем, конституирующими членами которой являются форма выражения и форма содержания (означающее и означаемое)».

Однако в русле лингвистического подхода наблюдается и сдвиг в сторону живого человека. Например, как можно судить по дефинициям «Словаря семиотических терминов» [15], А. Соломоник признаёт роль интерпретатора знаков в научной и практической деятельности и важность исследования концептуальных схем, ср.:

«ИНТЕРПРЕТАТОР – человек, воспринимающий знаки и знаковые системы. Для понимания содержания знака, соотнесения его с референтом и обработки по правилам системы требуется именно человеческое сознание. <…> Пока нет интерпретатора, знак не может состояться».

В то же время в цитируемом источнике делается акцент на изучении знак о вых с и с тем как таковых: «Предметом Общей С. является анализ знаков и знаковых систем, полученных в различных науках или в практической деятельности, и их обобщение в рамках специфических для семиотики концептуальных схем»». Там же семиотическая деятельность сводится лишь к деятельно сти уч ё ных по созданию и применению знаков и знаковых систем в определённых областях знания.

Иначе обстоит дело в подходах, ориентированных на пр актич е с кий пр одукт с емиоз и са . Так, в источнике [14], в приводимой версии которого содержатся только термины, определения которых даны в нормативно–правовых актах, говорится следующее: «Семиозис: ко н ечный э тап отражения воспринимаемой информации в мышлении оператор а , обеспечивающий формирование представлений...» (разрядка моя. – А.З.).

К числу наиболее интересующих нас спорных вопросов, непосредственно связанных с проблемой семиозиса, относятся: (1) возможность / недопустимость признания роли интерпретатора в процессе семиозиса; (2) суть и специфика неограниченного семиозиса; (3) обоснованность / ошибочность ограничения цепочки интерпретант вербальными формулировками. В поисках ответа на эти вопросы полезно обратиться к классическим работам Ч. Пирса. Поскольку представители разных походов к семиозису иногда при высказывании противоположных утверждений в равной мере позиционируют себя как сторонников идей Пирса, прежде всего остановимся на развитии концепции Пирса как мыслителя, пытавшегося понять и объяснить семиозис через призму разных исходных теоретических посылок.

Динамика идей Ч. Пирса

Представляется важным обратиться к опубликованным в книге «Stanford Encyclopedia of Philosophy» результатам исследования творческого пути Ч. Пирса (см.: [23]), где приводятся ссылки на современных «пирсоведов», которые иногда приходят к противоречивым заключениям относительно предпочтительной трактовки отдельных положений обсуждаемой теории.

В названной публикации выделены три обобщения самим Пирсом его взглядов: краткое ранее (1860-е гг.), более полное промежуточное (разработанное между 1880–1890 гг. и представленное в 1903 г.) и неполное итоговое, разработанное между 1906 и 1910 гг.

В ранних отчетах Пирс стремился увязать знаки с познанием (cognition). Он отмечал, что интерпретанты представляют собой интер пр етир ую щ ие мысли об отношениях сигнификации, они также выполняют функцию знаков (он называл их «thought-signs»). При этом знак означает только посредст-в ом е го интер пр етации . В фокусе внимания ранней концепции Пирса находится бесконечность знаков - как предшествующих некоторому знаку, так и следующих за ним. В дальнейшем, хотя и без эксплицитного отказа от идеи неограниченного семиозиса (далее - НС), Пирс пересмотрел некоторые понятия, ведущие к НС, сам НС стал менее заметным в его более поздних трудах. При раннем обобщении своих идей Пирс не придавал большого значения иконам и индексам, фокусируясь на конвенциональных символах. Впоследствии такая узкая трактовка знаков была им пересмотрена.

К 1903 г. идеи Пирса претерпели значительные изменения, которые увязываются разными исследователями с развитием символической логики и разработкой Пирсом теории квантификации (логического анализа естественного языка с использованием идеи кванторов, актантов и т.д.). В связи с его работами по феноменологии Пирс пришел к заключению, что основные признаки знаконосителей могут быть подразделены на три обширные области, соответственно которым знаки должны классифицироваться. Такое деление зависит от того, означают ли зна-коносители качества (qualities), факты (existential facts) или условные соглашения (conventions or laws). Пирс уже выделил не три класса знаков, а десять. К 1903 году трихотомия икона/индекс/символ стала абстракцией: Пирс осознал, что любой знак может проявлять некоторую комбинацию признаков иконы, индекса и символа, он также перестал настаивать на бесконечной цепи знаков.

Как отмечает автор рассматриваемой статьи, итоговое обобщение идей Пирса имело место в 1906–1910 гг. Последние годы своей жизни Пирс занимался семиотикой в философском аспекте и внёс много нового по сравнению с 1903 годом. Его всё больше интересовала связь между семиотическим процессом и процессом поиска ответов на возникающие вопросы (inquiry). Он стал более отчётливо трактовать те ор ию знака как часть л о гики научного о ткр ы-тия . Поскольку расспрос с получением сначала неуверенных ответов в конце концов ведёт к получению убедительного ответа, Пирс начал видеть в процессе семиозиса направленность на по луч е ние р езультата , т.е. на завершение этого процесса. Это привело его к трактовке цепи знаков как стремящейся к определённому, но идеализированному завершению, скорее, чем к продолжению до бесконечности: последующая интерпретанта не требуется, поскольку наше понимание не может быть более глубоким («развитым»).

