Развитие сельдяного промысла на русском севере в XIX в.

EDN: XLPZLB

Работа выполнена ведущим научным сотрудником отдела истории и археологии СамНЦ РАН в рамках государственного задания Минобрнауки России по теме FMRW-2026-0002 «Отдельные аспекты внешней и внутренней политики России конца XV- первой трети XX в.»

Сельдь на протяжении уже нескольких веков играет заметную роль в рационе питания россиян. Ее относительная дешевизна, вкусовые и питательные качества, доступность, разнообразие способов переработки – все это способствовало большому спросу на сельдь у потребителей в России в течение многих столетий. Для Русского Севера сельдяной промысел имел особое значение. В него были вовлечены тысячи поморов, саамов, ненцев, норвежцев, финнов, шведов, карел, коми и представителей других наций. Поэтому сельдяной промысел играл заметную роль в социально-экономическом развитии обширного региона.

корпус исследований по истории сельдяного промысла в Европе, в том числе и на Русском Севере. Среди этих трудов отметим монографии Дж. Томсон, Д. Бремнер, Дж. Ф. Денован и др. В последние десятилетия публикаций (как отечественных, так и зарубежных), посвященных проблемам развития рыбного промысла на Русском Севере, стало кратно больше. Между тем, работ по вопросам сельдяного промысла в дореволюционный период очень мало. Эти проблемы рассматриваются чаще всего в контексте более общих вопросов. К ним относятся работы Е.Е. Родионовой, В.А. Любимова, С.И. Белкина, О.В. Овсянникова, И.Ф. Ушакова, П.М. Трофимова, В.П. Пузырева, Р.А. Давыдова, Й.П. Нильсена, Н.А. Кораблева, И.И. Лейман и др.

В настоящей статье предпринята попытка определить особенности организации и развития сельдяного промысла на протяжении XIX века, выявить его социальные и экономические аспекты, подчеркнуть значимость рыбного рынка на Севере России и сбыта рыбной продукции. Также в статье определен вклад сельдяного промысла в развитие Русского Севера, его экономическое и социокультурное значение. Изучение истории этого промысла дает возможность лучше осознать как экономические, так и социокультурные аспекты жизни макрорегиона, определить значимость Архангельска и других портов Русского Севера в контексте внешнеторговых связей, их роль как важных транспортных узлов, а также выявить способности по формированию торгово-экономических отношений Русского Севера с зарубежными государствами, способствующих взаимовыгодному обмену технологиями, знаниями, а также культурными традициями.

В основе методологии лежат анализ исторических документов, монографий, статей дореволюционных отечественных и зарубежных авторов, а также сравнительный подход, ретроспективный метод, метод исторической реконструкции, статистические методы исследования, принцип историзма и т.д.

Русский Север в силу природно-климатических и иных условий располагает богатыми ресурсами, которые привлекали людей с глубокой древности. Еще в раннем средневековье новгородские рыболовы занимались здесь промыслом рыбы, морского зверя. Особую роль в этих промыслах играла добыча сельди. Так, сельдь прочно вошла в рацион наших предков, стала своеобразным национальным продуктом питания. Сельдь полюбили на Руси, и эта привязанность наблюдалась на протяжении веков. Особое развитие сельдяного промысла пришлось на XIX век, когда в него были вовлечены тысячи местных жителей, а география добычи и сбыта значительно расширились, в том числе за счет усовершенствованных способов переработки рыбы и ускорения доставки продукции в разные регионы Российской империи. Так, сельдяной промысел стал играть значимую роль в экономической жизни Русского Севера. Известный отечественный исследователь В.И. Вешняков отмечал в своей монографии, что самое большое значение в промысловом отношении на Русском Севере играла добыча семейства сельдевых рыб: «Многие породы этого семейства ценятся за свое белое, жирное и чрезвычайно нежное мясо, и составляли предмет значительного лова и потребления, приготавливались впрок посредством соления, копчения и маринования».1

Основными районами добычи сельди на Русском Севере были Белое море, Онежский залив и Кандалакшский залив. Следует заметить, что в России к сельдяному промыслу в XIX в. относили также добычу кильки, сардин и анчоусов.

