Семейные конфликты в среде забайкальских казаков по документам Верхнеудинского станичного суда (начало XX в.)

Бурятский государственный университет имени Доржи Банзарова, Улан-Удэ, Россия, ,

Banzarov Buryat State University, Ulan-Ude, Russia, ,

Введение . Во второй половине XIX в. на основании «Положения об общественном управлении в казачьих войсках» были учреждены станичные правления, выполнявшие функции местной исполнительной власти.

Рассмотрение делопроизводства станичных судов в ретроспективном аспекте является важной составляющей изучения системы управления казачьим населением. Это значимый источник информации, в котором были отражены не только официальные юридические аспекты, но и внутрисемейные и межличностные конфликты, имущественные споры и бытовые происшествия. Понимание того, как реально разрешались бытовые конфликты (побои, оскорбления, наследственные споры), позволяет реконструировать не только правовую культуру, но и гендерные отношения в казачьей среде. Актуальность исследования усиливается его практической значимостью: изучение исторического опыта разрешения семейных конфликтов в традиционных сообществах позволяет глубже понять механизмы социальной саморегуляции и может быть востребовано при анализе современных казачьих сообществ. Поэтому интерес к станичным судам и решению семейных казачьих вопросов в современной российской историографии за последние годы приобрел новый исследовательский характер. Так, в работах Н.В. Паршиной на основе нормативно-правовых актов и архивных материалов исследованы особенности становления судебной системы Кубанской области в XIX веке, проанализированы материалы судебных практик, рассмотрена юрисдикция станичных судов, показана практика руководства казачьими традициями при разрешении судебных споров (Паршина, 2023: 529–535; Паршина, 2024: 359–366). В статье И.В. Тушканова станичный суд исследуется как важная часть казачьего общественного самоуправления, который позволял решать многие вопросы на местах (Тушканов, 2024: 14–22).

Особенно стоит выделить работу Е.А. Чайко, в которой на основе станичного судебного делопроизводства Оренбургской области освещаются вопросы внутрисемейных конфликтов в казачьей среде, анализируются записи решения станичных судов XIX в., представлены причины обращения в суд. В пореформенный период российское общество переживало глубокие трансформации, затронувшие все сферы жизни, включая семейные отношения. В статье раскрывается роль женщин-казачек в судебной практике начала XX в.: несмотря на традиционный уклад жизни, они нередко инициировали разбирательства по вопросам семейных конфликтов (Чайко, 2020: 95–101).

Методология и цель исследования . Методологической основой статьи стал комплекс научных методов, позволяющий проанализировать семейное законодательство казачества, с учетом его исторического развития и правового положения. С помощью историко-генетического метода были выделение обстоятельства и факторы, влияющие на специфику и уникальность забайкальского казачества. Сравнительно-правовой метод был применен для детального анализа деятельности одного из ключевых правовых институтов дореволюционного периода – станичного суда. Этот метод дал возможность оценить его роль в системе местного управления, его компетенцию, процедуру судопроизводства. Структурно-функциональный метод позволил показать, как отдельные элементы правовой системы дореволюционной России, связанные между собой, формируют целостную судебную структуру. Особого внимания заслуживает сочетание анализа официального законодательства и норм обычного права – это позволяет показать, как станичный суд находил компромисс между законом и традицией. Целью нашей работы стало изучение деятельности станичных судов по разрешению семейных конфликтов в казачьей среде.

Историко-правовой контекст . На основании «Положения…» в Верхнеудинске Забайкальской области был учрежден станичный суд, судьями которого были избраны урядники Александр Еремеев, Иван Бурдуковский и казак Дмитрий Козулин, доверенными урядника – Феофан Толстихин, Арефий Мисюркеев и казак Инпондист Моторин, также два писаря¹. В соответствии с законом станичные суды являлись внесословными учреждениями. В эти органы могли обращаться все лица, временно или постоянно проживавшие на территории станичного общества (Паршина, 2024: 361). Все дела в станичном суде разбирались словесно. До вынесения решения по делу он был обязан склонить спорящие стороны к примирению. В данном случае станичные суды выполняли функции мировых судов, так как порядок рассмотрения гражданских и уголовных дел был во многом схож. Решения станичных судов вносились в книгу станичного правления, туда же записывались и сведения о состоявшейся мировой сделке (Паршина, 2024: 363).

