Роль международных спортивных федераций в формировании системы lex sportiva

Одним из актуальных вопросов развития частных дисциплин современного международного права является обособление норм, регулирующих отношения в сфере спорта высоких достижений. Формирование системы lex sportiva выступает одним из типичных примеров «созревания» автономной группы международно-правовых норм, эволюция которых предполагает активное взаимодействие со спортивными правилами отдельных правопорядков.

При этом специфика регулирования отношений в сфере международного спорта связана с ограниченным объемом собственно межгосударственных соглашений. Международное публичное право в рассматриваемой сфере длительное время развивалось фрагментарно, охватывая лишь отельные области, и преимущественно затрагивало избранные аспекты спортивной деятельности – борьбу с дискриминацией, противодействие допингу, вопросы международного сотрудничества в области физической культуры. Даже в условиях расширения международной договорной базы значительная часть вопросов, связанных с процедурами допуска к соревнованиям, привлечения к дисциплинарной ответственности, трансферного регулирования и разрешения споров в спорте, продолжала оставаться вне фокуса внимания международно-правовых соглашений универсального уровня.

В результате это привело к возникновению корпоративного режима регуляции спортивной деятельности, в рамках которого международные, межгосударственные и национальные спортивные федерации начали вырабатывать собственные правила спортивных соревнований. Как отмечает М.М. Панарина, «правила создаются самим спортивным движением, а не навязываются сверху» (Панарина, 2022: 207).

Разработка корпоративных правил происходила параллельно развитию международно-правовых механизмов и постепенно стала восполнять недостаточность межгосударственного регулирования. Именно поэтому сегодня lex sportiva целесообразно рассматривать как транснациональный порядок регулирования спорта высших достижений, взаимодействующий с международноправовыми инструментами. Как указывает Л.И. Захарова, это совокупность корпоративных правил поведения, выработанных национальными и международными неправительственными организациями олимпийского движения, которые получают широкое признание, по крайней мере среди тех, кто демонстрирует намерение участвовать в спортивной деятельности (Захарова, 2019, 2022).

Показательно, что международно-правовые акты в сфере спорта в значительной степени ориентированы именно на создание общих рамок взаимодействия государств и спортивных организаций. Так, Международная конвенция ЮНЕСКО о борьбе с допингом в спорте 2005 г. закрепила механизм имплементации Всемирного антидопингового кодекса через национальные правовые системы государств-участников1.

В зарубежной доктрине наблюдается общая тенденция к анализу правотворческой функции международных спортивных федераций в рамках формирования системы lex sportiva. Так, Л. Хольцер рассматривает федерации как де-факто нормотворческие центры, чья регулятивная деятельность выходит за пределы технического управления соревнованиями (Holzer, 2024). М. Джеймс и Г. Осборн обосновывают общее положение о том, что нормы Международного олимпийского комитета образуют особый слой регулирования – lex Olympica, который структурно включается в более широкую систему lex sportiva (James, Osborn, 2025). В свою очередь, Э. Байле делает акцент на полицентрическом характере регулирования правоотношений в сфере мирового спорта (Bayle, 2023).

Участие в соревнованиях, членство в клубах и федерациях предполагают принятие установленных требований. Их нарушение влечет последствия, напрямую влияющие на возможность продолжения спортивной деятельности. Как пишет М.В. Мажорина, «аффилированность с тем или иным профессиональным сообществом служит основанием для применения норм lex communitas» (Мажорина, 2023: 110).

В отдельных случаях правила спортивных организаций получают закрепление в национальном законодательстве, в других – становятся предметом оценки со стороны судов. Их элементы соприкасаются с государственными правопорядками, международными соглашениями и иными формами регулирования. В совокупности эти характеристики позволяют рассматривать lex sportiva как особый регулятивный порядок, формируемый внутри спортивного сообщества и ориентированный на обеспечение воспроизводимости и предсказуемости спортивной деятельности. Сама возможность такого нормотворчества связана с особенностями институционального устройства спорта высоких достижений. Международная федерация не просто координирует соревнования, она определяет условия допуска к соревнованиям и закрепляет процедурные рамки разрешения споров. Включение в спортивную иерархию – от национальных структур к международным – фактически означает принятие локального правопорядка, сформированного на уровне федерации. Как указывает В.Н. Мельник, «именно регламенты негосударственных спортивных организаций являются ядром lex sportiva» (Мельник, 2022: 104).

Отсюда следует, что федерации действуют в режиме, который трудно описать через бинарное противопоставление «право – неправо». Их регламенты не обладают формальными признаками нормативных правовых актов, однако воспроизводят функции регулирования, сопоставимые с правовыми.