В открытом море рыбаки использовали разные плавные сети и кошельковый невод. Кроме этого, поморы пользовались рюжами, убегами, ставными покровскими и усть-двинскими неводами.

Самая крупная сельдь добывалась в Кандалакшском заливе и близ Соловецких островов, а мелкая – в Сороцкой губе. Лучшей на Русском Севере считалась сельдь, посоленная в Соловецком монастыре. В других местах поморы часто недосаливали рыбу, что ухудшало ее качество. Подпорченную рыбу сбывали бедному населению Вологодской и Олонецкой губерний. Крупная сельдь (кандалашская) выходила из морских глубин 4 раза в год, но самая лучшая, жирная и вкусная рыба появлялась только осенью.2

Богатые архангельские рыбопромышленники переключились на перепродажу норвежской сельди в Архангельске и Санкт-Петербурге. Промыслом сельди в российских водах преимущественно занимались бедные поморы.

Уменьшение пошлин на импорт сельди из-за рубежа в 1857 г. привело к значительному росту ввоза рыбы из Норвегии, Великобритании, Швеции, Дании, Германии, Голландии, США и других стран. В 1882 и в 1885 гг. пошлины на ввоз сельди из других стран была увеличена. Однако для Архангельской губернии сохранился беспошлинный ввоз сельди.

В целях изучения передового норвежского опыта добычи и соления сельдей в Норвегию были направлены два финских рыбака, которые после возвращения в Россию были поселены в Архангельской губернии. Правительство также поощряло переселение на Мурманский берег норвежских колонистов, обладавших богатым опытом в сельдяном промысле. Еще 26 апреля (8 мая) 1838 г. между Российской империей и Королевством Шведским и Норвежским был заключен Договор о торговле, мореплавании и дружбе, который действовал на протяжении десятилетий. В соответствии с этим международным актом, поморы получали право продажи российских товаров в Финнмарке непосредственно со своих судов, как и норвежцы в Архангельске. Шведские и норвежские торговцы также получали право на складирование соленой и сушеной рыбы в Архангельске на протяжении всего года, а в Санкт-Петербурге и Риге – в течение 8 месяцев в году. В этом договоре особо оговаривались условия торговли сельдью: «Шведские и норвежские сельди и другая соленая, а также сушеная рыба, положенные в складку, освобождаются от платежа всяких пошлин и сборов за такую складку».3 Тем самым российские власти стимулировали импорт сельди из Норвегии в целях насыщения отечественного рынка рыбной продукцией.

В середине века объемы вылова сельди только в Белом море оценивались в 2 млн. пуд. Фактически в 1850 г. было добыто этой рыбы на 2 млн. руб. сер. В устье реки Северная Двина было выловлено 400 тыс. пуд., в Кандалакшском заливе – 100 тыс. пуд., Также сельдь ловили коми в реках Печора и Уса. При этом лучшая соловецкая сельдь продавалась по цене 1 руб. 30 коп. за пуд.4 В среднем ежегодно из Кандалакши доставлялось для продажи около 70 тыс. пуд. сельди по цене от 15 до 20 коп. сер. за пуд. Также с Мурманского берега поступала крупная сельдь, которая добывалась от мыса Святого Носа до границы с Норвегией. В Поньгам-ской волости Кемского уезда ежегодно вылавливалось 5-6 тыс. пуд. сельди при потенциальных возможностях в 100 тыс. пуд. Однако местные жители не умели в это время ни солить, ни коптить рыбу. На Соловецких островах также добывалось примерно 5-6 тыс. пуд. сельди, которая в соленом виде доставлялась в Архангельск. В Сороцкой волости Кемского уезда добыча сельди оценивалась в несколько тысяч возов (в каждом возу до 15 тыс. штук рыбы). Сельдь отсюда закупалась торговцами из Вологодской и Олонецкой губерний в соленом и замороженном виде. В Беломорских уездах сельдь добывалась в незначительных количествах, использовалась в питании местных поморов, а также употреблялась для корма скоту. Некоторую часть выловленной сельди здесь закупали вологодские и олонецкие торговцы.

