Русский именник как источник материала для экспериментального исследования

В науке о языке имя собственное являлось и является объектом пристального внимания учёных. Выделенные как особые класс ещё стоиками, имена собственные вызывают множество дискуссий и по сей день. Основными вопросами, подлежащими разработке современными учёными, являются, во-первых, выделение двух классов имён - собственных и нарицательных, и переход имени из одного класса в другой, и, во-вторых, отличие значения имени собственного от значения имени нарицательного (см. обзоры: [1; 10]). В рамках предпринятого нами исследования поставлена задача изучения значения личного имени собственного с психолингвистических позиций, и в данной статье мы рассмотрим основные этапы отбора материала для проведения свободного ассоциативного эксперимента.

В лингвистике общепризнано, что имена собственные занимают особое место в системе языка. С одной стороны, они подчиняются общим законам языка, а с другой стороны, образуют в языке особую подсистему, в которой «специфически преломляются общеязыковые законы, и возникают свои закономерности, которых нет в языке вне её» [5, с. 6]. По справедливому замечанию И.Э. Ратниковой, имена собственные - это «особые лексические единицы, которые в обыденной речи практически никогда не называют словами, а обозначают их как «имена» или «названия» [9, с. 14]. По определению А.В. Суперанской, «собственные имена - это индивидуальные обозначения, данные объектам, имеющим, кроме того, общие (родовые, видовые, подвидовые, а иногда еще и сортовые) наименования» [10, с. 324]. Несмотря на иногда размытую границу между именами собственными и нарицательными, основные отличительные признаки собственного имени таковы:

«1) оно дается индивидуальному объекту, а не классу объектов, имеющих черту, характерную для всех индивидов, входящих в этот класс; 2)

именуемый с помощью имени собственного объект всегда чётко определён, отграничен, очерчен; 3) имя не связано непосредственно с понятием и не имеет на уровне языка чткой и однозначной коннотации» [там же].

Среди обширного поля имён собственных (антропонимов, топонимов, космонимов, зоонимов, ктематонимов) особый интерес учёных оправдано вызывают антропонимы. Под антропонимом мы понимаем «любое собственное имя, которое может иметь человек (или группа людей) в том числе личное имя, отчество, фамилию, прозвище, псевдоним, криптоним, кличку» [8, с. 30-31]. По мнению Л.М. Щетинина, антропонимы выступают в речи в качестве личных и наследственных индивидуализирующих знаков людей и являются «неотъемлемой частью лексического состава языка», так как «отражают общественное сознание в разные периоды жизни общества более полно и специализировано, чем любые другие отдельно взятые предметно-логические или строевые группировки слов в языке» [14, с. 4].

Важным компонентом антропонимической системы является имя личное, которое в «Словаре русской ономастической терминологии» определяется как «вид индивидуального антропонима; основное, официальное имя, данное человеку при рождении, или (редко) выбранное для себя взрослым человеком» [8, с. 69]. В.А. Никонов в ещё в большей степени подчёркивает социальную роль имени, признавая его «полномочным представителем человека в обществе», который обладает «огромными социальными и экономическими правами» [5, с. 3].

Имя собственное (и личное в том числе) привлекает внимание не только лингвистов, но и философов, в особенности представителей русской лингвофилософии А.Ф. Лосева, С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, которые понимают имя как «слово человека о человеке» [2, с. 256], как «максимальное напряжение осмысленного бытия» [3, с. 127]. Учёные признают великую силу имени, под действием которой обладатель имени может расцвести или, наоборот, изнемогать [2, с. 244-245]. Данная идея подтверждается и отношением народа к имени, который считает имена за нечто и видит в них «формулу личности, ключ к складу и строению личного облика» человека [12, с. 482].

Таким образом, ввиду специфической роли имени личного не только в языке, но и в жизни человека, нами было принято решение провести исследование, которое позволило бы выявить его место в индивидуальном лексиконе человека. Необходимый шаг для достижения этой цели - выявление стратегий идентификации имени личного путем проведения свободного ассоциативного эксперимента, для чего потребовалось составить список из N количества слов-стимулов. Важным критерием для отбора экспериментального материала являлась отнесённость как к ядру, так и к периферии современного русского именника.