Положения, заслуживающие дальнейшего обсуждения

Обратим особое внимание на то, что исследования в области ф е но м ено логии оказали несомненное влияние на развитие концепции Пирса. Удивительно, что этот факт до сих пор не обсуждался «пирсоведами», как не акцентировалась связь периода становления его идей с процессом познания, а позднее, на завершающем этапе, с процессом получения приемлемых ответов на возникающие вопросы. Рассмотрим ряд положений теории Пирса, прямо вытекающих из замеченных оснований.

Прежде всего, согласимся с автором статьи из Стэенфордской философской энциклопедии в том, что Интерпретанту – самое инновационное и отличающее идеи Пирса понятие – можно трактовать как наше по нимани е отношения между знаком и объектом. Важность интерпретанты для Пирса состоит в том, что означивание (сигнификация) – это не простая связь между двумя элементами: знак означает только посредством его интерпретации. Это делает интерпретанту центральной для содержания знака: значение знака манифестируется в инте р-пр етации , которую он порождает у пользователя знаком. Добавим к этому, что именно у пользователя возникают вопросы, ответы на которые он ищет при переходе от одной интерпретанты к другой. Пойдём ещё дальше и вспомним, что сама идея семиозиса, зародившаяся у греческих целителей, уже была ориентирована на поиск ответов на вопросы, связанные с установлением симптомов болезни, т.е. с выявлением оснований для интерпретации, приводящей к улучшению состояния больного. Думается, что признание Пирсом возможной остановки процесса интерпретации указывает на его обращение к реальным ситуациям функционирования знака в противовес ранним чисто теоретическим рассуждениям о бесконечном семиозисе, безоговорочно принятом некоторыми последователями идей Пирса.

Особый интерес представляет для нас указание Пирса на то, что знак сигнифицирует свой объект не через все его признаки, а только через некоторые о с о бые пр изнаки (features), детерминируя интерпретанту посредством фокусирования на определённых признаках означиваемого отношения между знаком и объектом. В этом явно прослеживается опыт феноменологических изысканий Пирса, а также кроется объяснение важности его идей для культурологии (ср. хотя бы различающиеся признаки и/или реальные / мифологизированные признаки признаков, взятые за основу при именовании одних и тех же объектов, действий, ситуаций и т.д. в разных лингвокультурах).

Нельзя пройти мимо того, что в последние годы жизни Пирс фокусировался на способности человека понимать знак в ход е р ас с ужде ния , поиска ответов на возникающие вопросы, что даёт возможность выводить информацию (посредством дедуктивного рассуждения) или строить предположения о ней (посредством индуктивного или абдуктивного рассуждения). Тем самым можно констатировать, что последовательно проводя сформировавшееся ещё в ранний период своего научного творчества представление о связи означивания с познанием, Пирс пришёл к пониманию необходимости исследования с ем ио з ис а в д е й-с тв ии , и хотя он стал трактовать теорию знака как часть логики научного открытия, на самом деле расспрос с получением сначала неуверенных ответов в конце концов ведёт к получению убедительного ответа и в повседневной жизнедеятельности любого человека. Представляется, что тем самым произошёл выход Пирса на более о бщую про блему получения и функционирования з н ания . С этим связана роль, которую Пирс отводил пр едикации (см.: [11: 183 и далее]). Как указывает Ю.С. Степанов, Пирс «впервые открыл это свойство, назвав его “непосредственной убедительной рациональной силой”» [16: 284].

Обратим также внимание на выделенные Пирсом ур о в ни по ним а-ния знака, имплицирующие н аличие интер пр етатор а . Первый уровень ясности связан с нерефлексивным схватыванием некоторого понятия повседневного опыта. Второй уровень ясности должен обеспечивать общее определение (дефиницию) понятия. Третий уровень ясности – полное понимание некоторого понятия, включающее знакомство с повседневным опытом, способность дать дефиницию и знание того, что можно ожидать в дальнейшем.

Совокупность названных положений приводит к выводу, что хотя в работах Пирса всегда эксплицитно фигурирует триада – знак, объект, интерпретанта, – фактически имплицируется квадрига, поскольку Пирса не меньше волновал про-це с с о з нач ивания , который осуществляет интер пр етатор , воспринимающий знак и ищущий некоторый уровень понимания отношения между знаком и объектом через фокусирование на определённом признаке. А.Р. Усманова [17] тоже полагает, что под семиозисом Пирс имел в виду пр о це с с функцио н ир о в ания з нака (см. ссылку 5 на с. 124 названной работы.). Фактически о том же идёт речь в связи с трактовкой Пирсом интерпретации как перевода. Более того, поиск ответов при постановке вопросов не ограничивается вербальными ин-терпретантами, поскольку у Пирса фигурируют так называемые «thought-signs».

Заключение

В своё время Ю.М. Лотман [6: 129] разграничил исследования в области метасемиотики и семиотического функционирования реального текста, а также указал на важность исследования имманентно-семиотических механизмов [7: 56]. Работы Ч. Пирса обычно воспринимаются и трактуются с позиций метасемиотики, в то время как на самом деле рассмотренные положения концепции Ч. Пирса представляются достаточными для общего вывода: идеи Пирса заслуживают детального осмысления с позиций особенностей реального функционирования языка; например, они помогли У. Эко ввести понятие пер це птив н ого с емиоз и с а [21], используются при трактовке е сте стве нн ого с ем иози с а как базового инструмента процессов познания и общения в ходе адаптации человека к естественному и социальному окружению (см. подробно: [3]). Более того, ведутся исследования в русле ко гнитив но й с ем иотики как нового междисциплинарного подхода (см. [4]).