Известно, что русской семье традиционно были присущи замкнутость и строгая семейная иерархия. Однако в случае семейного конфликта допускалось обращение пострадавших членов семьи к обществу для установления справедливости (Чайко, 2020: 96). Семейно-брачные отношения в казачьей среде в пореформенный период в основном регулировались нормами обычного права, хотя и постепенно обретали юридическую форму. Разногласия, возникающие между супругами, те старались решить дома; если не получалось, то обращались в станичный суд, а при неудовлетворительном решении – в третейский суд (Годовова и Годовова 2021: 95).

Конфликт семьи Козулиных: причины и развитие . В Верхнеудинске, где компактно проживали семьи забайкальских казаков, архивные документы станичного суда содержат большое число дел с жалобами казачек на мужей «о нанесении побоев»¹, на других женщин «о нанесении оскорблений и побоев»², «о распространении ими ложных слухов»³. В Государственном архиве Республики Бурятия в Ф-116 (Верхнеудинское правление казачьего войска) в делопроизводстве Верхнеудинского станичного суда имеются дела о конфликте в семье казаков Козулиных. Разногласия, возникшие в начале лета 1909 г. продолжались до июля 1910 г. Незначительный бытовой конфликт из-за наследства перерос в затяжное противостояние с взаимными обвинениями, оскорблениями и с привлечением свидетелей и полицейских. Результатом спора стал отказ дяди от опекунских обязательств в отношении несовершеннолетних племянников. В итоге судебное разбирательство завершилось обвинительным приговором в отношении обеих конфликтующих сторон.

Началось противостояние с того, что 10 июня 1909 г. Верхнеудинскому станичному атаману поступила докладная записка от казака Верхнеудинской станицы Николая Кузьмича Козулина, где он писал: « после смерти моего брата Прокопия Кузьмича Козулина, я с женой покойного назначен опекуном, по сие время все находится в ведении жены умершего Ольги Трофимовны Козулиной, последняя ведя безнравственную жизнь, растрачивая имущество, без всякого спроса правления, выражая при этом еще, что я как опекун должен заниматься и от нее могущее встретить и побои. Находя такое отношение опекунства непосильным, тем более обеспечить свою семью на самом деле смогут встретиться и готов следствия, я обращаюсь к Вам и спрошу о докладе сего Станичному обществу перед коим ходатайствую о содействии выбора нового опекуна, меня же от этой обязанности уволить о резолюции объявить 10 июня 1909 г.»⁴.

3 июля 1909 г. Верхнеудинское станичное общество на основании поданного опекуном Николаем Кузьмичем Козулиным заявления, поручило проверить действия второго опекуна Ольги Трофимовны Козулиной. Был составлен акт, согласно которому « оказалось движимое и недвижимое имущество значимое на основе опеки от 7 декабря 1908 г. все на лицо: израсходовано на прокорм лошади, остальное израсходовано на проживание семейства»⁵. Вместе с актом были предъявлены документы о расходах: квитанции об уплате станичных повинностей, об уплате домового налога, об уплате за пастьбу лошади и за починенную печь. Все документы подтвердили правомерность действий опекуна, показали, что растрат в этой семье не было. Акт был передан на рассмотрение общества.

Однако уже 15 июля 1909 г. в Верхнеудинский станичный суд поступила жалоба жены опекуна Николая Кузьмича Козулина, казачки Соломониды Козулиной на казачку Ольгу Козулину по поводу оскорбления ее дочери Анны действиями и словами.