Проблема засола добытой на Русском Севере сельди сохраняла свою актуальность практически на протяжении всего XIX века. Дело в том, то поморы для засолки сельди использовали местную, некачественную соль. В.И. Вешняков отмечал в своей монографии: «... даже при обильном лове беломорской сельди в Кандалакшском заливе пользы от этого мало: потому что ее приходится не солить, а гноить солью местной выварки, платя в 3 раза дороже, чем обходится иностранная соль на Мурмане».5 Некачественный посол вызывал недовольство со стороны купцов. Некоторые из них (например, устюжские торговцы) даже отказыва- лись закупать сельдь, посоленную местной солью. В начале 90-х годов XIX в. только канда-лашской сельди добывалось порядка 200 тыс. пуд. на общую сумму 20 млн. руб.6 Почти вся она шла на посол, и только поздняя, осенняя шла на продажу в замороженном виде.

Попытки придать сельдяному промыслу организованный характер предпринимались российскими властями еще в первые годы XIX в. Например, в 1803 г. в соответствии с указом императора Александра I была учреждена Беломорская компания по ходатайству архангельских купцов Дорбекера, Анфилатова и Попова. Одной из главных целей создания компании была организация сельдяного промысла. Однако дела Беломорской компании шли плохо, и в 1813 г. она была ликвидирована.7 В 1844 г. большая группа вятских купцов инициировала создание Полярной компании. Распоряжением правительства, эта компания получила исключительное право на сельдяной промысел в Белом море и акватории Северного Ледовитого океана в течение 15 лет.

На протяжении длительного времени на Русском Севере сложились определенные традиции, способы добычи сельди. Поморы, финны, норвежцы, саамы, коми, ненцы знали, когда и как сельдь выходила к местам промыслов: «Когда сельди поднимаются из глубины, заметно их сверкание на поверхности. Моряки каждый раз выезжающие навстречу своей добыче далеко в море, заметив синевато-серебристый блеск, вылавливают сетями бесчисленные стаи сельдей».8 Также промысловики определяли наличие косяков сельди по присутствию нерпы и белух, а также птиц – чаек и гагар.9 Однако, по сведениям, которые приводили исследователи в то время, значительная доля выловленной сельди потреблялась непосредственно на территории Архангельской губернии, и лишь незначительная доля доставлялась в другие губернии: «…очевидно, что миллионы сельдей здесь гибнут без пользы, тогда как при лучшем производстве и солении их по голландскому способу, который ныне уже, отнюдь, не секрет, сельдяные промыслы наши могли бы служить богатейшим источником доходов для промышленников и для казны».10

Социальная структура участников сельдяного промысла не менялась на протяжении всего XIX столетия. В промысле принимали участие бедные представители поморов и представители других народов. Именно добыча сельди являлась главным источником благосостояния жителей многих волостей Русского Севера: «Есть сельдь, год обеспечен, нет улова этой рыбы, - год голодный».11 Таким образом, сельдяной промысел являлся ведущей отраслью региональной экономики на Русском Севере на протяжении всего рассматриваемого периода с учетом его значимости в рационе питания местных жителей, роли и месту в торговых операциях, количеству вовлеченных в промысел поморов и представителей других северных народов, размерам доходов в казну.