Проблема юридической природы регламентов спортивных федераций чрезвычайно актуальна для понимания современного международного спортивного права. Международные спортивные федерации не обладают правосубъектностью, эквивалентной имеющейся у межправительственных организаций, а их акты не являются источниками международного права. Однако вырабатываемые ими стандарты постепенно включаются в практику межгосударственного сотрудничества, а в ряде случаев становятся ориентиром для национального законодателя. Примером тому служит антидопинговое регулирование. Всемирный антидопинговый кодекс первоначально формировался как корпоративный акт спортивного сообщества, однако последующая разработка и принятие Конвенции ЮНЕСКО изменили его роль в спортивном праве1. Государства приняли на себя обязательства по согласованию национального законодательства с антидопинговыми стандартами, которые были разработаны и систематизированы фактически во внутреннем акте одной спортивной корпорации – ВАДА.

Сходная логика прослеживается и в актах программного характера. Международная хартия физического воспитания, физической активности и спорта, принятая ЮНЕСКО, исходит из необходимости взаимодействия государственных и негосударственных институтов в регулировании спортивной деятельности2. Тем самым международное право в сфере спорта предполагает, что корпоративные акты играют более значимую роль, чем просто внутренние правила профессионального сообщества.

Институциональная специфика федераций проявляется также в способе разработки норм. Регламенты не фиксируют окончательное состояние правил; они остаются подвижными, реагируя на трансформации самого спорта – будь то изменение технологий, коммерциализация или возникновение новых форм соревнований. Решения юрисдикционных органов, действующих при федерациях или связанных с ними, не ограничиваются преодолением конкретных споров, но влияют на содержание регламентов, уточняя их и фактически изменяя их смысл. С учетом этого международные спортивные федерации могут быть описаны как центры транснационального правопорядка, функционирующего вне привязки к государственным юрисдикциям.

Lex sportiva возникает как результат нормотворчества, осуществляемого в рамках организационных структур. Международные спортивные федерации в этом процессе выполняют двойственную функцию: с одной стороны, они обеспечивают производство норм, с другой – создают условия их применения. Как отмечает А.В. Павлова, контроль над этой деятельностью осуществляется посредством саморегулирования и обеспечивается добровольным членством в отраслевых организациях (Павлова, 2022: 7).

Регламентные акты международных спортивных федераций задают первичный каркас правил, однако их содержательное наполнение раскрывается в ходе применения. Формулировка, закрепленная в тексте, получает конкретные очертания лишь при столкновении с фактическими ситуациями. Часть положений связана с самим ходом соревнования – они определяют допустимые действия, задают критерии оценки, фиксируют пределы усмотрения судьи. Рядом располагаются иные предписания, затрагивающие организационные аспекты: допуск участников, переходы спортсменов, дисциплинарные последствия.

К этой структуре добавляются специализированные режимы, распространяющиеся сразу на несколько видов спорта. Антидопинговое регулирование формирует именно такой уровень: его положения внедряются в регламенты федераций, создавая дополнительный уровень регулирования. Возникает пересечение различных источников, и одно действие оценивается через несколько правил, принадлежащих разным плоскостям. Как указывают Н.Л. Пешин и С.В. Халипов, «в теории права такое правотворчество обозначено поднормативным, когда на основе имеющихся правовых регуляторов создаются конкретные институционально-нормативные комплексы» (Пешин, Халипов, 2024: 88).

Значение правила постепенно смещается в сторону практики его применения. Юрисдикционные органы, разрешающие споры, формируют правоприменительные подходы, которые затем воспроизводятся в новых делах. Повторяемость придает этим подходам вес, сопоставимый с таковым положений регламентов. Правоприменение приводит к обновлению текста регламентов, в результате чего накопленный опыт получает формализацию в виде измененных или дополненных положений этих правовых актов. Процесс накопления нормативного материала носит постоянный характер, поскольку обновленные правила, в свою очередь, вновь применяются на практике и получают новую прецедентную поддержку.

Императивность правового регулирования, опирающегося на нормы внутреннего права спортивных федераций, обеспечивается прямой вовлеченностью субъектов международно-спортивных правоотношений в среду спорта высоких достижений. Участие в международных спортивных мероприятиях и необходимость соответствия критериям допуска спортсменов представляют собой способ признания и общественной легитимации права спортивных федераций. В результате этого процесса формируется обособленное правовое пространство международного спорта, природа которого носит трансграничный характер. В рамках этой динамики функционирования права спортивных федераций наблюдается хорошо узнаваемая логика функционирования права в целом - правовые нормы существуют в едином процессе, связывающем локальное нормотворчество и правоприменение. Как отмечает Н.С. Аверченко, «основное регулирование осуществляется спортивными федерациями, каждая из которых разрабатывает собственные акты в зависимости от вида спорта» (Аверченко, 2025: 33).