« Согласно жалобе казачки Соломониды Терентьевны Козулиной, 11 июля 1909 г. казачка Ольга Трофимовна Козулина без кого-то повода в лавке Бурлакова учинила самосуд над 13-летней дочерью заявительницы, схватив ее за ухо и выдернув серьгу, а затем „драла” за волосы. Когда заявительница стала говорить, что она не имела право бить чужих детей, то казачка Ольга Козулина схватила ком грязи и кинула в Соломониду Козулину, а также кричала оскорбительные слова. Ссылаясь на свидетелей – казачек Александру Кирилловну Клочихину, Арину Романовну Бурлакову и Александру Нестроеву заявительница просила подвергнуть обвиняемую Ольгу Козулину за обиду в действиях и на словах по 608 ст. Положения Общ. Управления Станичного Казачьего войска в высшей мере, как учинившей насилие над малолетней»⁶.

Было заведено уголовное дело и на 2 сентября 1909 г. на 8 часов утра было назначено разбирательство в Верхнеудинском станичном суде. Были разосланы повестки обвинителю Со-ломониды Терентьевны Козулиной, обвиняемой Ольге Трофимовне Козулиной и свидетелям, заявленным в жалобе. Возможно, дело не было рассмотрено, т. к. в ответ поступила жалоба от обвиняемой. Ольга Трофимовна Козулина писала: «Казаки Верхнеудинской станицы Николай Кузьмич и Соломонида Терентьевна, проживающие за Удой, распространяют слухи, марающие мою честь и доброе имя и, приписывающие мне такого рода деятельность и образ жизни, которые возбуждают презрение в среде окружающего общества. Николай Козулин в докладной записке, обращенной к целому станичному сбору, оклеветал меня в письме, указывая на мою как вдовы безнравственную жизнь и расточительство имущества малолетних. Ни то, ни другое, как это видно из акта Станичного атамана не подтвердилось, а жена его Соломонида Козулина, против клеветы нанесла мне словесное оскорбление, называя меня публичной женщиной и воровкой, что будто я украла из ее огорода редьку, а сын мой малолетний продал на базаре в г. Верхне-удинске. А потому ссылаясь на свидетелей казачку Арину Романовну Бурлакову и крестьянку Фатиму Мустафу, проживающих за Удой Набережной улицы, на основании 603–609 ст. Учр. граждан. укр. казачьего т. 3 изд-е 1903 г., прошу станичный суд подвергнуть обвиняемых Николай и Соломониду, супругов Козулиных наказанию за клевету и оскорбление в высшей мере»1.

Для решения этого дела был вызван свидетелем полицейский надзиратель 3-го участка г. Верхнеудинска Александр Иванович Таракановский, проживающий за Удой. На вопросы предлагаемые Верхнеудинским станичным судом он пояснил: «В марте месяце сего года, числа не помню, меня около бывшего временного Читинского окружного суда, находившегося в здании еврейского училища, утром встретилась жена казака Верхнеудинской станицы Соломонида Козулина, которая рассказала, что Ольга Козулина ведет непристойную жизнь, часто видит у нее солдатиков по ночам. И о том, что вдова Ольга Козулина с ними крутится, Соломонида Козулина видела своими собственными глазами и по сему просила меня принять какие-либо меры по сохранению сирот после смерти отца»².

8 июля 1910 г. в станичный суд была вызвана одна из свидетельниц, а именно 21-летняя крестьянская жена Фатима Абдуловна Мустафа, которая дала показания помощнику станичного атамана и присутствию станичного правления по делу казачек Ольги Козулиной и Соломониды Козулиной, она пояснила: «при посеве огородов весной сего года казачка Соломонида Козулина перелезла через забор и стала измерять огород, чтобы взять половину его для своих надобностей – на это Ольга Козулина стала говорить, что я огород тебе не дам, как принадлежащий покойному моему мужу Козулину Прокопию, а после смерти его по наследованию перешел к детям. На что она на Ольгу Козулину стала ругаться и обзываться»³. Дополнительно 15 июля 1910 г. Фатима Абдуловна дала показания, что «Соломонида Козулина привела Веригину и стала продавать часть наследственного огорода, но Ольга Козулина стала говорить, что впредь до результатов суда, она огород не уступит, на что Соломонида Козулина обозвала ее «суразницей» и «солдатской оскребкой». Соломонида Козулина первая нанесла оскорбления это слышали женщины (семейские), проживающие в доме Лебедева «фамилий, я не знаю»⁴. Сторона обвинения также привела свидетеля – казачку Чурсакину, которая показала, что она находилась в огороде и слышала, как Соломонида Козулина делила наследственный огород с Ольгой Козулиной, что Ольга ругалась, что «ты не наследница» и наносила оскорбления. Но Соломонида Козулина не наносила никаких оскорблений Ольге Козулиной и, как считает свидетель, повода к ссоре не давала⁵.