К концу XIX в. цены на сельдь в Российской империи неуклонно повышались. Так, в конце 70-х – начале 80-х гг. 1 тыс. свежих сельдей стоила от 40 до 45 коп., копченых – 90 коп. – 1 руб. В 1895 г. свежая сельдь стоила уже от 50 коп. до 1 руб. 50 коп., а копченая – от 1 руб. 50 коп. до 3 руб. Бочонок соленой кандалашской сельди оценивался от 40 до 70 коп.12 Рост цен был связан отчасти с возросшим потреблением непосредственно на Русском Севере в связи с увеличением численности населения: в последнее десятилетие XIX в. наблюдался значительный миграционный приток на Русский Север выходцев из Олонецкой и Вологодской губерний. Также на объемы промысла и продажи сельди повлияло улучшение качества засола: поморы стали чаще употреблять соль, привезенную из Норвегии и Великобритании (так называемая «шпанская» соль). На цену сельди влияло также место и время ее добычи. Самой ценной на Русском Севере считалась так называемая успенская (осенняя) сельдь. Объемы ее добычи были меньше, чем летом, поэтому и цена была выше.

Возросшие потребности в рыбе, а также рост цен стимулировали поморов к использованию более эффективных способов ее добычи. Так, рыбаки в случае глубокого хода косяков сшивали 2-3 невода один над другим (каждый невод длиной от 50 до 80 саженей). В этом случае в один невод могло попасть до 70 тыс. сельдей (560-570 пуд.). Один невод при этом обслуживали от 6 до 8 человек. После завершения промысла вся добытая рыба делилась поровну между участниками, доставлялась в деревню и там подвергалась солению. В этом процессе принимали участие и женщины, которые, как правило, солили рыбу для семейных нужд. Некоторую часть улова поморы сбывали карелам, выменивая рыбу, в том числе на хлеб и картофель. Обмен осуществлялся по принципу: 1 бочка сельди обменивалась на 2 бочки картофеля.13 Часть улова сбывалась на месте зажиточным поморам, а большая часть доставлялась в Архангельск, где продавалась по более высокой цене.

Появление сельди у берегов Русского Севера было неравномерным по годам. Как отмечали исследователи прошлого, удачными для промысла были 7-8 лет, когда сельдь большими косяками (юрами) появлялась в означенных местах, а затем, как писали ученые, «хоть не лови».14 Для поморов, саамов, ненцев, коми, карелов, финнов это были сложные годы: отсутствие сельди или слабый улов приводили к потере доходов, невозможности менового торга, закупки необходимых для жизни продуктов питания и других товаров. Потери несли и те жители Русского Севера, которые занимались извозом. При уменьшении вылова сельди резко снижалась потребность и в перевозках.

Одним из важнейших центров сбыта сельди на территории Архангельской губернии была Маргаритинская ярмарка. Сюда стекались покупатели не только со всей губернии, включая Мурманский берег, но и из соседних регионов. «Для нашего небогатого Севера обороты Маргаритинской ярмарки довольно значительны, в числе же других восемнадцати существующих в губернии ярмарок Маргаритинская занимает первое место, так как ее обороты достигают цифры свыше 1 000 000 рублей».15 Основным товаром, который реализовывался на торжище, была рыба, добытая в северных морях. Здесь покупатели приобретали соленую и копченую сельдь. Приобретали товар, как правило, бочками. Цена на рыбу зависела от места ее добычи, использованной соли (местная или импортная), качества товара (рыба «с душком», или без запаха) и т.д. Как правило, Маргаритинская ярмарка продолжалась на протяжении целого месяца (с 1 сентября по 1 октября), что было вызвано сроками доставки товара, приезда покупателей и т.д. Основными покупателями сельди на ярмарке были жители Архангельска. Кроме этого, рыба вывозилась в Вологодскую, Вятскую и Олонецкую губернии, в Холмогорский, Шенкурский и Пинежский уезды Архангельской губернии. 16