Прежде чем представить предпринятые нами шаги и полученные результаты, обратимся к некоторым исследованиям в области динамики употребления личных имен. Так, Л.М. Щетинин [13; 14], изучая донскую антропонимию в период с 1612 по 1965 гг., выделяет 5 классов имён: популярные, употребительные, малоупотребительные, редкие и особо редкие имена. Кроме того, автор говорит об исторических группах имён, среди которых он находит имена устойчивого длительного распространения, имена затухающей, периодической и краткосрочной распространенности. А.В. Суперанская и А.В. Суслова [11, с. 102-107], которые работали с материалами Дворца «Малютка» с 1966 по 1988 гг., также называют 5 групп имён по их распространенности - это имена массового, широкого и ограниченного распространения, редкие и иноязычные имена. Как видим, исследователи подразделяют именник на практически идентичные группы, выделяя ядро (популярные и употребительные имена / имена массового и широкого распространения) и периферию. Если проанализировать результаты, полученные в названных исследованиях, то в выделенных группах мы увидим одни и те же имена за некоторым исключением. Перечислим некоторые совпадающие имена, которые Л.М. Щетинин относит к именам устойчивого длительного распространения, а А.В. Суперанская и А.В Суслова - к группам массового и широкого распространения: Андрей, Михаил, Иван, Александр, Сергей, Владимир, Николай, Павел, Ольга, Ирина, Александра, Анна, Мария, Ксения. Отсюда мы можем предположить, что некоторые из этих имен могут быть представлены и в нашем списке стимулов.

Итак, при составлении списка слов-стимулов для ассоциативного эксперимента, конечно, было бы удобно воспользоваться статистикой имён новорожденных за определённый год, но такая статистика показывает не общеязыковую ситуацию, а имена, популярные/непопулярные для родителей, выбирающих имена для своих детей. Для проведения экспериментального исследования мы посчитали необходимым составить список не только популярных/непопулярных имен, но и наибо-лее/наименее распространённых и употребительных в языке. Поэтому при отборе корпуса слов для эксперимента мы опирались на «Новый частотный словарь русской лексики» [4], где имеются алфавитный список лемм имён собственных и аббревиатур с указанием числа употреблений, и статистические данные ЗАГС города Москвы за 2009 год [6].

«Новый частотный словарь русской лексики» составлен на основе «Национального корпуса русского языка», описывающего состояние современного русского языка за период с 1950 г. по 2007 г. По словам авторов, данный словарь значительно отличается от составленных ранее частотных словарей: Э.А. Штейнфельд (1963), Л.Н. Засориной (1977), Л. Леннгрен (1993), так как он составлен на основе больше- го, по сравнению с названными словарями, количества словоупотреблений (около 100 млн.) и отражает современное состояние языка.

При подготовке списка стимулов работа с данным словарем проводилась в несколько этапов. На первом этапе из списка имён собственных и аббревиатур были составлены списки мужских и женских личных имён, которые насчитывают по 439 и 298 словоформ соответственно. Важно заметить, что в этих списках присутствуют не только полные формы антропонимов, но и их производные, например: Борис (199,52) и Боря (18,91), Борька (6,53); Анна (165,95) и Аня (32,85), Анька (3,97), Анечка (4,88), Аннушка (10,22), Анюта (9,00) – в скобках указана частота употреблений на миллион слов корпуса. Так как нас интересует распространённость имени личного вообще, а не его конкретной формы, то мы сочли возможным объединить все производные формы в одно поле полной формы имени личного, сложив показатели частоты употреблений, т.е. антропониму Борис было приписано число употреблений 224,96, а антропониму Анна – 226,87.

На следующем этапе из составленного списка были отобраны наиболее частотные и нечастотные мужские и женские антропонимы, в результате чего были получены следующие списки имён (см. табл. 1, 2):

Таблица 1. Наиболее частотные мужские и женские имена

№	Мужские имена	Частота употреблений	Женские имена	Частота употреблений
1	Иван	690.90	Мария	267.6
2	Александр	513.86	Екатерина	241.63
3	Николай	505.23	Анна	226.87
4	Пётр	455.2	Наталья	187.69
5	Сергей	410.11	Александра	183.47
6	Андрей	374.24	Ольга	173.91
7	Василий	343.26	Татьяна	169.15