Наиболее сложные моменты lex sportiva можно обнаружить при взаимодействии регламентов международных спортивных федераций с национальным законодательством. Регламенты федераций формируются вне системы межгосударственного договорного правотворчества, однако их практическое использование затрагивает широкий круг отношений за пределами спортивной среды. В результате решения дисциплинарных органов спортивных организаций периодически становятся предметом оценки со стороны национальных судов. Обращение в национальные судебные органы переводит конфликт из пространства внутриспортивного регулирования в сферу реализации полномочий государственной юстиции. При рассмотрении таких дел суды соотносят положения спортивных регламентов с конституционными нормами, нормами трудового законодательства, принципом недискриминации и международными обязательствами соответствующего государства. Один и тот же конфликт в различных юрисдикциях способен получать различное разрешение, поскольку оценка соразмерности ограничений и допустимости санкций осуществляется в рамках применения соответствующих правоположений конкретного национального правопорядка.

Возможные коллизии между правом спортивных федераций и национальной правовой системой лишний раз подтверждают, что стабильность правоприменения в спорте высоких достижений зависит от качества корпоративного регулирования внутриспортивных отношений. Такие коллизии обычно возникают в ситуациях, когда спортсмены того или иного государства ограничиваются в своем праве допуска к международным соревнованиям и обращаются за защитой в органы правосудия своего государства. В этом случае акты спортивных федераций, с одной стороны, продолжают обеспечивать результативное регулирование спортивной деятельности, а с другой - подвергаются интерпретации со стороны национального правоприменителя. В результате, как указывает Е.М.М. Бурлакова, «этот особый правопорядок lex sportiva действует автономно от национального законодательства и нередко имеет приоритет, когда стороны добровольно признают юрисдикцию соответствующих организаций и их арбитражей» (Бурлакова, 2025а: 179).

Применение санкций в международном спорте все чаще выходит за рамки классической дисциплинарной ответственности и затрагивает вопросы доступа к профессиональной деятельности. Иногда возможны ситуации, когда правила спортивных федераций и нормы государственного правопорядка взаимодействуют. Типичным примером является антидопинговое законодательство. Стандарты борьбы с допингом в мировом спорте, сформулированные в рамках спортивных организаций, имплементируются в акты национального законодательства и обеспечиваются механизмами государственного принуждения. Как подчеркивает Е.М.М. Бурлакова, «эти правила формируют транснациональный порядок lex sportiva, применяемый при добровольном признании его юрисдикции и действующий вне национальных правовых систем» (Бурлакова, 2025б: 147).

Между этими уровнями возникает зона согласования, в которой правила адаптируются к требованиям иной системы, а сама система - к особенностям спортивной деятельности. Движение происходит в обоих направлениях, создавая эффект взаимного приспособления.

Изложенное позволяет рассматривать lex sportiva как промежуточный уровень в многоуровневой системе регулирования международно-спортивных отношений. Он связывает профессиональное сообщество, формирующее правила, с государственными структурами, обеспечивающими их внешнюю оценку и частичное закрепление. Международные спортивные федерации выступают связующим элементом, обеспечивающим циркуляцию правил между различными уровнями и поддерживающим их согласованность. Расширение практики применения санкций в международном спорте дополнительно ставит вопрос о пределах автономии спортивных организаций. Ограничения допуска национальных сборных и отдельных спортсменов к международным соревнованиям все чаще затрагивают сферы международно-правового статуса личности с учетом действующего запрета на дискриминацию. Внутренние регламенты спортивных федераций фактически начинают вступать в конфликт с международно-правовыми обязательствами государств. Именно здесь становится заметной ограниченность представления о lex sportiva как о полностью автономном порядке. Практика последних лет показывает, что отношения в сфере международного спорта подвергаются избыточному воздействию со стороны внутренних правил спортивных федерации – подчас в ущерб принципам международного публичного права. Решения спортивных организаций оцениваются со стороны национальных судов, а в отдельных случаях – через механизмы международного сотрудничества государств. В результате формируется сложная система регулирования отношений в сфере мирового спорта, в рамках которой корпоративные регламенты и международно-правовые обязательства начинают воздействовать друг на друга.