Как показали представленные документы, спор в семье возник после смерти одного из братьев. Семья другого брата, являясь одновременно опекуном детей умершего брата, решает воспользоваться наследственным огородом и продать его. Для решения своих личных проблем казачья семья пытается привлечь и официальные органы в лице станичного суда, и казачью общественность.

15 июля 1910 г. по делу № 11 был вынесен приговор Верхнеудинского станичного суда. Обвиняемая казачка Ольга Козулина признала себя виновной в нанесении оскорблений, но так же наносила в ответ6. Станичный суд, пытаясь склонить стороны к примирению, не достиг результата. Выслушав заявления сторон и показания свидетелей, а также руководствуясь ст. 61, 63–67, 84 и 86 Положения об общем управлении казачьими войсками от июня 1891 г., суд постановил оставить жалобу казачки Соломониды Козулиной без последствий. Соломонида Козулина и Ольга Козулина, ранее привлекавшиеся к ответственности 12 декабря 1909 г. и 13 апреля 1910 г. за нарушение тишины и спокойствия, были подвергнуты аресту при станичном сроком на 6 суток на основании ст. 84. Решение было не окончательное и могло быть обжаловано в Верхнеудинском Почетном суде, порядке указанном 87 ст. упомянутого в начале «Положения» в двухнедельный срок со дня объявления решения. Обе стороны судом остались не довольны7. Но больше в этом фонде дел, касательно имущественных споров и оскорблений семьи Козулиных, не сохранилось. Возможно, им удалось прийти к обоюдному согласию или обе стороны, исчерпав личные ресурсы, перестали отстаивать свои права, оставив это дело нерешенным.

Станичный суд как механизм социальной регуляции . Имеющийся архивный материал показывает изменения в социальной структуре казачьей семьи в Забайкальской области к началу XX в. Достаточно традиционная в семейном плане казачья семья все чаще официально обнародует внутрисемейные конфликты, которые перестают быть исключительно домашним делом и выносятся на рассмотрение общественных институтов, в частности, станичных судов. Анализ конфликта в семье Козулиных, зафиксированный в документах станичного суда Верхнеудинска, позволяет проследить, как в практике местного правосудия переплетались нормы имперского законодательства и устоявшиеся обычаи казачьей общины. Станичный суд, формально действовавший в рамках государственной правовой системы, на деле часто опирался на традиционные представления о справедливости, семейной иерархии и коллективной ответственности. При этом он выступал не просто как орган разрешения споров, но как посредник, стремящийся не только установить правовую истину, но и восстановить социальную гармонию внутри семьи. Кроме того, попытки урегулировать наследственный спор в семье Козулиных показывают, что функции станичного суда выходили за рамки просто судебной деятельности. Он выполнял важную социальнорегулятивную функцию, способствуя урегулированию напряженности, предотвращению распада семьи и сохранению стабильности в казачьей общине. Через посредничество суда осуществлялось и правовое, и моральное давление на конфликтующие стороны, направленное на примирение и восстановление порядка.

Выводы . Таким образом, на примере конфликта семьи Козулиных можно увидеть, что станичный суд в начале XX века представлял собой сложный социальный институт, сочетающий черты официальной судебной власти и традиционного самоуправления. Его деятельность отражала процесс трансформации казачьей семьи – от строго иерархической, замкнутой ячейки к социальной единице, способной прибегать к внешним механизмам разрешения конфликтов.