Таблица 2. Наименее частотные мужские и женские имена

№	Мужские имена	Частота употреблений	Женские имена	Частота употреблений
1	Геракл	2.12	Гертруда	2.17
2	Май	2.12	Моника	2.17
3	Ярополк	2.13	Платонида	2.24
4	Аскольд	2.16	Лаура	2.25
5	Илларион	2.16	Ида	2.31
6	Феофил	2.16	Аглаида	2.33
7	Елисей	2.18	Акулина	2.34

Статистические данные ЗАГС сообщают информацию о популярности или непопулярности того или иного антропонима. Если, в случае с частотным словарем, отнесённость имени к началу или концу списка объясняется частотой его распространения в анализируемых авторами словаря текстовых источниках, то здесь местоположение имени зависит от явлений языкового порядка, влияния общественных факторов, семейных традиций, личных вкусов, моды на имена [11, с. 91]. Поэтому, чтобы расширить список, а также сравнить частотные антропонимы и популярные, мы обратились к данным ЗАГС за 2009 год по Москве [6]. Предпочтения родителей распределились следующим образом (см. табл. 3, 4).

Таблица 3. Популярные мужские и женские имена (2009 г.)

№	Мужские имена	Количество	Женские имена	Количество
1	Александр	3030	Мария	3135
2	Максим	2569	Анастасия	3074
3	Иван	2409	Дарья	2678
4	Артём	2390	Анна	2488
5	Дмитрий	2257	Елизавета	2461
6	Даниил	1947	Полина	2205
7	Михаил	1943	Софья	1949

Таблица 4. Редкие мужские и женские имена (2009 г.)

№	Мужские имена	Количество	Женские имена	Количество
1	Мстислав	5	Любава	7
2	Емельян	2	Августа	3
3	Пересвет	1	Златислава	2
4	Доброслав	1	Милица	2
5	Радимир	1	Радослава	2
6	Радослав	1	Авдотья	1
7	Ярополк	1	Ираида	1

При сравнении списков антропонимов, полученных в результате анализа статистики ЗАГСа и данных «Частотного словаря», было выявлено, что данные двух списков накладываются друг на друга. Так, имена Иван, Александр, Мария, Анна и Ярополк встречаются в обоих источниках, в которых им приписаны практически одинаковые ранги. Таким образом, мы можем предположить, что антропонимы Иван, Александр, Мария, Анна относятся к ядру современного русского именника. Это предположение согласуется с результатами исследований Л.М. Щетинина, А.В. Суперан-ской и А.В. Сусловой. Остальные популярные и частотные личные имена составляют переходную зону, а наименее популярные и частотные могут быть причислены к периферии именника.

На последнем этапе работы по составлению списка слов-стимулов для свободного ассоциативного эксперимента данные, полученные нами из ранее упомянутых источников, подверглись проверке по «Словарю русских личных имен» Н.А. Петровского [7] и поскольку в нём не были найдены антропонимы Радослав, Златислава, Радослава , эти имена не вошли в итоговый список. Далее отобранные личные имена были разбиты на две группы – мужские и женские – и предъявлены испытуемым в виде списка стимулов в алфавитном порядке:

Александр, Андрей, Артём, Аскольд, Василий, Геракл, Даниил, Дмитрий, Доброслав, Елисей, Емельян, Иван, Илларион, Май, Максим, Михаил, Мстислав, Николай, Пересвет, Пётр, Радимир, Сергей, Феофил, Ярополк;

Августа, Авдотья, Аглаида, Акулина, Александра, Анастасия, Анна, Гертруда, Дарья, Екатерина, Елизавета, Ида, Ираида, Лаура, Любава, Мария, Милица, Моника, Наталья, Ольга, Платонида, Полина, Софья, Татьяна.

Анализ этого списка показывает, что антропонимы, отобранные нами для проведения исследования, отвечают поставленным критериям, так как представляют различные слои именника. Кроме того, можно заметить, что список слов-стимулов представлен личными именами различного происхождения, по-разному «натурализовавшимися» в сознании носителя языка, а также обладающими различной морфологической структурой. Такие выводы позволяют нам предположить, что антропонимы из группы частотных/популярных будут идентифицироваться испытуемыми на основе стереотипных опор, а антропонимы из группы не частотных/редких будут восприниматься как новое слово и идентифицироваться на основе окказиональных опор.