Как уже отмечалось выше, особую роль в сельдяном промысле на Русском Севере играли норвежцы. Эта деятельность осуществлялась по-разному. В российских территориальных водах вели промысел норвежские подданные-промысловики. Также сельдяным промыслом занимались норвежские колонисты, поселившиеся на Мурманском берегу. Наконец, поморские и норвежские торговцы поставляли на Русский Север сельдь из Финнмаркена и других регионов королевства. Так, в первой половине 70-х гг. XIX в. на Севере Норвегии, в Вардё, действовали следующие компании, специализировавшиеся на торговле с Российской империей: Якобсон, Сканске, Гольмбо, Бродкрот, Дезен, Майер, Ульсен и др. В это же время в Вардё из 800 иностранных торговых судов, посетивших этот порт, 670 принадлежали российским торговцам.17 Кроме рыбы, поморы закупали в Вардё соль, которую доставляли торговцы из Испании и Великобритании. Испанская соль считалась лучшей для посола сельди.

Торговля поморов в Норвегии имела свои особенности. В.И. Немирович-Данченко отмечал в своей монографии: «Русский помор, которому дорого время, дорог промысел, спешит как можно скорее распродать свой товар на самых стеснительных для себя условиях».18 Норвежцы часто проявляли неуступчивость в торговых операциях. Российские подданные реализовывали свои товары либо за деньги, либо по векселям, оплата по которым производилась через отделение Госбанка Российской империи в Архангельске, а также через офисы в Санкт-Петербурге, Гамбурге (конторы Фонтейнеса и Кларка). Также в это время норвежская рыба преимущественно сбывалась исключительно на Русский Север. Так, в 1861 г. из Норвегии в Россию было доставлено 145 тыс. бочек летней и зимней сельди, в 1862 г. – 273 тыс. бочек, в 1863 г. – 270 тыс. бочек, в 1864 г. – 193 тыс. бочек, в 1865 г. – 220 тыс. бочек.19 Таким образом, только в первой воловине 60-х гг. XIX в. из Норвегии на Русский Север было доставлено более 1,1 млн. бочек сельди. К концу XIX в. география сбыта норвежской сельди на территории Российской империи значительно расширилась. Селедку из Норвегии можно было даже купить в Астрахани, где она стоила 4-5 коп. за 1 штуку.20 Еще в середине 80-х гг. XIX в. астраханские рыбаки, испытывавшие затруднения со сбытом рыбы, ходатайствовали перед властями о повышении таможенных пошлин на норвежскую сельдь до 1 руб. 50 коп. за пуд. Кроме этого, они предпринимали попытки экспорта астраханской сельди в Швецию.

В торговле с Северной Норвегией принимали участие как богатые поморские торговцы (Воронины, Норкины, Антоновы, Митрофановы и др.), так и купцы среднего достатка, обладавшие небольшими судами. Лишь немногие из отечественных торговцев вели торговлю не только с Норвегией, но и с другими европейскими странами. Например, купец Савин в 70-е годы установил прямые деловые контакты в Великобритании и Гамбурге. Больших успехов в деле рыболовства норвежцы, по мнению В.И. Немировича-Данченко, достигли благодаря особому вниманию, которое местные власти уделяли развитию инфраструктуры в северных районах страны. Автор отмечал: «Своим рыболовным промыслом Норвегия обязана возникновением на крайнем севере от Финмаркена таких красивых и богатых городов, каковы Вардо и Вадзё, до которых далеко нашей несчастной и обнищавшей Коле, несмотря на одинаковость географических и естественных условий».21

К концу столетия Норвегия расширила рынок сбыта рыбы и рыбной продукции. Кроме Российской империи норвежская рыба, включая сельдь, экспортировалась в Италию, Испанию, Бразилию, Ост-Индию и в другие регионы и страны мира.22 На импорт в Россию оказали влияние решения правительства от 1852, 1861, 1862 и т.д. о беспошлинном ввозе соленой и сушеной рыбы из Норвегии. Аналогичные преференции были установлены для поморских торговцев и норвежскими властями. Конкурировать отечественным рыбопромышленникам в таких условиях становилось все сложнее. Так, в 1881 г. в ведущие центры Финнмаркена поморские предприниматели ввезли товаров на 754 931 руб. на 470 кораблях, а привезли норвежских товаров на 708 532 руб.; в 1882 г. эти показатели составили 934 469 руб. и 905 541 руб. соответственно (на 495 судах).23 Рост объемов внешнеторговых операций отмечался и в последующие годы.

В начале 90-х годов XIX в. в Финнамркене ежегодно на промыслах трудились от 30 000 до 40 000 рыбаков. При этом на 1 рыбака здесь приходилось в 3-4 раза больше рыбы, чем на Мурманском берегу, где вели промысел не более 2 000 рыбаков. Это позволяло норвежцам получать во время путины достаточно денег, чтобы «зарабатывать себе хлеб на целый год, хорошо одеваться, недурно есть, жить частью здесь, частью в более южных местностях, в опрятных селениях или отдельными дворами».24 Более того, к середине 80-х гг. норвежцы практически монополизировали рыбную торговлю на Русском Севере. Приведем несколько данных. Большая часть рыбы, добытой на Мурманском берегу, сбывалась преимущественно в Санкт-Петербург. Население же Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний снабжалось в основном норвежской. Доля норвежской рыбы, приобретенной населением в этих регионах, доходила до 80-90 %, в Архангельске – до 89,77 % и до 94,5 % - в других северных портах.25 Это была рыба, вымененная в Финнмаркене на зерно, муку и лесной товар.

У норвежских рыболовов сложились свои подходы к солению выловленной сельди. Поймав рыбу, рыбаки доставляли ее в ближайший порт, где рыбу разделывали и солили специальные работники. Иногда сами рыболовы солили сельдь непосредственно на своем судне. После обеда норвежцы вновь выходили в море для промысла.26

В связи с ростом потребления сельди в странах Европы в последней четверти XIX в. усилилась конкуренция на рыбном рынке континента. Так, власти Великобритании проявляли беспокойство в связи с ростом норвежского экспорта сельди в европейские страны. Шотландская сельдь находила преимущественный сбыт в Германии, а расширение сбыта норвежской рыбы угрожало торгово-экономическим интересам британских рыбопромыш-ленников.27 Не случайно в Викторианскую эпоху английские власти прилагали усилия по защите своих интересов как в сфере рыболовства, так и сбыта рыбы и рыбной продукции на европейском континенте. И в этом отношении сельдяной промысел в Норвегии и на Русском Севере вызывал повышенную озабоченность Лондона. В частности, в Шотландии местные рыбопромышленники стали применять более совершенные сети для добычи сельди, улучшили способы засолки и копчения рыбы.28 Примечательно, что шотландская сельдь также поступала на Русский Север. Стоимость 1 бочки шотландской сельди в России составляла от 13,5 до 15 рублей за бочку (в бочке от 700 до 800 штук сельди). В Санкт-Петербурге эта рыба считалась деликатесом и продавалась очень дорого: 20-25 коп. за штуку. 29

В Норвегии, Российской империи, Великобритании, Дании, Финляндии (как части России) и в других странах к концу столетия стали появляться фундаментальные исследования, посвященные анализу состояния сельдяного промысла и торговли сельдью. В них, в частности, приводились сведения об объемах добычи рыбы по годам, географии ее сбыта, ценах, каналах поставки, составе купечества и акционерных обществ и т.д.30

Определенную роль в промыслах сельди на Русском Севере играли российские подданные-финны. Сама Финляндия как субъект Российской империи играла заметную роль в экспорте рыбы и рыбной продукции в страны Европы. Так, в 1874 г. экспорт финской рыбы оценивался в 381 332 руб., в 1880 г. – в 899 341 руб. Это была рыба, добытая преимущественно в Балтийском море, а также в реках и озерах великого княжества. Однако, немало финнов участвовало в промыслах сельди на Кольском полуострове, в уездах Архангельской губернии. До 1865 г. рыбные промыслы в Финляндии не регламентировались никакими законами и осуществлялись совершенно свободно. С 1865 г. промысел рыбы разрешался свободно только на тех участках, которые не принадлежали частным лицам. В прибрежных финских водах местные жители добывали салакушку (салака), которую в то время относили к разновидности мелкой сельди. На Русском Севере финские колонисты объединялись в артели и вели промысел сельди с весны до осени. Они обладали богатым опытом посола рыбы и в этом отношении превосходили поморов.31 Среди финских колонистов на Русском Севере были и шведы: из 2,5 млн. жителей великого княжества 300 тыс. чел. считали шведский язык родным. Как отмечалось в одном шведском издании, с Севера, территории Лапландии, «сельдь поставляется в Швецию в больших количествах и поставляется даже в деревни».32

К концу XIX в. объемы вылова сельди на Русском Севере упали при одновременном увеличении импорта рыбы из Норвегии. На это обстоятельство указывали многие исследователи того времени. В частности, А.А. Жилинский писал об истощении рыбных ресурсов в прибрежных водах Кольского полуострова.33 О значимости рыбных промыслов на Севере России в эти годы писали многие отечественные ученые. В частности, Н.А. Голубцов в своей работе отмечал: «Для Поморья … неудачный в промысловом отношении год имеет то же значение, что неурожай хлеба в губерниях земледельческих, т.к. поморы живут преимущественно рыболовством».34 Интерес к сельди как доступному продукту питания проявляло едва ли не все население Российской империи. Простую селедку можно было купить практически на всех ярмарках, крупных сельских базарах, в магазинах Москвы, Санкт-Петербурга, Риги, Одессы, всех губернских центрах огромной страны. По некоторым оценкам, только импортной сельди в начале ХХ в. в Российской империи потреблялось до 18 млн. пуд.35

Как уже отмечалось выше, развитие сельдяного промысла способствовало комплексному развитию Русского Севера. А. Хардикайнен отмечал в своей статье по этому поводу: «Рыбные промыслы Белого и Баренцева морей представляют в сумме своей весьма целостный хозяйственный комплекс. Отдельные виды промысла связаны друг с другом, как территориально, так и экономически; этой связью определяется народно-хозяйственное единство Беломорско-Мурманского рыбопромышленного района».36 Следует заметить, что с сельдяным промыслом прямо и опосредованно были связаны и другие поморские промыслы. Среди них следует отметить изготовление морских судов, сетей, бочек для посола рыбы, торговлю солью как местного, так и зарубежного производства, извоз, розничную торговлю соленой и копченой сельдью на ярмарках и базарах и т.д. Таким образом, сельдяной промысел стимулировал развитие ремесел, торговли, транспортных перевозок, в которые были вовлечены тысячи местных жителей. Известный русский писатель К.Д. Ушинский писал о значимости сельди в жизни российского общества в рассматриваемый период: «Кто не пробовал этой рыбки, которую с одинаковым удовольствием кушает и богач, и бедняк, которая дает занятие многим сотням кораблей, многим тысячам людей?». 37

Таким образом, исследование особенностей сельдяного промысла на Русском Севере в указанный период представляет важную научную задачу, требующую комплексного подхода и междисциплинарного анализа. Это дает возможность не только достичь исторической справедливости, но и определить важные уроки, которые, безусловно, будут полезными для осознания современных экономических процессов и их влияния на комплексное развитие регионов. Сельдь и в настоящее время играет особую роль в рационе питания россиян, оставаясь доступным, полезным и качественным продуктом, который можно приобрести в любом продовольственном магазине России. При этом в торговой сети нашей страны сейчас доступна исключительно отечественная рыба, в том числе добытая на Русском Севере. Так, сельдь стала национальным продуктом россиян на протяжении многих веков. Между тем, остаются еще слабо разработанными такие вопросы, как особенности реализации государственной политики в сфере добычи сельди, технические и социальные аспекты организации промыслов сельди на Русском Севере, формы и способы владения рыболовными угодьями на Севере России, производственная деятельность акционерных обществ в сфере промысла сельди в рассматриваемый период и др. Эти проблемы ждут новых исследований.